Яэлита. 2 часть. использовался ИИ

                Часть 2
Совсем уже собрались наши путешественники возвращаться на Землю, всё готово к отлёту…
И вдруг марсинский песок в одном месте стал шевелиться и вспучиваться и из - под него появилось что-то явно механическое, но совсем как живое с подвижными лапами, разгребающими песок. Вроде как крот механический размером чуть поменьше Избуха. Сбоку у него была большая дверь, она резко распахнулась и наружу выскочило с десяток краснолицых марсиан.
Они резко набросились на путешественников, двое схватили Мари и потащили к кроту, а остальные сдерживали её друзей, не давая освободить Мари. Принц выхватил меч и стал рубить нападавших, но не успел освободить Мари. Её затащили внутрь, дверь захлопнулась, крот взревел мотором и с невероятной скоростью скрылся в недрах Марса, оставив после себя лишь небольшое облачко песка да растерянного Принца с мечом наперевес.
Избух только и смог выдавить:
— Ничего себе… А я-то думал, самое страшное сегодня — это забыть взять термос с чаем.
Принц опустил меч, тяжело вздохнул и уставился на песчаную воронку, будто надеялся, что крот сейчас вынырнет обратно и вежливо извинится.
— Ну вот, — буркнул Избух, почесав затылок, — а я ещё ворчал, что маршрут до Земли слишком простой. Скучно, мол, будет. Теперь не скучно.
Мари исчезла, песок осел, а оставшиеся марсиане-агрессоры испарились так же стремительно, как и появились — будто их и не было вовсе, а всё это привиделось от марсианских кактусов.
Конь, до этого стоявший в сторонке и деликатно притворявшийся, что вообще ни при чём, подошёл и тихо фыркнул прямо в ухо Принцу:
— Я, конечно, не стратег, но, по-моему, надо к Яэлите. У неё в этих дворцах столько всяких штуковин, что хоть летающий утюг, хоть подземный крот — всё найдёт. Да и логика у неё железная: если кто и придумает, как нырнуть под Марс и выковырять оттуда Мари, так это она.
Принц тряхнул головой, будто сбрасывая с себя растерянность, и кивнул:
— Ты прав. К Яэлите. Она хоть и будет пенять нам за побег, но без неё нам точно не справиться. В путь!

И они двинулись обратно к Азоре, где жила Яэлита — строгая, как горный пейзаж, и мудрая, как столетняя библиотека, в которой все книги почему-то написаны шифром. По дороге Принц всё поглядывал на песок, будто надеялся, что из него вот-вот выскочит ещё какой-нибудь механизм и крикнет: «Розыгрыш! Она здесь!» Но песок молчал.

Когда они наконец добрались до входа во дворец, Яэлита уже стояла на пороге, скрестив руки и глядя на них так, словно заранее знала, что деться им некуда, но без беды они не придут.
— Я так понимаю, вы умудрились потерять целую Мари? Прямо посреди Марса?
— Ну, рассказывайте по порядку, — сказала она, и голос у неё был спокойный, но в нём чувствовалась та самая твёрдость, какая бывает у тех, кто привык, что от его решений зависит целая цивилизация. — Кто похитил, как похитили, и главное — зачем.
Избух виновато кашлянул и покосился на Принца, мол, ты у нас командир, тебе и оправдываться. Принц вздохнул, поправил шлем (тот всё ещё слегка помят был после встречи со сковородой Мари) и выпалил:
— Краснолицые. Из сельской местности. С помощью механического крота. И, я опасаюсь, что ради генетического обновления.
Яэлита на секунду замерла. Потом закрыла глаза, будто мысленно пересчитывала все возможные неприятности, которые могли свалиться на её голову именно сегодня.
— Опять, — тихо сказала она. — Опять эти сельские. У них проблемы с демографией - рождаются почти только одни мальчики. У них каждый сезон новая идея, как спасти свой генофонд. В прошлом году они пытались разводить светящиеся кактусы в надежде, что те передадут им интеллект. Сейчас, я слышала, что хотели заставить Кощея жениться на трёх сёстрах сразу, потому что слышали, что он «бессмертный, значит, выдержит». А теперь вот крот и Мари.
— А чего они меня – то не похитили? —  Встряла в разговор Баба Яга,— Я ж, всё - таки, Первая Красавица Марса! Я бы им таких красавиц понаделала!
— Категорически возражаю!— завёлся Кощей. — Я тут уже провёл работу по обновлению генофонда!  И Сучковатый помогал! И, вообще это у вас тут бизнесмен один всё баламутит! Организовал, понимаешь ли, выпуск презервативов из кактусов, прямо вместе с колючками! Да ещё и колючками внутрь!
Принц осторожно уточнил:
— А почему они… ну, краснокожие?
— Это не краска, — сухо ответила Яэлита. — Это генетика. Сельские марсиане — потомки Алексея Гусева и служанки Ихи. У них кожа красноватая, и характер соответствующий: горячий, порывистый, любят действовать, не дожидаясь разрешений. А мы, городские, — потомки Мстислава Сергеевича Лося и Аэлиты. У нас кожа светлая, местами даже голубоватая, и мы предпочитаем сначала составить план, потом согласовать его с пятью комитетами, и только потом, возможно, что-то сделать.
Конь, который до этого стоял в сторонке и старательно делал вид, что он просто мимо проходил, фыркнул:
— То есть вы — бюрократы, а они — импульсивные похитители?
Яэлита посмотрела на него так, что даже Конь слегка втянул голову в плечи.
— Мы — те, кто держит планету на плаву, — спокойно сказала она. — А они — те, из-за кого нам приходится держать наготове аварийные протоколы. И да, между нами есть противостояние. Не война, конечно. Просто мы друг друга не понимаем. Мы говорим: «Давайте сначала проведём исследование». Они отвечают: «Нет времени, надо спасать народ прямо сейчас!» И хватают кого ни попадя.
Избух задумчиво почесал бок:
— Получается, они Мари похитили не со зла, а по убеждению? Типа, искренне верят, что она их спасёт?
— Именно, — кивнула Яэлита. — И это самое неприятное. Если бы они были злодеями, мы бы знали, как с ними бороться. А так… это просто очень настойчивые люди, которые уверены, что делают добро. И у них, к сожалению, есть техника. Тот самый механический крот, например, они собрали из деталей, которые украли с нашего завода. Мы думали, что это просто мелкие кражи, а оказалось — целый проект.
