Сабака на балоте, 13. Утопленники

Сабака на балоте

13. Утопленники

После хорошего удара о камень фонарь мигнул, теряя часть своей силы. Продолжая выкрикивать что-то невнятное, несуразное о ловушке мертвых королей, демонах, суккубах, гигант размахивал походным светильником так рьяно, словно действительно видел отвратительных созданий темных миров прямо перед собой и, не сдаваясь окончательно, отчаянно отбивался от врагов.
- Уникальное приключение, проклятый брод, - выговорил я.
На любом из языков планеты не разыскалось бы слов, которые бы лучше выражения лица Коконга могли объяснить степени его раскаяния и ужаса. Гигант привык отвечать за тех, кого проводил по горным тропам, живыми и здоровыми возвращая в мирный Утуйск. Сейчас все переменилось.
Внезапно брошенные самозванцем на пути, мы ничем не отличались от корабельной команды под предводительством пятнадцатилетнего капитана, обманутого негодяем-разбойником. Только печальные просторы Африки, захваченные рабовладельцами, отнюдь не равнялись искусственным сибирским подземельям, непонятно для чего выкопанным в неведомые исторические эпохи. Доверившись фальшивому Ивоосеву, теперь мы вообще не представляли, на какой глубине находимся и в какой стороне вдруг обнаружится спасительный ход на поверхность.
- Все, - убито вздохнул гигант, бесцельно размахивая светильником. - Мы с сыном научно-популярный фильм смотрели. Демоны бывают разного пола. Суккубы, умеющие превращаться в людей и говорить, как люди... они сто процентов сквернее остальных.
- Медные деньги. Оцените проблему реально. Откуда живущему в огне демону известно, где Ивоосев припрятал домкрат?
- Суккуб, существо мистическое. Телевизор не смотрит, да и книжек не читает. Захватывает человеческую память. Ломает кости. Крадет ум. Выкручивает жилы. Что есть, то есть. Жрет мозг.
- Не стоит сейчас, Коконг, - попросил я.
- Все, Виталий Степанович. Конец. Что есть, то есть. Если вцепится, суккуб не отпустит. Демон у себя дома, среди сатиров, кикимор, асмодеев, утопленников, дриад... Сто процентов, вышел на охоту... Изголодался... гад... Старое зло... Нам конец, Виталий Степанович, - уныло припечатал гигант, мучая потускневший светильник.
- Пожалуйста, Коконг!
Застонав и замотав головой, гигант умолк.
Старое зло! Проклятый, проклятый брод! Мертвые короли, демоны, суккубы, мрачный призрак институтской преподавательницы по невыносимой, зубодробительной высшей математике. Совершенно без разницы, медные деньги. Все очень просто. Если меня снова настигнет паника, то нам, действительно, смерть!
Улучив момент, я перехватил тяжеленную длань Коконга в нижней точке очередного бессмысленного рывка и не без труда отнял фонарь. Свежая царапина на корпусе была вообще не в счет. Так и эдак перекладывая между ладонями светильник, мне не удалось восстановить яркость луча. Фонарь повредился в результате удара и мог погаснуть раньше, чем из колдовского огня покажется что-то невообразимое.
Раздосадованный, я все-таки удержался от истерических обвинений и вторящих Коконгу стенаний. Да, владелец горного бастиона оказался демонической подделкой. Да, мои руки, самым фантастическим образом научившиеся заряжать аккумуляторы разных полезнейших устройств, с задачей ремонта не справились. Это все печально, однако вовсе не гибельно. Летальным станет дальнейшее промедление.
- В путь, Коконг, - распорядился я.
Среди разноцветных ниток пламени мне уже мерещились когти, щупальца, рога, пасти, крылья. Фонарь хоть и продолжал работать в половину накала, вполне сносно расправлялся с тьмой. Не тратя времени на жалобы, я с дерзким резиновым шумом обошел факел. Бездумно доверяя ненастоящему Ивоосеву, мы угодили в тупик. Перегороженный посвистывающим огнем, треугольный туннель упирался в массивную треугольную дверь, подобную той, которую мы, избегая заслуженного наказания, с уникальной молодецкой бойкостью опустили перед военным отрядом.
Гигант начал приходить в себя, отправившись на нарочито-ужасающий топот моих сапожищ. Судя по ладошкам, плотно запущенным в бороду, Коконг уже перебирал в потеплевшем уме варианты побега от факела. Бежать следовало быстро, а стартовать срочно. Медные деньги! Как не крути, версий нашего спасения было чертовски мало. Вернее, одна. Чем дольше мы оставались у костра, тем безнадежнее становилось наше положение. Не зря же липовый хозяин крепости привел нас сюда? Неизвестно, кто или что предстанет из огня на замену самозванцу!
