Глава из новой книги

Глава шестая. Первый удар

Первого сентября я весёлый и счастливый пошёл в школу — и был страшно разочарован.

Оказалось, департамент образования не разрешил мне сдать экзамены экстерном. В Казахстане это разрешалось только детям, которые по состоянию здоровья не могли посещать школу. Когда мама стала настаивать, инспектор образования жёстко сказала:

— То, что вы столько лет не отдавали ребёнка в школу, — это не просто ошибка. Это нарушение закона. Вы использовали детский труд. Благодарите судьбу, что он не состоял на учёте в ауле. Теперь вся ответственность лежит на вас.

Так я оказался в первом классе — переросток, выше почти всех первоклассников на целую голову. Меня посадили за последнюю парту. Одноклассники с любопытством и настороженностью смотрели на меня, а я чувствовал себя каким-то неудачником.

На перемене ребята сразу окружили меня:

— Почему ты раньше не учился?

Я был доверчивым ребёнком и честно рассказал, что несколько лет нянчил сестру, помогал родителям.

На следующий день вся школа уже знала мою историю.

Возле кабинета меня встретили пятиклассники:

— Нянька пришла!

Их было много. Они смеялись, принесли соску, предлагали «налить молочка», изображали плачущих младенцев.

Для них это была смешная игра.

Для меня — первое настоящее унижение.

Но самое страшное произошло после уроков.

Когда я вышел со школьного двора, меня окружила компания старших мальчишек.

— Тысячу тенге неси!

— Почему я должен вам что-то давать? — удивился я. — Я вас даже не знаю. Не надо меня оскорблять.

— Смотрите, какой смелый! Да он же аулбай! Он только соски умеет раздавать малышам!

Они окружили меня плотным кольцом, заслонив от прохожих. Проверили карманы, а потом начали толкать и пинать.

Я был почти одного роста с некоторыми из них. Я воспитывался в ауле свободным и получил вместе с любовью стариков колоритную внешность батыра. И вдруг понял: если я не дам отпор, они найдут еще объект для насмешек. Из аула многие переезжали в город. Нельзя показывать свой испуг — буду драться на их условиях достойно.

Во мне проснулась злость. А может, мои предки-батыры решили помочь.

Я отскочил от первого удара. Вначале их было трое, позже подошли еще двое, потом стало их шесть. Я попробовал объясниться с ними. Но они были настроены на драку.

С детства я играл в футбол и привык быстро двигаться, резко менять направление, уходить от столкновения. Я лихо скакал на лошади и хорошо чувствовал движение. Теперь эти навыки пригодились мне совсем для другого.

Мой рюкзак сорвали с плеча, но я успел схватить его и стал отбиваться им.

Бил — и отскакивал.

Они бросались на меня — я уходил в сторону.

Рюкзак мелькал передо мной, словно щит. Я не лез вперёд, а старался не дать им избить меня. Оказалось, драться со злостью придает силы и уверенность, а нападать толпой — не по-мужски.

Один получил рюкзаком по плечу и отступил. Второй тоже остановился. Третий отошёл.

Наверное, они понимали, что шестеро против одного — нечестно.

Но остальные не собирались отступать.

Я продолжал отбиваться. Не успевал за своим рюкзаком, как будто кто-то сидел в нем и помогал наносить сильные удары. Я бил по голове, плечам, одного ударил в лицо, у меня появился драйв, мне даже стало нравиться видеть, какими удивленными глазами они смотрят на тебя и уходят в сторону, не желая получать удары.

И вдруг вспомнил дедушкин голос.

Когда-то он разговаривал с друзьями и сказал:

— Страшнее предательства и подлости ничего нет. Надо бояться человека, который один не может решить простой вопрос и сразу зовёт на помощь толпу. Коллектив — это когда люди объединяются, чтобы решать общие проблемы. А если несколько человек собираются против одного, чтобы его унизить или избить, — это уже не сила.

Тогда я не придал его словам особого значения.

А теперь понял.

Шестеро против одного.

Разве это по-мужски?

Я уже почти выбрался из кольца, когда произошло то, чего я совсем не ожидал.

Двое или трое из них внезапно натянули мне на голову полиэтиленовый пакет и успели даже завязать его.

Воздуха не стало.

Я перестал видеть. Попытался сорвать пакет руками, но они не давали.

Я стал задыхаться.

Сначала я ещё пытался держаться, но потом появилась паника. Сердце забилось так сильно, что мне показалось, будто оно сейчас выскочит из груди.

На несколько страшных секунд мне показалось, что я сейчас задохнусь.

Они стояли рядом и комментировали происходящее. Когда видели, что я совсем задыхаюсь, немного приоткрывали пакет, а потом снова натягивали его.

Я уже не думал о драке.

Мне хотелось только одного — вдохнуть.

К счастью, пожилой прохожий заметил, что происходит, и бросился ко мне.

— Эй! Что вы творите?!

Мальчишки испугались и разбежались.