Она подошла к столу, где мерцало туманное зеркало, и коснулась его ладонью. Изображение дрогнуло, и вместо привычного интерфейса появилась карта Марса: красные точки обозначали сельские поселения, голубые — города. Между ними тянулись тонкие линии дорог, каналов и… несколько новых пунктирных линий, которых раньше не было.
— Вот, — показала Яэлита. — Они проложили новые подземные ходы. Видимо, чтобы крот мог передвигаться незаметно. Если Мари всё ещё на их территории, она либо в одном из старых бункеров, либо в новой подземной мастерской, где они пытаются… ну, я даже не хочу произносить, что именно они там пытаются сделать.
Принц сжал рукоять меча, потом, подумав, разжал пальцы — меч тут вряд ли поможет.
— Значит, надо туда, — сказал он, ткнув пальцем в одну из красных точек. — Прямо сейчас.
Яэлита покачала головой:
— Нельзя просто ворваться к ним. У сельских свои обычаи, свои правила. Если мы придём с мечом, они решат, что мы хотим их уничтожить, и тогда Мари станет для них не «спасительницей генофонда», а заложницей. Нам нужен другой подход.
— У меня идея!— Предложил Кощей,— надо к ним разведчика отправить сначала. И я вот что предлагаю: я пойду ловить мышь, которая везде лазит и всё знает и проведу разведку.
На том и порешили.
                Ловля мыши.
Утром, настраиваясь на задание, Кощей всё же волновался:
— Я же не мышелов! — бурчал Кощей за завтраком. — Я Кощей Бессмертный! В легендах написано: «угрожал царствам, пугал принцесс, прятал смерть в игле». А тут мне мышь ловить!
 — Коша — почти кошка, — спокойно сказала Баба Яга, подливая себе чаю. — Почти — значит, годится.
— Почти — это когда почти победил, а не когда почти кот! — отреагировал Кощей.
 Марсианский инженер выдал ему комплект оборудования: туманный фонарь, звуковую приманку и невидимую сеть.
— Сеть не видна даже нам, — заверил он.
— А как я пойму, что она расставлена?
 — По крикам коллег. Если начнут бегать и натыкаться на пустоту — значит, сеть на месте.
 Кощей вздохнул:
 — У вас тут всё через боль.
                В туннеле.
В подземных коммуникациях было темно, сыро и пахло старой изоляцией. Кощей включил туманный фонарь — тот засветился мягким зелёным светом, который, по заверениям марсиан, мыши видят лучше всего.
— Ну, мышь, выходи! — позвал Кощей. — Я тут с сетью, которую сам не вижу. Давай сыграем: ты бежишь, я делаю вид, что ловлю.
 Из-за угла донёсся шорох. Кощей замер, потом резко прыгнул в темноту, размахивая сетью, — и врезался в стену.
— Ай! Это была не мышь. Это была гранитная стена. Тут из темноты вышла марсианка.
— Ты что, танцуешь? — спросила она.
— Тренирую реакцию, — гордо ответил Кощей, потирая лоб.
Марсианка рассказала, что её зовут Лийя, она  инженер-связист и уже три года пыталась поймать эту мышь. Безуспешно.
 — Она умнее половины нашего инженерного отдела, — вздохнула Лийя.
 — Не попадается в ловушки, потому что читает инструкции.
— Читает?! — Кощей забыл про ушибленный лоб.
— Мы однажды оставили лист с надписью «Ловушка — не наступать». Она прочитала, обошла и ещё пометку сделала: «Неактуально».
 — То есть она ещё и редактирует ваши документы?!
 — Аккуратнее, чем стажёр.
Кощей посмотрел в темноту туннеля и почувствовал глубокое родство с этой мышью:
— Знаешь, я её уважаю.
Кощей решил не ловить, а договориться. Он сел у входа в туннель, выключил фонарь и стал ждать. Просто сидел. Прошло десять минут. Двадцать. Кощей начал ерзать.
 — Может, чуть-чуть пошуршим? — предложил он Лийе.
 — Нельзя. Мы её игнорируем. Ещё пять минут.
Кощей зевнул.
 — Бессмертие не спасает от скуки.
И тут из темноты донёсся тихий писк. Потом шуршание. Потом звук, подозрительно похожий на смешок.

Мышь вышла из тени, села напротив и уставилась на них. У неё были такие умные глаза, что Кощей невольно подумал: «А вдруг она сейчас начнёт читать лекцию о тайм-менеджменте?»
 — Привет, — осторожно сказал Кощей. Мышь наклонила голову.
— Предлагаю сотрудничество, — продолжил он. — Ты не грызёшь новые провода. Мы оставляем тебе старые. Все довольны.
Мышь посмотрела на него, будто оценивала надёжность контрагента. Потом подошла к кучке проводов, выбрала один, аккуратно положила перед Кощеем и села напротив, сложив лапки.
— Это как подпись? — спросил Кощей. Мышь кивнула. Кощей встал, отряхнул штаны и сказал:
— Ну вот. Теперь у меня есть деловой партнёр. Даже если он размером с ладонь.

Кощей понял, что дело «на мази» и можно надеяться на результат. Лийя стояла рядом и Кощей испытывал некоторое волнение.
— Я должен идти, — сказал он. — Тут такое дело… пять миллионов.
 — Знаю, — тихо сказала Лийя. — Но ты возвращайся. Хоть ради мыши.
— Ради мыши — обязательно, — кивнул Кощей. — Она у меня в партнёрах. Он обернулся, помахал в темноту:
— Пока, серая! Живи тут. Изоляцию тебе оставят.
Мышь выглянула из тени, пискнула что-то короткое — будто «удачи» — и снова исчезла.
А Кощей побежал к друзьям, думая, что на Марсе у него есть не только договор, но и что-то такое, что нельзя записать в блокнот и нельзя спрятать в иглу.
Баба Яга, конечно, всё заметила сразу:
— Коша, ты что, влюбился?
 — С чего ты взяла?
— Ты стал причёсываться. Раньше ты этого не делал. Тем более, что и причёсывать то вообще нечего.
 — Это профилактика! — Кощей густо покраснел, что на марсианском фоне выглядело экзотично: белый с голубым, а тут красный.
 — Я поддерживаю имидж.
 — Бережёшь, бережёшь, ты его, — хихикнула Баба Яга. — А я вот уже Первая Красавица Марса, и мне можно флиртовать.

(Эстеты, если вы ещё тут: ни одна мышь при написании этого текста не пострадала.  Кощей — да, но он привыкший.)

Яэлита свернула карту и посмотрела на отряд так, будто пыталась угадать, кто из них сейчас скажет что-нибудь совершенно не по делу. А потом вздохнула и сказала:
— Значит, идём официально. С документами. Без мечей. Но… — она запнулась, потому что в этот момент из темноты пещеры вынырнул Кощей, весь в паутине, с туманным фонарём в одной руке и с мотком проводов в другой.
