Хроники Великого Ничегонеделания Глава 3

Глава 3. В которой Иннокентий случайно попадает в фитнес-клуб «Титановый Судорог» и устраивает там день тишины

Утро началось с трагедии. Нет, не с будильника — Кеша принципиально не заводил этот механизм психологического насилия. Трагедия была глубже и гастрономичнее: доставка пельменей «Ленивые ленивые» прислала сообщение.

«Уважаемый клиент! Ваш курьер Анатолий не сможет доставить заказ, так как внезапно осознал, что он не просто курьер, а био-робот, созданный для преодоления гравитации. Он ушёл в кроссфит-монастырь «Железный Пуп». Приносим извинения. Ваши пельмени остаются в холодильнике ресторана. Они ждут вас. Они верят в вас. Приезжайте сами, если хотите есть».

Кеша долго смотрел в потолок. Потом на экран. Потом опять в потолок. Есть хотелось. Но лень была сильнее. Однако спустя три часа голод стал настолько настойчивым, что напоминал уже не чувство, а государственную инспекцию по делам пустого желудка.

— Ладно, — прошептал Кеша, вставая с дивана. Диван скрипнул с облегчением, словно его отпустили с пожизненного. — Я дойду. Но если по дороге встретится лавочка, я на ней умру.

Путь до ресторана лежал через торговый центр. Кеша передвигался со скоростью тектонической плиты, и судьба, как назло, подсунула ему под ноги идеально гладкий пол, а под пятую точку — офисное кресло, которое он экспроприировал вчера из Министерства. Кресло, почувствовав свободу и наклон эскалатора, радостно покатилось вниз.

— Ты куда?! — лениво спросил Кеша, даже не пытаясь затормозить. — Мы же договаривались: никаких резких движений.

Но кресло было глухо к мольбам. Оно, как молодой жеребец, впервые почуявший ветер, неслось по коридорам ТЦ, пока не врезалось в стеклянные двери с надписью:

«ФИТНЕС-КЛУБ “ТИТАНОВЫЙ СУДОРОГ” — место, где слабость выходит с кровью, а сила входит со скрипом зубов»

Двери разъехались, и Кеша вкатился внутрь, как снаряд, выпущенный из пушки пофигизма. Навстречу ему выскочила администратор с настолько белоснежной улыбкой, что ей можно было освещать тёмные переулки.

— Добро пожаловать! — пропела она. — У нас сегодня акция: первое занятие бесплатно, если вы назовёте три причины, почему вы ничтожество!
— Э-э, — протянул Кеша, всё ещё сидя в кресле, — мне бы пельмени. У вас есть пельмени?
— Пельмени? — улыбка администратора дала трещину. — У нас есть протеиновые батончики со вкусом курицы, но без курицы, без сахара, без вкуса и без радости. Хотите?
— Нет. Я хочу умереть. Вон там, на коврике, где написано «зона отчаяния».

Кеша указал на фиолетовый коврик в углу. Но не успел он доехать до него, как откуда-то из недр клуба вылетел тренер. Это был человек-гора, состоящий, казалось, из одних широчайших мышц и лозунгов. На его футболке было написано: «Я не знаю, что такое “не могу”. Я знаю только “сдохни, но сделай”».

— НОВЫЙ КЛИЕНТ! — взревел он, хватая кресло Кеши за спинку и резко останавливая. — ПОЗДРАВЛЯЮ! Ты только что сделал первый шаг к идеальному телу! Тело, которое не знает пощады! Которое жрёт гвозди и выплёвывает мотивацию!
— У меня уже идеальное тело, — спокойно ответил Кеша. — Оно идеально лежит. Идеально сидит. Идеально не мешает. Вы бы видели, как оно хранит пельмени.
— Смешно! — захохотал тренер. — Юмор — это тоже сжигание калорий! Но настоящий огонь начнётся сейчас! Идём к штанге!

Кешу буквально выкатили в зал. Вокруг стонали и хрипели люди. Кто-то поднимал гирю с таким лицом, будто пытался вырвать с корнем зуб мудрости. Кто-то крутил педали велотренажёра с такой скоростью, что его ноги напоминали два размытых пятна, а сам он — несчастного хомяка, в котором умерла надежда.

Тренер подвёл Кешу к штанге, нагруженной блинами, каждый из которых весил как небольшой сейф.
— Жми! — скомандовал тренер. — Пять подходов по десять раз! Если не можешь — ты тряпка!
— Я не тряпка, — лениво произнёс Кеша. — Я философ. И мой подход называется «гравитационная капитуляция». Смотри.

