Luna Petra

(for Rod Modell)

Это было странно, но не пугало – просто удивление. В доме на противоположной стороне улицы, на балконе, находящемся чуть ниже балкона В. В. маршировал солдат. Он был прекрасно виден, потому что все стёкла этого  балкона были прозрачными. Включая и те, которые на балконах соседних имели один цвет с фасадом.   Из-за расстояния казалось, что перемычки между стеклами отсутствуют – не балкон, а ярко освещённый аквариум без воды.  Длина его – метров восемь, может, больше.
Солдат вышагивал, как раньше вышагивали перед мавзолеем: высокое выбрасывание прямых ног,  широкая отмашка и резкое сгибание правой руки,  вертикально-наклонное ружье с примкнутым штыком в  ладони левой. Пять чеканных шагов… разворот. И обратно. И снова… Короткая шинель, на голове каска, на руках белые перчатки. Яркая матовость зелёной каски, блеск черных сапог, никелированное сияние штыка.
В. В. понял, что приехал.
Он встал, снял с верхней полки саквояж и под грозный скрип тормозов вышел из купе. Быстро пройдя (плотный ворс ковровой дорожки давал приятное упругое ощущение) в конец вагона, В. В. кивнул стоящему в тамбуре проводнику и спустился на платформу. Спустился в свежую июньскую ночь.
Станция и всё, что её окружало, спало. Сон людей и затихшей «природы» охраняло мутно-серое небо, которое через два-три часа станет бледно голубым и прозрачным. Над станционным фонарём, его словно повторяя, словно он двоился в пространстве, висела луна. Той же силы светового излучения, что и лампа. Дверь в станционный домишко  пересекала  железная диагональ с  висячим  замком на конце.
Пахло сиренью и немного домашним дымком.  В. В. вдохнул-выдохнул, перехватил саквояж и поднял воротник плаща.
«Слева, сразу за станцией должна быть тропинка, – вспомнил он инструкцию. – Затем опять налево до перекрёстка с водяной колонкой. От неё направо до улицы Козырева. Её пройти до конца и сесть на любой, идущий через мост трамвай. Одна остановка. Дом рядом с ней. Войти под арку, квартира семьдесят два, второй этаж. Пароль - «Данте», отзыв - «Заходи».
В. В. зашёл. Все уже собрались. И хотя он не опоздал, Марина Владимировна бросила на него укоризненный взгляд. Сомов, напротив, приветливо улыбнулся. Рита даже не повернула в его сторону головы.
Лицо профессора было обычным – спокойным и «чистым» от эмоций. Так же, как «чистое» внимание в его умных и проницательных глазах.
-Ну-с… - тихо произнёс Гольдман, - с чем пожаловали? Нашли, Владимир Владимирович, объяснение? Или всё ещё? Очень удобная фраза «всё ещё». Вроде, что-то и делается, а вроде, до результата далеко.
-Нет. Я закончил.
-Тогда порадуйте нас.
-Гертруда родила Гамлета от Клавдия. Так как  его тайно, но страстно любила. Девятая страница.  Открыться Гамлету,  пока был жив брат Клавдия - король, естественно, не могла. Ради сына, иначе он не унаследовал бы трон. Страница тридцать шесть. Отравил короля Полоний, посвященный в тайну зачатия Гамлета.  Страница двенадцать. .
-Всё верно. Проходите и садитесь. Пора начинать директорат.
В. В. передал плащ и саквояж секретарю профессора, кивнул по пути Сомову и сел. Как обычно - между Ильей Николаевичем и Богдановым-Чесноковым, от которого действительно веяло чесноком.  Не сильно. Но вполне достаточно, чтобы упражняться в терпении.
Заиграла музыка. Неизменная  увертюра к «Дон Жуану» - , Гольдман как и полагается профессорам,  был консервативен. Рита по-прежнему демонстрировала В. В. безразличие, внимательно разглядывая  свой тёмно-вишнёвый маникюр. «Ах вот оно, что… - поняв причину обиды,  улыбнулся В.В. – Лопахин и Раневская!»