— Я всё решил! — выпалил он, едва не сбив Принца с ног. — Мышь не враг! Она партнёр!
Избух осторожно покосился на провода:
— Это что, взятка?
— Это договор! — гордо заявил Кощей. — Она грызёт только старые провода, а новые не трогает. И даже пометку делает: «Неактуально».
Баба Яга захихикала:
— Ну вот, у нас теперь дипломат. И специалист по грызунам.
Яэлита прикрыла глаза ладонью, будто пыталась удержать мир от полного абсурда. Но через секунду пальцы её опустились, и она посмотрела на Кощея уже с интересом:
— Ты говоришь, она читает инструкции? И помечает документы?
— Ага. Аккуратнее, чем стажёр, — подтвердил Кощей.
Яэлита вдруг выпрямилась, и в её голосе появилась та самая интонация, с которой правители Марса отдают приказы, а не ведут светские беседы:
— Тогда она нам нужна. Прямо сейчас.
Кощей даже не понял:
— В смысле?
— Подземные ходы сельских марсиан — это старые коммуникации, — быстро заговорила Яэлита. — Они давно не используются, но кое-где ещё работают датчики, кое-где остались схемы. Если мышь столько лет там живёт, она знает эти туннели лучше любого инженера. Она видела, как сельские прокладывали новые ходы. Она могла видеть, куда увезли Мари.
Кощей замер, переваривая услышанное. Потом медленно опустил провода:
— То есть… ты хочешь, чтобы я её… позвал?
— Не позвал. Попросил. Как партнёра.
Принц, который до этого молча пытался спрятать меч за спину, вдруг встрял:
— А если она не захочет?
Кощей усмехнулся, и в этой усмешке было столько самодовольства, сколько бывает только у тех, кто только что понял, что его нелепая сделка внезапно стала стратегическим преимуществом:
— Она захочет. У нас с ней общие интересы. Старые провода — это её территория. А если сельские начнут тянуть новые линии, старые могут снести. Ей это невыгодно.
Он повернулся к тёмному проёму, откуда только что пришёл, и громко, но без крика, позвал:
— Эй! Серая! Есть дело. Важное. Для всех.
Тишина. Даже песок, казалось, перестал шуршать.
И вдруг из темноты донёсся тихий писк. Потом шуршание. И через мгновение на пороге появилась мышь. Она села на задние лапки, посмотрела на Яэлиту, потом на Кощея, будто проверяя, не подменили ли его, и кивнула.
— Видишь? — шепнул Кощей. — Она меня понимает.
Яэлита наклонилась, стараясь говорить спокойно, но так, чтобы мышь точно почувствовала серьёзность момента:
— Нам нужно найти одну девушку. Её похитили сельские марсиане. Они могли увезти её по старым ходам. Ты знаешь эти ходы?
Мышь снова кивнула. Потом повернулась и сделала жест лапкой — мол, идите за мной.
Кощей расплылся в улыбке:
— Вот! Я же говорил, она деловой партнёр!
— Только без геройства, — строго сказала Яэлита, глядя на Кощея. — Никаких прыжков в темноту. Никаких столкновений со стенами. Мы идём тихо. И быстро.
— Тихо я умею, — буркнул Кощей. — Быстро — тоже. Просто иногда эти навыки конфликтуют.
Мышь фыркнула — или это показалось — и первой скользнула в проход. За ней двинулся Кощей, потом Яэлита, а следом и все остальные. Избух на ходу всё-таки достал из-за кладовки мешочек с семенами, но, поймав взгляд Яэлиты, спрятал его обратно.
— Ладно, ладно, — пробормотал он. — Просто на всякий случай. Вдруг там хорошая почва.
Туннель становился всё уже, воздух — всё прохладнее, а тишина — всё гуще. Только изредка слышался тихий шорох мышиных лапок впереди. Кощей шёл за ней, стараясь ступать бесшумно, и даже время от времени как бы поправлял волосы, которых не было — чисто для уверенности. Баба Яга хихикала, но тихо, чтобы не спугнуть проводника.
Вдруг мышь остановилась. Подняла лапку. Замерла.
Все замерли следом.
Потом она медленно повернула голову в сторону и чуть слышно пискнула.
— Что там? — одними губами спросил Кощей.
Мышь кивнула вбок, туда, где из стены торчал старый датчик, а рядом лежала скомканная бумажка. Кощей наклонился и поднял её. Развернул. На ней было написано аккуратным почерком: «Осторожно: зона повышенной активности. Сельские. Не входить». И ниже — мелкими буквами: «Актуально».
Кощей посмотрел на мышь.
— Ты это оставила? — прошептал он.
Мышь моргнула.
— То есть ты не только читала, ты ещё и обновляла? — Кощей покачал головой. — Да ты у нас ну просто главный инженер!
Яэлита взяла записку, быстро пробежала глазами и подняла голову:
— Это недалеко. Отсюда по боковому ходу, потом вверх по старой шахте. Там они держат оборудование для крота. И если они похищали кого-то, то держали бы его рядом с техникой.
Мышь ещё раз кивнула, будто подтверждая: да, всё верно.
— Веди, — сказала Яэлита.
И мышь снова двинулась вперёд, теперь уже чуть быстрее, будто знала: время пришло.
А Кощей, шагая следом, вдруг тихо пробормотал:
— Знаешь, если всё получится, я тебе отдельный моток старых проводов подарю. Самые вкусные.
Мышь не обернулась, но Кощею показалось, что она едва заметно улыбнулась.
И тут к ним вышла из бокового туннеля инженер Лийя. Кощей при виде её весь буквально расцвёл и засиял. Кстати и Лийя была явно довольна встречей и поглядывала на Кощея таинственно и значительно.

Кощей почесал затылок, посмотрел на мышь, потом на Лийю — и вдруг замер, будто в темноте туннеля щёлкнула какая-то запоздалая шестерёнка в голове.
— Слушай, а ты ведь всё это время знала, где эти ходы, — медленно произнёс он. — И про крота знала. И про сельскую активность.
Лийя чуть наклонила голову, и в зелёном свете туманного фонаря её красноватая кожа стала казаться почти медной.
— Конечно знала, — спокойно сказала она. — Я же инженер-связист. Если где-то провод перегрызли или шахту раскопали — мне первой сводка приходит.
Кощей прищурился:
— То есть ты не три года мышь ловишь. Ты три года за ней следишь, чтобы понять, куда городские тянут новые линии.
