Папа, я всё ещё тебя ищу

Документальная повесть о человеке, чья судьба оборвалась для меня неизвестностью.
Письмо, которое могло рассказать правду.

Весной 2003 года неизвестная женщина написала моей бабушке, что мой отец умер в больнице от атипичной пневмонии.
Больше у меня  ни какой информации не было.
Ни свидетельства о смерти. Ни места захоронения. Ни человека, который мог бы рассказать, что произошло на самом деле.

Было только письмо которое видела моя бабушка по линии мамы.
Но и его уже не существует. Испугавшись инфекции об атипичной пневмонии, бабушка сожгла его. Вместе с листком бумаги исчезли почерк, конверт, почтовый штамп — всё, что однажды могло бы помочь установить имя отправительницы и восстановить путь письма.

Тогда никто не мог предположить, что спустя годы я буду искать даже следы этого уничтоженного листка.
Я уже не осуждаю бабушку. Она поступила так, как считала правильным в тот момент. Просто иногда мы не знаем, какое значение однажды приобретёт самая обычная вещь.
Для неё это было письмо. Для меня оно могло стать ответом на вопрос, который я несу через всю жизнь.

Папа, где ты?

Тебя похоронили где-то на Сахалине? Или сообщение о твоей смерти было ошибочным? Почему после стольких лет поисков я до сих пор не знаю, что с тобой произошло?
Меня зовут Вита в девичестве Голикова. Моего отца звали Вячеслав Николаевич Голиков.
Человек по имени Вячеслав Голиков
Мой отец родился 14 марта 1950 года.
Даже в его документах есть расхождение: в одних местом рождения указан Горняк Донецкой области, в свидетельстве о рождении — посёлок Соцгородок Селидовского района Сталинской области.
Две записи об одном человеке. Две точки на карте, между которыми — начало его жизни.

В 1965 году отец поступил в Горловское медицинское училище и получил специальность зубного техника.
Я иногда пытаюсь представить его в те годы: молодого, ещё не знающего, какие повороты приготовила ему жизнь. Каким он был студентом? О чём мечтал? Почему выбрал эту профессию? Кем хотел стать?
У меня нет ответов на эти вопросы. Нет подробных рассказов о его юности, которые помогли бы восстановить характер, привычки, взгляды на жизнь.
Я знаю даты и названия городов. Но за ними остаётся человек, которого мне хотелось бы узнать не по документам, а по живым воспоминаниям.
Как он смеялся? Что любил? О чём говорил с близкими? Каким его запомнили друзья?
Порой мне кажется, что я пытаюсь собрать портрет из нескольких разрозненных фотографий, только вместо снимков у меня — архивные сведения, чужие слова и обрывки семейной памяти.
И каждый раз, когда один фрагмент встаёт на своё место, обнаруживается новая пустота.

Дорога на восток

В 1978 году отец после развода с моей мамой уехал на Дальний Восток, на Сахалин.
По семейным сведениям, его пригласили работать руководителем стоматологического отделения. Возможно, это было связано с островом Корсаков. Говорили, что ему предоставили жильё.
Так в его жизни появился остров, отделённый от Украины тысячами километров.
Я никогда не видела, как он впервые оказался там. Не знаю, каким было его первое впечатление от Сахалина, где он поселился и кто встретил его в незнакомом краю.
Но иногда представляю эту дорогу: долгий путь на восток, сменяющиеся за окном города, постепенное удаление от привычных мест. А впереди — остров, которому предстояло стать частью его судьбы.

Сахалин — земля моря, ветров и туманов. На его берегах сходятся воды Охотского и Японского морей, а погода способна меняться стремительно. Здесь есть сопки, леса, бухты и дороги, уходящие между холмами. Природа не похожа на донецкие степи, среди которых прошло начало жизни нашей семьи.
Для человека, приехавшего из Украины, это был другой мир.
Мне хочется верить, что у отца там были хорошие годы. Что работа приносила ему удовлетворение, что у него появились друзья, знакомые улицы и места, куда хотелось возвращаться.

