Восприятие евреев

ВОСПРИЯТИЕ ЕВРЕЕВ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВИЧА ПУШКИНА.

 

У Александра Сергеевича Пушкина, как и у многих писателей его эпохи, еврейская тема и персонажи-евреи отражали типичные стереотипы, бытовавшие в дворянском обществе России первой половины XIX века.

Вот основные примеры из его творчества и переписки, где фигурирует эта тема:

Художественные произведения.

  «Скупой рыцарь» (из «Маленьких трагедий»).
   Одним из ярких персонажей является жид Соломон, дающий деньги в долг под проценты. В беседе с ростовщиком молодой барон Альбер выражает распространенное понимание того времени, называя его «проклятым жидом», «собакой» и угрожая повесить, когда тот предлагает отравить богатого отца Альбера:

    «Как! отравлять отца! и смел ты мне... Да знаешь ли, проклятый жид, собака, что я тебя сейчас на этой цепи повешу...»
   
  «Черная шаль».
   В этой ранней романтической поэме используется представление о еврее как о тайном осведомителе или посреднике:
    «Разведал я зазвать лукавого жида;
    Взглянув на меня, он перекрестился,
    От поворота лица его отворотился…»
   
  «Гусар».
   В стихотворных строках передается бытовой фольклорный образ:
    «Намедни черный жид пред нами
    Шел, стиснув под полой мешок…»
   
  Набросок «Начало повествовательной прозы» / «Записки молодого человека».
   В незавершенных отрывках также встречаются бытовые зарисовки, где персонажи описаны через традиционные негативные или комические образы (скупость, подозрительность).

Личная переписка и эпиграммы.

В частной переписке Пушкин иногда употреблял слово «жид» (которое в русском языке первой половины XIX века использовалось и как нейтральное обозначение, и как просторечно-пренебрежительное) для характеристики скупости или финансовой нечистоплотности.

  Письмо П. А. Вяземскому (1826 год):
   Рассуждая о денежных делах и книгоиздательстве, Пушкин мог иронично или раздраженно использовать подобные характеристики в адрес кредиторов или издателей, сравнивая их с ростовщиками.

Письмо Л. С. Пушкину (брату), 1824 год. Рассуждая о своих финансовых трудностях и долгах в Одессе:
«Я запутался в долгах; жиды меня обступили, и я вынужден брать у них деньги под ужасные проценты».

Письмо П. А. Плетневу, 1831 год.
О книгоиздательских делах и расчетах с книгопродавцами:
«С этикетками и цензурой у нас бедствие. Продавцы жмутся, как жиды на ярмарке».

Исторический и литературный контекст.

Литературоведы отмечают, что восприятие евреев у Пушкина было отражением бытового видения XIX века и литературного влиянии западноевропейского романтизма (например, образ Шейлока у Шекспира или Исаака из «Айвенго» Вальтера Скотта), где еврейские персонажи часто наделялись исключительно функциями ростовщиков или хитрых дельцов.


В авторском наброске предисловия к трагедии «Борис Годунов»  Пушкин развернуто описал характер и судьбу исторической Марины Мнишек в черновиках статьи/письма о «Борисе Годунове»:

«Она была удивительная женщина. <...> Посмотрите, как она великодушно делит свое бедствие с безумцем, обнаженным от крова и друзей; посмотрите, как она дерзко глядит в глаза судьбе, разделяя скверное ложе жида, всегда готовая отдаться каждому, кто только может дать ей хотя бы слабую надежду на более уже не существующий трон».

«Скверное ложе жида» — отсылка к Лжедмитрию II (Тушинскому вору). В русской историографии и публицистике XVII–XIX веков бытовало молдавское/польское слуховое прозвище Лжедмитрия II как «жидовина» или крещеного еврея из Шклова. Марина Мнишек признала в нем «спасшегося мужа» и стала его женой ради сохранения титула царицы.

Источник фразы — «[Письмо/Черновое предисловие о «Борисе Годунове»]» А. С. Пушкина (1829–1830).