Лийя вздохнула, будто устала объяснять очевидное:
— Ну да. А мышь умная. Она не просто грызёт. Она выбирает так, чтобы система падала ровно там, где сельским нужно пройти. Это не вредительство. Это координация.
Мышь пискнула — коротко, будто «ну вот, наконец-то догадался» — и посмотрела на Кощея с таким выражением, будто хотела сказать: «Я думала, ты сообразительнее».
Кощей медленно опустил фонарь.
— Получается… ты не на нашей стороне. Ты на их.
Лийя не стала отнекиваться:
— Я на стороне связи. Но да, я из сельских. И когда узнала, что Сыны Неба прилетели, поняла: сейчас начнётся большая возня. А если начнётся возня — значит, провода полетят. Мне надо было понять, куда вы пойдёте, чтобы успеть перебросить резервные каналы.
Избух, который до этого старался держаться поближе к стене (чтобы не задеть что-нибудь своим боком), осторожно кашлянул:
— То есть… ты нас уводила?
— Не уводила, — поправила Лийя. — Сопровождала. И да, докладывала. Но не про вас. Про планы городских. Про Яэлиту, про патрули, про то, где они собираются ставить новые посты.
Тут из темноты впереди выскользнула Яэлита — она шла бесшумно, как умеют только те, кто вырос среди туманных зеркал и знает каждый шорох родного города. Остановилась, посмотрела на Лийю, потом на Кощея.
— И давно ты это понял? — спокойно спросила она у Кощея.
Тот смущённо потёр лоб:
— Только что.
Яэлита едва заметно улыбнулась:
— А я знала с самого начала. Лийя числится в базе как сельский инженер с допуском к старым коммуникациям. И когда она вдруг «случайно» оказалась рядом с тобой, я подумала: ну, отлично. Пусть будет.
Лийя подняла брови:
— Ты… знала?
— Знала, — кивнула Яэлита. — И даже рада. Потому что если бы ты была просто шпионкой, ты бы уже давно исчезла с нашими планами. А ты осталась. Значит, тебе не хочется, чтобы тут всё рухнуло.
Лийя опустила глаза, будто разглядывала собственные ботинки, которые были покрыты слоем марсианской пыли:
— У нас в поселениях тоже есть дети. И старики. И если городские решат, что сельские — это угроза, они могут отключить резервные линии. Тогда не только связь пропадёт. Пропадут фильтры, вода, обогрев…
Кощей вдруг шагнул вперёд и встал между Лийей и Яэлитой, будто хотел защитить одну от другой — или наоборот:
— Так, стоп. Мы тут не для того, чтобы выяснять, кто за кем шпионил. У нас Мари похитили. И если ты, Лийя, знаешь, где сельские держат крота и где могут держать пленницу — скажи. Прямо сейчас. Без протоколов.
Лийя посмотрела на него. И в этом взгляде было что-то такое, чего Кощей раньше не замечал: не хитрость, не расчёт, а… усталость. Как у того, кто слишком долго балансировал между двумя мирами.
— Крота держат в старой насосной станции, — тихо сказала она. — Там у них узел управления. И если Мари где-то рядом, то именно там. Но туда просто так не пройти: сельские поставили посты, и у них есть сигнальные нити — если заденешь, сразу тревога.
Мышь снова пискнула и сделала жест лапкой — мол, «я знаю, где эти нити».
Кощей посмотрел на неё, потом на Лийю:
— Она может провести. А ты можешь сказать, где посты. Вместе у нас есть шанс.
Лийя помолчала ещё секунду. Потом кивнула:
— Хорошо. Но у меня условие. Когда всё закончится, вы не станете ломать насосную. Она старая, но она держит воду для трёх поселений. Без неё люди останутся без питьевой воды.
Яэлита не раздумывая ответила:
— Обещаю. Мы не тронем станцию. Нам нужна только Мари. И, может быть, крот. Но крот — исправным.
Лийя снова вздохнула, будто сбрасывая с плеч невидимый груз:
— Тогда идём. Но тихо. И держитесь за мной. Я знаю, где сигнальные нити.
Мышь первой скользнула вперёд, теперь уже не просто как проводник, а как часть плана. За ней пошла Лийя, потом Кощей, который на ходу пробормотал:
— Знаешь, если мы отсюда выберемся, я тебе отдельный моток старых проводов подарю. Самые вкусные.
Мышь не обернулась, но Кощею показалось, что она едва заметно кивнула.
А Баба Яга, которая всё это время стояла в стороне и делала вид, что просто любуется паутиной, вдруг наклонилась к Избуху и шепнула:
— Вот это я понимаю: шпионка, интриги, секретные ходы… А я-то думала, тут только сковородки и молнии.
Избух шёпотом ответил:
— Главное, чтобы в этой суматохе никто не забыл, что у меня в кладовке мешочек с семенами. Вдруг там почва хорошая.
Мышь шмыгнула в кабелеканал так ловко, будто всю жизнь только этим и занималась — а может, и занималась: кто её знает, сколько она этих схем перечитала. Принц смотрел ей вслед и вздыхал:
— Вот бы мне так: раз — и в щель. А я в эти доспехи влезаю, как селедка в банку. И то не с первого раза.
Лийя покосилась на него:
— Тут не в доспехах проблема, тут в масштабе.
— Зато если кто нападёт, он сразу поймёт, что я серьёзный противник, — буркнул Принц. — Просто большой и серьёзный. Хотя и без меча сейчас.
Тем временем мышь уже добралась до насосной и теперь деловито осматривала сигнальные нити. Оказалось, один из сельских охранников, видимо, очень торопился и привязал нить кое как — она болталась, как забытый шнурок. Мышь понюхала её, помотала головой, будто осуждая небрежность, и аккуратно сдвинула в сторону. Потом нашла запасной люк, который сельские считали «непригодным», потому что он скрипел, как недовольная Баба Яга по утрам. Мышь сделала мысленную пометку: «Скрип — это плюс: слышно, если кто идёт».
Вернувшись, она коротко пискнула и показала лапкой: «Туда. Но тихо».
Кощей торжественно кивнул:
— Принято. Значит, идём через люк, который скрипит. Идеально: если кто подкрадётся, мы услышим. Если подкрадутся наши  — тоже услышим. В любом случае будем в курсе.
Лийя сверила мышиный маршрут со схемой и хмыкнула:
— Знаешь, у нас в инженерном отделе за такой план выговор бы дали. А у неё — логика железная.
— Потому что она не думает, как инженер, — важно сказал Кощей. — Она думает, как мышь. А это высший пилотаж.