Но я не могу утверждать этого наверняка.
Южно-Сахалинск. Город, в котором оборвалась связь
Южно-Сахалинск расположен у подножия сопок. Город живёт в ритме островной жизни: над улицами меняется небо, с гор приходит туман, а за городской чертой начинаются леса и дороги, ведущие к морю.
Когда я думаю о нём, передо мной возникает город, где мой отец мог ходить на работу, заходить в магазин, встречаться с друзьями, возвращаться домой после обычного дня.

Где-то среди этих улиц могла проходить его повседневная жизнь.
Возможно, он торопился утром, опаздывая на работу. Возможно, останавливался поговорить со знакомым. Возможно, у него было любимое кафе или место, где он отдыхал после трудного дня.
Это лишь мои предположения. Я не знаю, какими были его привычки и где именно проходили его будни.
Но я знаю, что он жил на Сахалине, и мне важно представить эту часть его судьбы не только как географическую точку на карте.
Здесь были люди, которые его знали. Здесь существовали его связи, работа, дом, воспоминания.

И здесь, по всей видимости, остались последние следы, которые мне ещё предстоит собрать воедино.
Люди, которые могли помнить
Среди людей, связанных с сахалинским прошлым отца, был Виктор Евгеньевич Кирилов, которого называли его близким другом.
По имевшимся у меня сведениям, Виктор жил на Сахалине и, предположительно, работал в кафе. У него были жена Светлана и дочь.
Много лет спустя я нашла их дочь в социальной сети «Одноклассники».
Я помню, какое значение для меня имела эта находка. Впервые за долгое время прошлое перестало быть только набором дат и адресов. Передо мной был человек, который мог знать моего отца лично, слышать его голос, видеть его в повседневной жизни.
Я написала ей.
Мне хотелось спросить о Вячеславе Голикове, узнать, каким она его помнила, сохранились ли в семье фотографии, рассказы, какие-нибудь подробности.
Но разговор не состоялся так, как я надеялась. Она ответила, что хорошо знала моего отца, однако продолжать общение не захотела. Видимо за этими воспоминаниями скрывалась ее личная боль.

Я не стала настаивать. У каждого человека есть право не возвращаться к прошлому, даже если для другого оно остаётся единственной возможностью найти ответы.
В переписке прозвучала фраза:
«Времена были тяжёлые. Каждый выживал как мог».
Я не знаю, какие события стояли за этими словами. Не хочу приписывать собеседнице то, чего она не говорила, или делать выводы о людях, опираясь на одну фразу.
Позже мне сообщили, что Виктор был убит, а затем я узнала о гибели Светланы. Подтверждённых подробностей у меня не было.

Ещё две судьбы оказались окутаны неизвестностью.
Возможно, у этой семьи сохранились воспоминания об отце, которые могли бы помочь мне. Но мне не удалось их получить.
1989–1990 годы. Наша последняя встреча
В 1989 году умерла моя бабушка Любовь Савельевна Голикова, мама моего отца. Она жила в посёлке Цукурино Селидовского района вместе с мужем, моим дедушкой Николаем Ильичом Голиковым.

Папа на её похоронах не был.
В 1990 году он приехал в Цукурино на годовщину смерти матери. Других подробностей этой поездки у меня нет.

Мне тогда было пятнадцать лет. До этого я видела отца в последний раз в 1978 году. Двенадцать лет спустя мы встретились снова.
Мы провели вместе всего несколько часов. Поговорили — и расстались.
Я помню нашу встречу. Несколько часов общения не могли восполнить долгих лет разлуки. Но это время было реальным: я снова увидела отца, разговаривала с ним, провела с ним несколько часов.

Тогда я ещё не знала, что это последняя встреча с отцом.
В декабре 1997 года умер мой дедушка Николай Ильич Голиков. Отец на его похоронах не присутствовал. Его сестра Раиса Николаевна пыталась связаться с ним, но безуспешно.