- Посветите, пожалуйста, - шепнул я, передавая фонарь гиганту.
Коконг расстарался, освещая дверь таким образом, что оскудевший луч раскрыл весь диковинный, щедрый орнамент из переплетающихся, сходящихся и расходящихся треугольников. Камень показался мне теплым, мыльным, липким. Коснувшись плиты всеми растопыренными до предела пальцами, я надавил... отпустил... выгибаясь, навалился на дверь плечом. Ладони покалывали частые, слабые разряды. Массивная плита в самом деле потеплела и поплыла под руками, словно по-настоящему размякла, стремясь к агрегатному состоянию вымоченной бумаги. Похоже, действуя абсолютно наугад, я умудрился совместить электрические поля, требующие соединения для снятия блокировки.
Замок открылся. По периметру двери захрустела пыль, рассыпчатыми комками вываливаясь из щелей. Объяснять спутнику ничего не потребовалось. Медные деньги, мы спасали свои жизни. Поставив светильник под ноги, гигант согнулся, ударил по камню могучими медвежьими лапищами и распрямил спину, с хрустом затаскивая плиту вверх по направляющим.
Короткий порыв ветра ненадолго растрепал газовый факел. Впереди, сколько хватало света, лежал треугольный туннель, совершающий плавный поворот.
Посвист огня угас почти за порогом. До нас люди сюда не заходили. Не добрались. Не преодолели. Не догадались, как отпереть дверь. По крайне мере, стены туннеля никто не тронул росписями, а удивительно густой, уплотненный столетиями слой пыли побеспокоили исключительно обломки. Переход был стар, запущен, серьезно разрушен временем.
Мы не мчались. Боясь услышать за спиной демонический рык фальшивого Ивоосева, мы с Коконгом шумно катились от страшного газового факела, самым чудесным образом лавируя между каменным мусором.
- Пламя сто то есть бросится, процентов есть суккуб погоня, - сбивчиво проговорил гигант, яростно тиская бороду.
- Можно и так сказать, - не вникая в абракадабру, согласился я.
Прячущее демона пламя не настроилось на преследование. Факел вскоре скрылся за поворотом, а рычания и топота за спиной не слышал даже обладающий уникальным слухом Коконг. Что с того? Старое зло ведь отступать не умеет. Мы не сомневались, что чудовище, потратившее столько времени, не бросит свою загнанную в хитрую ловушку добычу.
Мне стало дурно от собственных, очень кратких и очень испуганных мыслей. Кто, когда, для чего прошел здесь в последний раз? Липовый Ивоосев? Старое зло? Проклятый, проклятый брод! Предельно твердо выдерживая горизонт, изогнутый туннель имел множество боковых ответвлений, надежно запертых плитами. Наши отрывистые, очень краткие и очень испуганные фразы звучали в древнем, застарелом воздухе так сухо, странно, незнакомо, что, в итоге. мы предпочли молчание разговору. В этой мертвой сухой тишине резиновый скрежет ужасных болотоходов звучал безрадостным и гневным маршем побежденной, удирающей от непримиримого противника армии.
Кроме животного страха, никто нас не гнал. Споро поднятые по хорошо отработанному сценарию, две следующих двери обнаружили новые секции все того же выгнутого, истрепанного веками перехода с треугольным сечением. Ночь и смерть не просто сделались для нас синонимами. Ночь и смерть полностью сроднились. Коконг прекратил мучить бороду. Запоздало, но очень твердо уяснив, как много зависело теперь от обычнейшего походного светильника, гигант берег фонарь так, как не хранили искорку огня первобытные исследователи планеты из уникальной фантастической трилогии Рони-Старшего.
Во мне понемногу затеплилась, проросла нормальная техническая мысль. Против грустных чаяний, стрелка компаса не крутилась в бессмысленном вальсе. Соответствующее приложение на заряженном телефоне исправно работало, безукоризненно и ультимативно указывая стороны света. Нервно размышляя о том, как лучше использовать компас в нашей ситуации, я решил обратиться к опытному в таких вещах Коконгу.
Мельком глянув на экран устройства, он удрученно покачал головой.
- Не поможет, Виталий Степанович. Сто процентов, лучше просто держаться главной дороги, - уныло ответил гигант на незаданный вопрос, прибавляя шаг.
- Еще бы соответствующие знаки найти, - угрюмо обронил я.
Поднимая очередную... то ли шестую, то ли восьмую каменную плиту, мы кроликами отскочили в разные стороны. Из-под массивной двери на нас вдруг полезли серые клубы тяжелого мокрого тумана. Отдаленный плеск воды нарушил вечную тишь туннеля, перебивая резиновый визг кошмарных болотоходов.