Мышь на это только фыркнула — мол, скромность украшает, но факты не скроешь.
Кощей наклонился к ней и шёпотом пообещал:
— Если всё получится, принесу тебе моток старых проводов. Самые пыльные. Самые вкусные.
Мышь посмотрела на него так, будто хотела сказать: «Ты мне лучше схему не порти, и мы в расчёте».
Отвлекающий манёвр: «Первая Красавица Марса требует акустики»

Впереди стал виден первый пост с двумя стражниками.
Баба Яга выплыла из тени с таким видом, будто Марс только что был создан специально для её репетиции. В одной руке у неё была сковородка (на всякий случай), в другой — свиток с надписью «Программа: «Ария метлы над бездной» (в трёх частях)».
— Так, где тут у вас зал с хорошей акустикой? — громко спросила она у ближайшего сельского стражника. — Мне нужно, чтобы эхо было благородное, а не как в пустом ведре.
Два сельских стражника переглянулись. Один нервно поправил шлем, второй попытался сделать вид, что он тут вообще случайно мимо проходил с лопатой.
— Э-э… у нас, уважаемая, не концертный зал, у нас стратегический узел, — осторожно сказал первый.
— Стратегический — это хорошо, — кивнула Баба Яга. — Значит, стены толстые. Толстые стены — это как раз то, что нужно для низких нот. Я тут спою одну арию, и вы сразу поймёте, что такое настоящая культура.
Стражники побледнели (на красноватом фоне это выглядело как лёгкое сиреневое свечение).
— Может, лучше не надо? — робко спросил второй. — У нас тут датчики чувствительные…
— Вот именно! — торжествующе воскликнула Баба Яга. — Пусть почувствуют искусство!
Тем временем Избух, пользуясь тем, что все смотрят на Бабу Ягу, тихонько подкрался к сигнальной нити и начал её отвязывать. Делал он это с такой сосредоточенностью, будто развязывал самый важный узел в своей жизни.
— Только бы не звякнула, только бы не звякнула… — шептал он, дёргая за узел.
Нить не звякала, зато звякнула пряжка на поясе Избуха. Стражник слева вздрогнул и обернулся.
— Это… э… ремень, — быстро сказал Избух. — Он у меня музыкальный. По настроению звенит.
— У него всегда плохое настроение, — буркнул Кощей, который стоял рядом и делал вид, что изучает табличку «Осторожно: зона повышенной активности» как редкую рукопись. — Поэтому и звенит.
Принц, не теряя ни секунды, тут же подхватил:
— Да-да, научный феномен. Резонанс поясной пряжки при повышенной тревожности. Я даже статью по этому поводу читал. В журнале «Вестник неловких моментов».
Стражник снова перевёл взгляд на Бабу Ягу, которая как раз разворачивала свиток и бормотала:
— Часть первая: «Плач метлы о потерянной турбулентности». Темп — умеренно трагический.
— Нет-нет, подождите! — взмолился первый стражник. — Может, мы вам покажем другое место? Где акустика… э… более подходящая?
— Более подходящая — это где? — прищурилась Баба Яга.
— Там… ну… подальше отсюда. И потише.
— Подальше и потише — это уже компромисс, — величественно кивнула Баба Яга. — Ладно, ведите. Но имейте в виду: я буду делать пометки.
И она грациозно как бы поплыла за стражниками, время от времени постукивая сковородкой по свитку — чисто для проверки резонанса.
Избух, оставшись без зрителей, наконец-то распутал узел и аккуратно свернул сигнальную нить в клубочек.
— Готово, — выдохнул он. — Теперь можно.
Кощей покосился на него:
— Ты хоть понимаешь, что только что обезвредил стратегическую линию обороны?
— Понимаю, — кивнул Избух. — Но я её не сломал. Я её… упорядочил. Вот, даже в клубок смотал. Пусть будет запасной вариант.
Яэлита, которая всё это время стояла в тени и старалась не улыбаться, тихо сказала:
— Теперь путь свободен. Но не расслабляйтесь. У сельских ещё есть посты, датчики и, возможно, кто-то, кто не боится пения Бабы Яги.
Мышь, сидевшая у её ноги, пискнула — коротко и деловито: мол, «я всё вижу, идём».
И группа двинулась вперёд, стараясь ступать так тихо, чтобы даже поясная пряжка Избуха не посмела звякнуть.
________________________________________

Освобождение Мари
Группа замерла у тяжёлой двери насосной станции. Яэлита подняла руку — мол, тихо. Кощей нервно поправил воображаемую причёску:
— Может, я вперёд пойду? Я же Бессмертный. Если там ловушка — я её переживу. — Ты переживёшь, а дверь — нет, — буркнула Баба Яга. — И тогда сельские нам точно не простят.
Лийя наклонилась к панели и прошептала:
— Тут кодовый замок. Но я знаю, какой код ставили в прошлом месяце… если они его не сменили из принципа.
Она нажала три кнопки. Дверь щёлкнула и медленно поползла в сторону — со скрипом, будто обиделась, что её открыли без торжественного объявления.
И в проёме появилась Мари.
Но не так, как все ожидали. Не в цепях, не в слезах, не с криком «Спасите!». А стоя на ящике, с инструкцией в одной руке и сковородкой — в другой. На голове у неё была надета половина корпуса от марсианского датчика — как шлем.
— Ага, — спокойно сказала Мари, увидев отряд. — Я так и знала, что вы придёте. Только думала, что позже. У меня тут как раз третий пункт инструкции не сходился.
Принц приоткрыл рот, потом закрыл, потом снова приоткрыл:
— Ты… ты не в плену? — В плену, — кивнула Мари. — Но не в классическом смысле. Меня сюда привели с формулировкой «для обсуждения демографической перспективы». Я сказала: «Давайте обсудим», села, взяла инструкцию и поняла: если я сейчас не разберусь, как эта штука работает, она сама кого-нибудь прихлопнет.
Яэлита осторожно уточнила:
— Тебя удерживали силой? — Не совсем, — пожала плечами Мари. — Один раз пытались увести, когда я сказала, что «демография — это не про рычаги». Но я показала сковородку, и они решили, что лучше пусть я разбираюсь с пультом.
Избух восхищённо выдохнул:
— Это стиль. Настоящий стиль.
В этот момент из-за спины Мари выглянул сельский инженер в заляпанном комбинезоне и робко помахал рукой:
— Привет. Мы не хотели её похищать. Мы хотели… ну… чтобы она посмотрела на пульт. У нас тут ошибка в логике, а она сразу три места нашла.