Почему отец не приехал и что происходило в его жизни, я не знаю. Мне известно только, что связь с ним постепенно исчезла.
А спустя несколько лет появилось письмо, сообщавшее о его смерти. Так начался мой поиск, который продолжается до сих пор.
Больница. Ответ, который изменил всё
В 2004 году я начала самостоятельно искать отца.
Я связалась с главным врачом районной больницы, где, по имевшимся сведениям, он проходил лечение. Мне подтвердили, что Вячеслав Николаевич Голиков действительно находился там, но умер не в больнице: его выписали после выздоровления.
Это противоречило письму неизвестной женщины, сообщавшей о смерти отца от атипичной пневмонии.
Если он покинул больницу живым, что произошло дальше? Куда он отправился? Кто видел его после выписки?
Ответов не было.

Я обратилась в ЗАГС Южно-Сахалинска и проверила сведения о смерти отца в ближайших территориях. По моим воспоминаниям, поиск продолжался около полутора месяцев. Свидетельство о смерти не нашли.
Мне объяснили, что в определённых обстоятельствах захоронение могло быть произведено на основании медицинских документов без регистрации смерти в ЗАГСе. Поэтому рекомендовали проверить архивы моргов, кладбищ и книги захоронений.
Особенно важным оставался период с конца 2002 года до весны 2003-го.
Так я оказалась перед двумя возможностями: отец мог умереть, но сведения о его смерти не сохранились в доступных мне документах. А могло оказаться, что письмо было ошибочным. Ни одна из версий не получила подтверждения.

Карьерная, 35. Квартира 21

У моей тети хранился конверт с адресом: улица Карьерная, дом 35, квартира 21. Крайний раз отец отправлял письмо родным с этого адреса.

Я не знаю, жил ли отец именно там, кто находился рядом с ним и кто видел его в последний раз. Но этот адрес остался одной из немногих зацепок.
Возможно, кто-то из соседей помнил Вячеслава Голикова. Возможно, кто-то знал, куда он отправился после больницы, с кем общался и где жил в последние месяцы, о которых мне ничего не известно.
С тех пор прошло много лет. Люди переезжают, документы теряются, воспоминания стираются. Но даже одно сохранившееся свидетельство может помочь восстановить события.

Если вы знали моего отца

Я обращаюсь ко всем, кому может быть знакомо имя Вячеслава Николаевича Голикова.
Он родился 14 марта 1950 года. В 1965 году поступил в Горловское медицинское училище и получил специальность зубного техника. В 1978 году уехал на Сахалин. Его жизнь была связана с Корсаковом и Южно-Сахалинском.

Среди людей, знавших отца, был Виктор Евгеньевич Кирилов, которого называли его близким другом. Возможно, кому-то знакомы также имена Светланы и их дочери.
Особенно важны любые достоверные сведения о судьбе отца после выписки из больницы — в период с конца 2002 года до весны 2003-го.
Если вы встречали его, работали с ним, жили по соседству или располагаете фотографиями, письмами, документами либо воспоминаниями, пожалуйста, свяжитесь со мной.

Я не ищу виноватых и не хочу строить догадки. Мне нужно установить, что произошло с моим отцом и, если он умер, где он похоронен.
Папа, я всё ещё тебя ищу
Я не знаю, чем закончится мой поиск.
Возможно, однажды я узнаю, что отец умер много лет назад, и найду место его захоронения. Возможно, кто-то расскажет о его последних годах. А возможно, выяснится, что он жив.

Я не могу утверждать ни одного из этих вариантов.
За всеми датами, адресами и архивными запросами стоит человек — мой отец, Вячеслав Николаевич Голиков. Я хочу узнать, что с ним произошло. Если его уже нет, хочу найти его могилу и наконец проститься. Если он жив, хочу хотя бы однажды услышать его голос.
Поэтому я продолжаю искать.
Если вы что-то знаете о судьбе моего отца, помогите мне найти ответ.
Папа, я всё ещё тебя ищу.

Твоя дочь,
Вита Голикова

#ПапаЯВсёЕщёТебяИщу #ВитаГоликова #ПоискОтца #БезВестиПропавший #СемейнаяИстория #ДокументальнаяПроза #ПамятьОбОтце #ПоискРодных #Надежда #АвторскаяПроза