Сжимающие переход стены раздались. Всего через несколько шагов упираясь в шевелящуюся мглистую массу, луч света выискивал во влажной дымке силуэты знакомых тетраэдров, без видимого крепежа удерживающих на весу треугольные пластины с хаотичными наборами маленьких треугольных тетраэдров. Охотно пропуская, туман настойчиво обхватывал нас, запеленывая с головой.
- Стой! - воскликнул я, цепляя Коконга за рюкзак.
Дальнейший путь преграждала ямища. Выглаженный камень чуть присыпанного песком пола скругленным зигзагом рассекала пропасть, до края наполненная густым туманом.
- Река, Виталий Степанович, - громко, ровным голосом сказал гигант, бесстрашно шагая по кромке бездны.
Судя по скупости звучания, до воды были десятки метров.
- Неужели тот самый поток, Коконг?
Спутник не ответил и мне стало понятно, что он мысленно, опираясь на пройденное расстояние, в каждом из сделанных поворотов восстанавливает общий маршрут нашего путешествия. Медные деньги. Возможно, наше блуждание вскоре закончится! В пещере, где мы расстались со Светланой, ведь тоже протекала река.
- Помогите! - услышали мы.
Луч подскочил, метнулся к провалу, подпрыгнул вбок. От неожиданности выронив фонарь, Коконг удачно подхватил его на лету и очертил мглу, словно церковник сурового господина Стокера, специальными магическими пассами отгоняющий омерзительных ночных кровопийц.
- Ивоосев, помогите! - снова донеслось снизу.
В провале, чуть дальше от нас, под безнадежно-плотной занавесью тумана перемещались крохотные, хилые звездочки. Из почти непрошибаемой ослабевшим светом мглы раздавался настойчивый шум бегущей воды и слабые, разноголосые просьбы о помощи.
- Сто процентов, патруль, - пробормотал гигант, прыгая вдоль бездны.
Аккуратно и бережно установив фонарь, он скинул с плеча рюкзак, выдернул бухту троса. За вековые секунды, пока я трогал бинтовую повязку, машинально искал очки на носу и копотливо соображал, что теперь следует обсудить или предпринять, Коконг умело обвязал канатом основание ближайшего тетраэдра. Проверив крепость узла, гигант швырнул свободный конец бухты прямо в скопление говорящих хилых светляков.
- Можно! - заорал Коконг так буйно, что я подскочил на месте.
На коленях стоя у пропасти, гигант перегнулся в туман, удерживаясь за трясущийся, дергающийся канат. Минуты проползли в тяжелейшем ожидании. Выскакивая из ямищи, беспорядочные, непредсказуемые сполохи света резали влажную мглу. Наконец, ложась на камни, стукнул железом автомат. Могучая рука Коконга напряглась, потянув из клубов тумана рослого человека в темном, вымокшем до нитки камуфляже.
- Да почему вы в реке? - быстро спросил гигант.
- Гнались за вами по параллельным ходам. Скинула, зараза.
- Сто процентов, вас сбросили в воду?.. Зверь в меховой шубе?
- Другой.
- Ивоосев?
- Какой Ивоосев? Ты чего? Угловатый. Большая зараза с углами.
- Вас пятеро? Все живы?
- Трое, - коротко бросил незнакомец, поправляя петельку болтающегося на предплечье фонарика.
- Остальных... остальных... сто процентов... ищем?
- Нет, Коконг.
Гигант без лишних слов принялся за работу.
С камуфляжа бойца ручьями стекала вода, когда он, забросив за спину оружие, вместе с Коконгом поднимал из бездны двоих промокших людей. Последним, без автомата, и с плотно перехваченным бинтом торсом выкарабкался высокий военный. Его повязка почти точно копировала мою собственную, однако раны, полученные за последний час, вряд ли сколько-нибудь поджили. Полевые погоны лейтенанта ВКС удалось угадать без труда, а вот сложное цветовое оформление и совершенно незнакомый рисунок на шевронах мне с наскока не дались.
- Виртуозы, где вы потеряли Ивоосева? - поинтересовался военный.
Промычав что-то расплывчатое, гигант не нашелся с ответом. Мне тоже нечего было докладывать.