Мари, не оборачиваясь, ткнула пальцем через плечо:
— Он хороший. Но путает «включить» и «заблокировать». Я ему говорю: «Смотри на подписи!», а он говорит: «У нас подписи на трёх языках и все разные».
Баба Яга хмыкнула:
— То есть тебя не похитили. Тебя… рекрутировали? — Примерно, — согласилась Мари. — Только без кофе и без кресла. Зато с датчиком на голове. Я его надела, чтобы они не думали, что я их не уважаю.
Принц шагнул вперёд и торжественно протянул руку:
— Мари, мы пришли тебя спасать! — Спасибо, — сказала Мари, но руку не взяла, а вместо этого протянула ему инструкцию: — Держи. Тут надо на странице семь поставить пометку: «Не нажимать красную кнопку, если рядом кто-то поёт». Это я только что выяснила.
Кощей перехватил инструкцию, посмотрел на неё так, будто это был древний свиток с проклятием, и пробормотал:
— Я Бессмертный, но даже мне страшно это читать – Баба Яга сейчас петь начнёт.
Тут дверь в соседнюю комнату распахнулась, и в коридор высыпали ещё трое сельских инженеров. Один держал планшет, второй — чашку, третий — очень виноватый вид.
— Простите, — сказал тот, что с виноватым видом. — Мы не хотели конфликта. Просто у нас демографический прогноз падает, а пульт не слушается. Мы думали: если умная девушка посмотрит — всё наладится.
 — Умная — да, — спокойно сказала Мари. — Но я не демограф. Я человек, который не любит, когда техника притворяется умнее меня.
Яэлита сделала шаг вперёд и заговорила тем самым голосом, которым наследницы правителей Марса умеют одновременно успокаивать и внушать уважение:
— Слушайте. Мы не будем никого наказывать. Но давайте прямо сейчас договоримся: больше никаких «приглашений» без предварительного согласования. И без датчиков на головах.
Сельские инженеры переглянулись. Тот, что с чашкой, кивнул:
— Договорились. И… может, она ещё пять минут посмотрит на пульт? Тут одна проблема…
Мари посмотрела на Яэлиту, потом на Кощея, потом на сковородку в своей руке.
— Пять минут, — строго сказала она. — И только если мне дадут нормальную табуретку. Эта шатается.
Избух тут же снял с плеча свой мешок, расправил ткань и торжественно предложил:
— Вот. Мешочек с семенами. Очень устойчивый. Проверено на трёх ветреных склонах.
Мари села на мешок, положила сковородку рядом (чисто для авторитета), открыла инструкцию и сказала:
— Так. Показывайте, что у вас тут сломано.

Сельский инженер с планшетом набрал воздуха, будто готовился к исповеди перед священником, и начал:
— Понимаете, у нас есть резистор. Большой, круглый, красивый. Он отвечает за соотношение мальчиков и девочек.
 — И? — Мари прищурилась.
— Он застрял на мальчиках.
Тишина. Даже мышь, сидевшая на краю пульта, перестала грызть бумажку и подняла уши.
— То есть, — медленно произнесла Мари, — у вас рождаются… только мальчики? — В отчётах про погоду тоже мальчики, — жалобно добавил инженер. — Мы не знаем, как так вышло. Мы думали, если чуть-чуть подкрутить… а он как-то сам…
 — «Чуть-чуть», — повторила Мари с интонацией, от которой Принц непроизвольно поправил шлем. — «Чуть-чуть» — это как «я только посмотрю» в кондитерской.
Баба Яга хмыкнула:
— А я вот уже Первая Красавица Марса, и мне можно крутить.
 — Потом, — отмахнулась Мари. — Сейчас у нас техническая авария, а не конкурс.
Она постучала по пульту сковородкой — не со зла, а чисто чтобы «контакт проверить».
— Так. Это резистор. А вот эта штука рядом — что?
Сельской инженер с планшетом побагровел так, что даже его красноватая марсианская кожа пошла фиолетовыми пятнами:
— Это… ну… аппаратура управления теледильдоникой.
Кощей наклонился к Яэлите и шёпотом спросил:
— Это вообще что?
— На Марсе это считается коммунальной инфраструктурой, — невозмутимо ответила Яэлита. — Как водопровод, только для эмоций.
 — Ясно, — кивнул Кощей. — Трогать не будем.
Мари тем временем сняла с головы половинку датчика (теперь это был уже не шлем, а «диагностический модуль») и ткнула пальцем в большую круглую ручку на пульте:
— Вот этот резистор и вот эта аппаратура, судя по схеме, запитаны от одной шины. То есть вы крутили одно, а второе отреагировало. Вы не демографию спасали, вы весь комплекс контура замкнули.
— Мы не хотели… — начал инженер.
— Никто никогда не хочет, — отрезала Мари. — Но резистор-то застрял. И что самое смешное — он застрял в положении «только мальчики», а теледильдоника при этом работает в режиме «максимальная нежность». То есть у вас оборудование передаёт один сигнал, а тело получает совершенно другой.
Баба Яга прыснула:
— То есть они хотели страсти, а получили мальчиков?
— Они хотели демографию, — поправила Мари. — А получили аварию. Потому что резистор — это не ручка от радиоприёмника. Его нельзя «чуть-чуть» крутить.
Она взялась за резистор, медленно, как будто боялась, что он сейчас обидится и убежит:
— Сейчас мы его аккуратно… вернём в центр. Не резко. Резко тут нельзя.
Ручка повернулась с тихим, но очень выразительным «хрусть». Все замерли.
— Тише, тише, — прошептала Мари. — Он просто вспоминает, где середина.
Резистор щёлкнул ещё раз — и замер ровно посередине. На панели тут же замигали лампочки, сначала хаотично, потом вдруг выстроились в аккуратную радугу.
— Получилось, — выдохнул сельский инженер. — То есть… теперь и девочки вернутся?
 — Вернутся, — кивнула Мари. — Но не сразу. Тут инерция. Ещё минут пять будет казаться, что мальчиков всё-таки больше.
Избух, который всё это время держал панель, чтобы она не щёлкала, бережно погладил её, будто это был очень нервный кот:
— Тихо, тихо… я тебя держу. Никто не будет дёргать.
Мари ещё раз проверила показания, поставила на полях инструкции пометку: «Не крутить без согласования. Особенно утром», и закрыла крышку пульта.
— Всё, — сказала она. — Теперь главное — не трогайте эту ручку. Вообще. Даже если кажется, что «чуть-чуть» не считается.
Сельские инженеры синхронно закивали, будто боялись, что если моргнут, Мари заберёт пульт с собой.