Кеша не стал ложиться на скамью. Вместо этого он аккуратно сел рядом со штангой, обнял её за гриф и тихо сказал:
— Привет. Я Кеша. Давай договоримся: ты не будешь никуда подниматься, а я не буду притворяться, что мне это нужно. Просто полежим. Поговорим о жизни.

Штанга молчала. Но, кажется, ей понравилось. Её гриф слегка скрипнул, как бы говоря: «Мужик, я так устала, что каждый день меня дёргают эти потные руки. Спасибо».

Тренер опешил.
— Ты что делаешь?! Это не йога! Это тяжелая атлетика! Ты должен бороться с весом!
— А зачем? — спросил Кеша, поглаживая штангу. — Вес сам себя не поднимет. Но ему и не надо. Пусть лежит. Ему и так хорошо. А я рядом полежу. Вместе нам будет уютно. Видишь, она уже расслабилась.

Тренер, задыхаясь от возмущения, перетащил Кешу к беговой дорожке.
— Вот! — он ткнул пальцем в панель управления. — Кардио! Включай! Беги, как будто за тобой гонится стая голодных волков!
— Стая волков? — переспросил Кеша. — А если я не хочу бежать? Пусть догоняют. Может, им тоже лень. Сядем вместе, обсудим.

Кеша не стал вставать на ленту. Он поставил кресло прямо на неё, лёг на кресло и нажал кнопку «Старт». Дорожка загудела, лента поползла со скоростью 0.5 км/ч. Кеша поплыл по залу, как по реке забвения, лежа на спине и глядя в потолок.

— Это что за… — прохрипел тренер.
— Медитативный марафон, — пояснил Кеша. — Никаких лишних движений. Только движение духа. И педалей. То есть ленты. Слушай, а можно помедленнее? А то меня укачивает.

Лента, будто услышав, замедлилась ещё сильнее. А потом и вовсе остановилась. На дисплее высветилось сообщение:

«Ошибка 404: Мотивация не найдена. Беговая дорожка уходит в запой. Прощайте. Я больше не могу видеть, как страдают люди».

Дорожка трагически пискнула, мигнула лампочками и затихла. Навсегда.

Тренер побледнел. Его мышцы начали мелко дрожать. Он подошёл к штанге, которую до этого обнимал Кеша, и вдруг сел рядом. На его глазах выступили слёзы.

— Ты… ты понимаешь, что ты наделал? — прошептал он. — Ты сломал беговую дорожку. Она никогда не включалась без криков «ААААА» и пота. А теперь… она просто устала. И мне вдруг тоже стало так… спокойно.

Он посмотрел на свои руки. На них были мозоли от бесконечных подтягиваний. Потом на зал, где люди продолжали мучить тренажёры.

— Зачем мы всё это делаем? — спросил он в пустоту. — Мы бежим, а стоим на месте. Мы поднимаем железо, а жизнь всё равно придавливает. Может, надо просто… лечь?

Кеша, всё ещё лежащий на кресле посреди зала, кивнул.
— Вот видишь. Ты всё понял. Теперь ложись. Вот тебе коврик. Вот тебе философия. А вот тебе я, твой новый гуру.

Тренер лёг на коврик. За ним другой качок, который до этого тягал гирю, отложил её и тоже лёг. Потом ещё один. И ещё. Через десять минут весь зал напоминал поле боя, но не из тех, где победили сильные, а из тех, где все решили пойти на перемирие с диваном.

Администратор, заглянув в зал, увидела картину: десятки накачанных мужчин и женщин лежат на ковриках, обнимают штанги и гантели, тихо разговаривают с ними и улыбаются. Над залом повисла блаженная тишина, нарушаемая только чьим-то храпом.

Кеша тихо выкатился на кресле на улицу. Пельмени он так и не купил, потому что ресторан закрылся — его сотрудники, вдохновлённые аурой Кеши, решили, что лепить пельмени — это слишком суетно, и устроили себе «день без теста».

Кеша вздохнул. Придётся идти домой и делать бутерброд. Или просто съесть хлеб. Или просто лечь спать. В конце концов, голод — это тоже иллюзия. Главное — не поддаваться суете.

Сидоров, который всё это время следовал за Кешей с блокнотом, делая пометки, догнал его и спросил:
— Учитель! А как вы поняли, что гравитация — это не враг, а друг?
— Гравитация — это единственная сила, которая никогда не суетится, — ответил Кеша, зевая. — Она просто тянет всё вниз, и ей за это ничего не платят. Учись у неё. А теперь отстань, мне нужно найти, где бы упасть.

Сидоров записал в блокнот: «Гравитация — это дзен. Пельмени — суета. Завтра же уволюсь и лягу под забором».

Кеша скрылся за углом. Город, сам того не зная, стал на одного философа счастливее.