Шумно, активно возясь с искупавшемся в реке оружием, бойцы притихли. В наступившей тишине ворчал поток, скрытый расстоянием и густым влажным покровом тумана.  Механически, с чисто отеческой гордостью я отметил, что очень рослые и очень крепкие военные габаритами поменьше Коконга и при всей очевидной силище никак не могут называться богатырями-гигантами. Измокшие, жутко усталые, с посиневшими от холода лицами, все трое патрульных с базы выглядели... Проклятый брод, они выглядели как форменные утопленники из уникальной истории Николая Васильевича. Медные, медные деньги! Вполне представляя себе трагическую судьбу их боевых товарищей, я не посмел бы произнести «утопленники» вслух.
- Благодарю за спасение, Коконг, - сказал лейтенант, дружески хлопнул гиганта в грудь и, шлепая мокрыми ботинками, подошел ко мне. - Вас не знаю.
- Одинцов Виталий Степанович, - представился я, отправив пальцы к носу на розыски несуществующих очков.
- Специалист по связи из областного центра, - сразу догадался офицер. - Знаю. Знаю о вашем прибытии. Причины повреждений антенны установлены?
- Можно и так сказать... Вышку расплющил каменный идол.
- Знаю, - подтвердил лейтенант, выжимая из рукава воду. Полученные ранения его как будто не тяготили.
- У вас на базе ведь похожее происшествие?
- Аномалия имеет отношение к вашему профилю, Виталий Степанович?
- Аномалия? Медные деньги, ни малейшего... Сегодняшние проблемы надолго... Придется везти к Утуйску полный комплект дорогостоящего оборудования...
- Виталий Степанович, где и по какой причине вы расстались с Ивоосевым?
Это был гораздо более сложный вопрос офицера, который потребовал от меня абсолютно иной степени собранности и просто времени на укорачивание объемного ответа. Поля черновиков Пушкина полны изображениями нечистых рогатых тварей. На голубом глазу ляпнуть, что длинноволосый оказался чертом из зимней истории Николая Васильевича, не сильно хотелось. Какие могут звучать смешочки и измышления, когда отряд патрульных потерял товарищей, да и остальные военные находились на волосок от гибели?
- С возрастом буква становятся дороже, - начал я. - Александра Гриневского обвиняли в краже рукописей у английского капитана, которого жестокий, корыстный писатель якобы зарезал по злобе и зависти, прежде чем был пойман, засужен, отправлен на каторгу, откуда благополучно исчез...
- Английского капитана яхты? - оживился гигант.
- Совершенно иная история. Медные деньги. Без мертвецов под корабельным килем... Надежда, чудеса, поиск души, вся человеческая мечта, духовная свободность, Фрези Грант, море и таинственный, недостижимый остров, Коконг... Уголовник, беглый каторжник... наш изумительный Александр Грин до такой степени истерзался под дикими грязными наветами, что сам начал иронизировать по поводу убийства почтенного талантливого старца где-то на высокогорных просторах между Костромой и Галичем.
- Алые паруса знаю, - бросил лейтенант. - Виталий Степанович, я хорошо знаю судьбу и способности Ивоосева. Знаю, вы его не оговорите.
Заявление не впечатляло нисколько. Мне пришлось лезть за словами даже не в карман, а в погреб за дальним амбаром. Офицер терпеливо ждал, всматриваясь во влажную мглу. Пока я вздыхал, искал на носу очки, поправлял живот и трогал бинт, прикидывая, как понятно, ярко, достойно и к тому же по-военному сжато объяснить фантастическое предательство владельца горной крепости, гигант начал сматывать трос.
- Сто процентов, Ивоосев оказался самозванцем, - выручил меня Коконг, хитрыми манипуляциями развязывая узел на тетраэдре.
- В каком смысле самозванцем? - опешил лейтенант.
- Суккуб, сто процентов. Настоящий Ивоосев оставался и остается в безопасном месте. Нас с Виталием Степановичем сбил, увел с верного пути, запутал невесть какой коварный демон, принявший обличье человека. Суккуб. Что есть, то есть.
- Можно и так сказать, - апатично пробормотал я.
- Командир, демоны нам еще не попадались, - абсолютно серьезно произнес боец, обнимая автомат.
- Знаю, - подтвердил офицер.
- Зараза. Угловатые раньше тоже не набрасывались, - вставил другой воин.
- Знаю, - снова удостоверил лейтенант. - Виталий Степанович, как вы узнали, как раскрылся обман Ивоосева?
- Мы распрощались у газового факела... Поддельный... Медные деньги. Это мистическое существо... То есть... Ивоосев сбежал, сиганув прямиком... в огонь, - осторожно произнес я, вполне понимая, как неубедительно и растрепано прозвучит мое феерическое признание.
- Костер? Костер знаю, - произнес лейтенант. - А еще знаю, насколько Ивоосев склонен к глупым эпатажным выходкам.