— Обещаем, — прошептал главный. — Больше никаких демографических рывков.
Мари встала, отряхнула колени, подняла сковородку (для баланса и авторитета) и сказала:
— Тогда я готова. Можно меня «спасать».
Принц снова торжественно протянул руку:
— Мари, мы пришли тебя освободить!
— Спасибо, — улыбнулась Мари. — Но, честно? Я бы ещё минут десять посидела. Тут схема интересная.
Баба Яга хмыкнула:
— Вот это я понимаю: настоящий инженер. Даже из плена уходить не хочет, пока не доделает.

Яэлита составила короткое официальное заявление: «Инцидент исчерпан. Стороны подтвердили, что похищение было недоразумением, вызванным несогласованностью демографических инициатив».
Мари добавила от себя:
— Если ещё раз попробуете меня «спасти» — я буду объяснять через сковородку. Без метафор.
Лийя, стоя у двери, тихо передала дежурным:
— Они уходят. Никто ничего не сломал. Крот на месте. Вода будет. И девочки будут.
Избух предложил:
— Давайте я вас отвезу. Я тут рядом стоял, я мягкий, я не трясусь.
Сельские не возражали: им спокойнее, если шумная компания уйдёт быстрее.
Мышь напоследок пробежала по пульту, будто проверяя, всё ли на месте, и исчезла в кабелеканалe. Кощей шепнул ей вслед:
— Моток проводов — завтра! Самые пыльные!
Мышь не обернулась, но Кощею показалось, что она едва заметно кивнула.
Кощей и мышь подписали неформальный договор: она не трогает новые линии, он приносит ей старые провода. Подпись мыши — аккуратный укус на уголке бумажки.
И отряд двинулся прочь от насосной станции, а за их спинами пульт тихонько мигал лампочками — будто подмигивал и шептал: «Спасибо, что не крутили».
Колобок как раз пытался сделать вид, что он тут вообще ни при чём — катился себе тихонько в сторонке, напевал что-то про «по сусекам скребли» и старался не привлекать внимания. И тут — вжик! — из тени выныривает мышь, делает стремительный манёвр, кусает его за бочок и тут же отскакивает, будто проверяет: «А вдруг это не еда, а какой-нибудь особо упрямый рычаг?»
— Ой, не надо! — завизжал Колобок так, что даже пульт на стене мигнул от неожиданности. — Это же я! Личность! С характером! И с начинкой!
Мышь замерла, наклонила голову, будто прислушивалась к его душевному крику, потом задумчиво потёрла лапки и сказала коротко:
— Вкусно. Хочу в награду этот пирожок.
Кощей шагнул вперёд, заслоняя Колобка:
— Эй, эй, полегче! Это не пирожок, это… ну, скажем, культурный феномен. Его нельзя просто так кусать.
— А я аккуратно, — возразила мышь. — С краешку.
Мари, которая только-только закрыла крышку пульта, посмотрела на эту сцену так, будто увидела самую типичную марсианскую проблему на свете:
— Так. Стоп. У нас тут и без того демография в порядке, не надо Колобка в статистику включать.
Избух, который всё это время стоял и сжимал свой мешок с семенами, вдруг хлопнул себя по лбу — так громко, что мышь подпрыгнула, а Колобок вжался в угол.
— Придумал! — выдохнул Избух. — У меня тут земные семена! Ты же с Земли, давно их не ела. Хочешь попробовать?
Мышь снова наклонила голову. На этот раз в её взгляде читалось не «я сейчас кого-нибудь укушу», а «а что, если это лучше, чем провода?».
— Семена? — переспросила она, будто проверяла, не шутка ли это.
— Самые настоящие, — закивал Избух, торопливо развязывая мешок. — Пшеница, овёс, горох… ну, и немножко редиски, но это случайно.
Он высыпал на ладонь горстку семян и протянул их мыши. Та осторожно подошла, понюхала, потом схватила одно зёрнышко, попробовала — и вдруг её глаза стали круглыми, как две маленькие лампочки на пульте.
— О-о-о… — протянула мышь. — Земля.
И тут она будто забыла про всё на свете: про провода, про схемы, про Колобка. Схватила ещё одно семечко, потом ещё, потом начала бегать вокруг Избуха, тыкаться носом в мешок и пищать:
— Ещё! Ещё!
Избух сиял, будто только что изобрёл новый способ мирить цивилизации:
— Бери, бери! Тут много. На неделю хватит. Или на час, если очень быстро есть.
Колобок, воспользовавшись тем, что все отвлеклись, выкатился чуть вперёд и обиженно пробурчал:
— Ну вот. Сначала кусают, потом забывают. А у меня, между прочим, биография богатая.
Баба Яга наклонилась к нему и заговорщицки прошептала:
— Не переживай. Зато теперь ты — единственный пирожок в истории, который чуть не стал дипломатической проблемой.
Мышь тем временем уже сидела на мешке, обложившись семенами, и выглядела абсолютно счастливой. Она подняла лапку, будто хотела сказать: «Спасибо», но вместо этого просто кивнула Избуху и тихо пискнула:
— Хорошие семена.
Избух расплылся в улыбке:
— На здоровье. В следующий раз ещё принесу. Может, даже с солью… ну, если на Марсе соль не считается стратегическим ресурсом.
Принц посмотрел на эту идиллию, потом на Колобка, потом на пульт, который теперь мигал спокойно и даже как будто одобрительно, и вздохнул:
— Вот и разобрались. Без жертв. Почти.
Мари хмыкнула:
— Почти — это когда Колобок всё ещё цел. А это уже победа.
А дальше они все отправились к месту старта на Землю.
Колобок возвращался с Марса не просто целым — он возвращался с миссией. И с портфелем. Портфель висел у него на  шее на прочной верёвочке, «чтобы не укатился в неподходящий момент».
А внутри портфеля лежала монография — толстая, в твёрдом переплёте, с золотым тиснением и очень серьёзным названием: «Как не быть съеденным: полевые заметки, стратегии уклонения и психология хищника».
Первую презентацию он устроил прямо в Избухе —  при свете фонаря и в присутствии всех своих спасителей. Даже мышь пришла, но сидела в сторонке и подозрительно поглядывала на обложку: вдруг там про неё какой-то нехороший раздел.
— Итак, — начал Колобок, слегка подпрыгивая для выразительности, — я проанализировал все случаи, когда меня хотели съесть. И пришёл к выводу: проблема не в том, что я вкусный. Проблема в коммуникации.
Кощей хмыкнул:
— То есть ты хочешь сказать, что если бы ты заранее договорился: «Я не на обед, я в гости», — тебя бы не кусали?
— Именно! — торжественно подтвердил Колобок. — В главе первой я называю это «принципом предварительного уведомления». Например, вместо «Я от бабушки ушёл» надо говорить: «У меня плотный график, обед не входит в программу визита». Это сразу снижает агрессивность собеседника.
Баба Яга наклонилась поближе и прищурилась:
— А если собеседник — лиса?
Колобок на секунду задумался, потом гордо выпалил:
— Тогда нужно предложить ей соавторство. В главе третьей у меня целый раздел: «Как превратить потенциального едока в научного партнёра».
Мари, которая сидела, прислонившись к стене у окна, и делала вид, что ей не очень интересно, всё-таки не удержалась:
— И что, помогло?
— На Марсе — да! — заявил Колобок. — Когда мышь хотела меня укусить, я не стал убегать. Я предложил ей семена. И мы перешли от «я тебя съем» к «давай обсудим рацион». Это глава пятая: «Переговоры через еду».
Мышь, услышав это, пискнула — не то чтобы в знак протеста, а скорее: «Ну, ладно, пусть будет так».
Избух уважительно погладил обложку монографии:
— Слушай, а можно я эту книгу на полку поставлю? Чтобы все видели: у меня тут научный труд лежит.
— Можно, — великодушно разрешил Колобок. — Но только на нижнюю полку. Чтобы не укатилась.
Яэлита, которая всё это время слушала с выражением «я готова подписать это как официальный документ», вдруг спросила:
— А есть ли в твоей монографии рекомендации для особо сложных случаев? Например, когда тебя хотят съесть не из голода, а из принципа?
— Есть, — серьёзно ответил Колобок. — Это глава седьмая: «Когда тебя едят ради статистики». Там как раз про сельские демографические инициативы. Я советую в таких случаях сразу доставать инструкцию и говорить: «Сначала разберём пульт, потом будем обсуждать перспективы».
Кощей почесал подбородок:
— Знаешь, а ведь это работает. Ты теперь не просто пирожок. Ты пирожок-стратег.
Колобок приосанился, насколько это возможно в круглой форме:
— Вот именно. Я больше не жертва обстоятельств. Я — эксперт по выживанию. И, кстати, планирую написать продолжение: «Как не быть использованным в обрядах и церемониях».
Баба Яга закатила глаза:
— Только не читай мне вслух. У меня от таких заголовков аппетит пропадает.
Мышь тем временем тихонько подтащила к себе один из экземпляров (Колобок напечатал сразу три — на всякий случай) и начала грызть уголок обложки. Не со зла, а чисто чтобы проверить, насколько она съедобная. Колобок покосился на неё, но ничего не сказал: он уже усвоил главное правило из собственной книги — иногда лучше не обострять.
А монография потом разошлась по сказочному сообществу: один экземпляр ушёл в библиотеку, второй — в музей «Быт и нравы хлебобулочных изделий», а третий мышь утащила в норку. Говорят, она по ночам перечитывает главу про переговоры через еду и даже делает пометки на полях.

— А когда же он успел монографию написать? — хмыкнул кто-то из слушателей, когда Колобок торжественно раскрыл обложку. — Он же ещё и с Марса не вернулся!
— С помощью ИИ, — не моргнув глазом, ответил Колобок. — ИИ такие вещи моментом пишет.
Кощей подозрительно наклонился к книге:
— То есть ты даже не читал?
— Читал, — гордо возразил Колобок. — Я выбирал заголовки. Это творческая часть. А текст… ну, там было много умных слов вроде «когнитивный диссонанс» и «риск-профиль». Я попросил: «Сделай так, чтобы звучало, будто меня чуть не съели сто раз, но я каждый раз дипломатично уходил от темы». И ИИ выдал двести страниц.
Мари приподняла бровь:
— И что, всё правда?
— Ну… — замялся Колобок. — В главе про «переговоры через еду» есть пара эпизодов, которых не было. Например, где я уговариваю дракона перейти на вегетарианство. Но мораль-то верная!
Избух осторожно потрогал страницу, будто боялся, что она укусит:
— Слушай, а он там ничего лишнего не придумал? Ну, вроде что ты на самом деле был пирожком с сюрпризом?
— Нет! — быстро сказал Колобок. — Я чётко прописал промпт: «Никаких спойлеров про начинку. Только стратегия выживания». ИИ послушался. Почти. Там в сноске есть фраза: «Предполагаемая калорийность объекта — фактор давления в переговорах». Но это же метафора!
Баба Яга хмыкнула:
— Метафора, которая повышает аппетит у лисы.
— Зато теперь у меня есть доказательства, — не сдавался Колобок. — Вот, смотри: в конце даже список литературы. И все источники — вымышленные. Чтобы никто не проверял.
Мышь, которая всё это время сидела рядом и грызла уголок обложки (чисто для проверки структуры), вдруг пискнула — коротко и деловито, будто сказала: «А мне нравится глава про семена».
— Вот! — обрадовался Колобок. — Даже эксперт одобряет.
Яэлита, которая листала монографию с видом человека, привыкшего читать официальные отчёты, вдруг остановилась на одной странице и подняла глаза:
— Тут написано: «Правило номер один: если тебя катят — катись, но оставляй следы дискуссии». Это ты сам придумал?
Колобок приосанился:
— Это я продиктовал. Остальное ИИ оформил в научный стиль. Теперь звучит как диссертация.
Кощей почесал затылок:
— Знаешь, если бы я знал, что ИИ так быстро пишет, я бы ещё в прошлом году накатал трактат «Почему я не мышелов».
— Так в чём проблема? — оживился Колобок. — Давай сейчас промпт набросаем: «Стиль — возвышенный, тон — обиженный, примеры — из легенд, объём — на три страницы». ИИ за пять минут сделает.
— Не-а, — покачал головой Кощей. — Я лучше по старинке. На словах. Пусть легенды сами разбираются.
А монография тем временем начала жить своей жизнью: в библиотеке её ставили на видное место, в музее к ней приделали табличку «Образец цифровой фольклористики», а мышь утащила один экземпляр в норку и теперь по ночам устраивала себе семинары: грызла страницу, потом задумчиво смотрела в темноту и будто повторяла про себя: «Переговоры через еду… переговоры через еду…»
Колобок, видя такое уважение, даже слегка покраснел (насколько это возможно для хлебобулочного изделия) и тихо пробормотал:
— Главное, чтобы никто не попросил ИИ написать продолжение: «Как не быть съеденным, если тебя всё-таки съели». Тут даже ИИ не поможет.