- Что есть, то есть. Фокуса не было, сто процентов, - помог мне Коконг.
- Огонь бы сейчас пригодился, командир, - сказал боец, брезгливо проводя пальцами по камуфляжу.
- Вода, зараза, холодная, - поддержал товарища второй воин.
- Сто процентов, вы не боитесь демона подземелий? - нервно полюбопытствовал гигант, умело добирая на предплечье побывавший в пропасти трос.
- У нас секретные прививки от любой здешней заразы, - произнес боец, звонким щелчком фиксируя фонарик под стволом автомата.
- Ведите к костру, Коконг. Тогда узнаем, что делать, - не терпящим возражения тоном приказал офицер. - Коконг?
Не закончив с веревкой, гигант окаменел на половине движения, чудаковато склонившись набок и сунув пятерню в многострадальную бороду. Голос командира привел его в чувство. Обведя настороженным взглядом всех, кто стоял в световом круге походного фонаря, Коконг присел.
- Тоже слышите? - негромко выговорил он, прижимая к груди часть уже смотанного каната.
Никто не пожелал соревноваться с острейшим слухом гиганта.
- Слышите? - совсем уже тихо повторил Коконг.
- Нет, виртуоз, - ответил один из военных.
- Мне в армии левое ухо лютый сержант отбил. Десять лет в голове звенело, не переставая. Будто надоедливый будильник...
- Знаем, - шепнул лейтенант. - Мы знаем.
К сожалению, Фрези Грант, спешащей над самой суровой прозой сквозь туман, среди нас не оказалось. Хотя мглы и неизвестности нынче хватало.
Набравшая воды обувь военных перестала хлюпать. Бесшумно встав спина к спине, офицер и два бойца своими фонариками помогли нашему занемогшему светильнику бороться с наползающим туманом. Автоматы и надежный, совсем немного не дотягивающий до палаша клинок лейтенанта грозили мглистой тьме. С величайшим трудом пробиваясь сквозь мозглую дымку, подвижные лучи фонариков неохотно показали смазанные силуэты тетраэдров, стены, исчерченную геометрическими узорами плиту.
Пока мы разговаривали, обратная дорога оказалась отрезана!
- Проклятый брод, - испуганно выдохнул я. - Дверь закрылась.
- Поднимем, Виталий Степанович. Или ваш домкрат остался лежать с обратной стороны? - прошептал офицер.
- Можно и так сказать, медные деньги, - ответил я.
Тяжелый, густой паровозный гудок встряхнул нас. После железного скрежета и россыпи клацающих стуков, раздался одинокий щелчок, от которого зазвенело в ушах. Остаток троса содрогнулся, дернув бухту на титановом плече Коконга. Частое, слабое, уже какое-то несерьезное лязганье распалось на дробные рассыпчатые постукивания.
Гигант упал; подвывая и извиваясь, поехал к разлому. Метнувшийся к нему лейтенант сделал попытку содрать с предплечья Коконга бухту, однако крепко натянутая веревка перехлестнулась, продолжая утаскивать гиганта к провалу. Оказавшийся на пути рюкзак задержался на выступе и, прощально взмахнув лямками после случайного толчка Коконга, навсегда сгинул в туманище. Судьба Геркулеса, моего проверенного друга стала очевидна, но я замешкался, все равно не понимая, как помочь гиганту.
- Слева! - заорал воин. - Циркуль, командир!
- Прет, зараза! - подхватил другой военный.
Нависая над пропастью, бойцы отправляли короткие очереди в дымку, под которой глубоко внизу журчала река. Взмах клинка рассек трос, удерживая Коконга у самого-самого края бездны. Спустя мгновения из разлома донесся отчетливый, щедрый водяной плеск. Медленно поднимаясь, гигант не прямил спину, некрасиво, по-обезьяньи свесив расслабленные руки.
Воцарившаяся вдруг тишина была тревожной и лихорадила нас электрическим током. Автоматы ратников помалкивали. Коконг изогнулся и растопырил пальцы, словно собирался нахватать полные пригоршни мглы. Лейтенант беззвучно плыл по туману. Если мудреные манипуляции гиганта однажды напомнили мне о беллетристе, забавляющегося досужими россказнями о дрыхнущих в гробах румынских вампирах, то мистические пассы готовящегося к сражению офицера следовало твердо приписать своду специальных священных движений Карлоса Кастанеды, напрямую якшающегося с шаманами древней Мексики.
Коршуном подхватив фонарь, Коконг бросился от края бездны сквозь лоскуты тумана. Мгла качнулась. Рядом со мной выросла темная тощая фигура и я завопил, защищаясь криком, да растворенными до отказа ладонями.