Тройня

— Я люблю тебя! — нежно прошептал Егор Ленке на ушко.

— И я тебя, — ответила девушка, после чего страстно впилась в его губы.

«Наконец-то свершается то, о чём он мечтал целых три года, с первого курса института. Прекрасная Елена-недотрога, как её нарекли сокурсники, вот-вот будет его! Даже не верится, что его мечта сбудется», — думал парень.

Для этого пришлось за свои деньги купить билеты на концерт рок-группы «Ночной призрак» троим балбесам, с которыми он делил комнату в институтской общаге, чтобы они до полуночи не появлялись. А уж как он ухаживал за ней, особенно последний год, — что ты! За это время минимум три первоклассные девушки в него влюбились! И это только те, которые сами объяснились ему в своих чувствах.

Все театральные премьеры, новые фильмы, выставки и дефиле мод — и всё это за свои кровные, которые Егор зарабатывал по ночам, разгружая вагоны на товарной станции. Пусть и не вручную, а на погрузчике, но время от своего сна он всё равно отрывал.

Верхняя одежда влюблённых уже была сброшена на пол, и Егор пытался справиться с секретным замком на лифчике Ленки, который по степени защиты явно превосходил банковский сейф: никакой логике не поддавалось, куда надо надавить и что повернуть. Девушка только прыска;ла со смеху над усилиями парня.

За дверями послышались шаги. Затем ключ вошёл в замочную скважину, замок щёлкнул, дверь резко распахнулась — и в комнату влетели институтский завхоз Сергей Сергеевич по кличке «Лопоухий Трубач» и Зоя Васильевна — она же «Необъятная Лахудра», всегда потная и раскрасневшаяся.

— Вот и попались, голубчики! — прокуренным голосом, то ли произнесла, то ли прокаркала мерзкая комендант общаги. — С вещами — на выход! Больше вы в общежитии не живёте! Развращаться будете в другом месте! Детективов и недотрог они будут мне тут строить!

Егор за свою страсть к литературе детективного жанра получил прозвище «Мегрэ». Этому также способствовала его фамилия — Мегрелов.

Испуганная Ленка руками пыталась прикрыть грудь: в самый неподходящий момент лифчик всё же поддался натиску Егора и слетел с неё. Но её ладошки были явно меньше доставшейся ей по наследству красоты — навскидку четвёртого, а то и пятого размера.

Егор же, напротив, невозмутимо выслушал тираду Лахудры, потянул руку к прикроватной тумбочке, открыл её и вытащил стопку распечатанных на принтере фотографий. Медленно рассортировал их на две пачки, после чего произнёс:

— Плешивый, — протянул он одну стопку завхозу Трубоченко, — это твои похождения в гей-клубе. А эти, — парень взял вторую пачку, — твои, Лахудра Васильевна. Представляю, что сделает с тобой твой супруг. Он майор полиции у тебя, если я не ошибаюсь? Когда его сослуживцы скажут ему, что он рогоносец... С собственным племянником мужу изменять — это как же низко пасть надо!

— Он племянник не по крови! Усыновлённый Петька, усыновлённый! — зарыдала Лахудра.

— Думаете, это будет в глазах вашего супруга смягчающим обстоятельством?

— Откуда?! — с исказившимся от ужаса и без того страшненьким личиком, заикаясь, спросил завхоз.

— Лахудрины фотки мне её племянник сам продал. Ему деньги на наркотики нужны были. А твои, тварь лопоухая, в интернет какой-то из твоих заднеприводных выложил. Надо просто знать, где искать. Кстати, ты там явно с несовершеннолетними тусуешься, нет?

Завхоз опустил глаза.

— А теперь брысь из комнаты! Если ещё хоть раз позволите себе какие-либо нехорошие действия в отношении Ленки или меня, в том числе если не перестанете распускать грязные слухи о нас и врать про нас, то пеняйте на себя. Я вас, мразей, просто раздавлю. Бегом отсюда!

Через секунду обоих представителей администрации и духу не было в комнате.

— На чём мы остановились? — улыбаясь, спросил Егор, пытаясь обнять Ленку.

Но та почему-то отстранилась.

Парень внимательно посмотрел ей в глаза, но она их отвела. Её лицо явно выражало испуг.

— В чём дело, Ленусь?

— Давай как-нибудь в другой раз этим займёмся, — произнесла девушка, вставая с кровати.

Она быстро оделась и, ничего не говоря, вышла.

После этого случая Ленка всячески избегала Егора. Даже когда они сталкивались буквально чуть ли не лбами в институтских коридорах, девушка тихонько бормотала: «Привет», — и тут же убегала. Часто он видел, как, заметив его, она разворачивалась и шла в другую сторону.

Через неделю Егор не выдержал и стал собирать на девушку информацию. Порасспрашивал её одногруппников, но удалось узнать только название городка, из которого она была родом. Ленка была очень скрытной, подруг у неё не было.

Прихватив с собой фотографии девушки, Егор в субботу рано утром сел на поезд и поехал добывать сведения о своей девушке.

Городок был настолько невзрачным и серым, что буквально через полчаса пребывания в нём появилось странное ощущение, будто время здесь навсегда остановилось. Повсюду грязь, на каждом углу — алкаши. К этому добавлялась нестерпимая вонь из городского мясокомбината, от которой нельзя было нигде укрыться. Воняло кишками и почему-то уксусом. Егор не представлял себе, как можно жить в этом городе.

«Как найти девушку по фотографии, зная только имя и фамилию?» — в очередной раз задавал себе вопрос любитель детективов, бродя по грязным улицам.

Он хотел уже было идти в горуправу, чтобы попытаться там что-нибудь выяснить, как вдруг взгляд его упёрся в стенд с объявлениями.

«Злостные неплательщики алиментов.”  Ровно двадцать пять человек.

«Ну и рожи», — подумал Егор и тут заметил, что не все они мужики. В самом центре объявления притаилась его Ленка.

— Что за хрень… — пробормотал он и стал читать.

«За неуплату алиментов разыскивается мать тройняшек — Ляшко Елена Владимировна. Задолжность по выплатам — три года». 

«Родственница какая-то, очень похожая на Ленку», — подумал Егор. — «У Ленки фамилия Груздина. Да и откуда у моей Ленки может быть тройня? Ей тогда должно было быть только семнадцать».

С новой информацией надо было что-то делать. Недолго думая, Егор остановил проходящую мимо парочку алкашей. Женщине, если это создание вообще можно было так назвать, было лет пятьдесят — шестьдесят, а парню — лет восемнадцать от силы.

— На бутылку заработать хотите? — без всякого вступления спросил Егор.

— От работы кони дохнут. «Скотный двор» Джорджа Оруэлла, что ли, не читал? — неожиданно выдала тётка.

— Сам иди работать за копейки! — зло процедил часто моргающий паренёк.

— Кончайте выпендриваться. Мне нужна информация на эту злостную неплательщицу алиментов, — Егор ткнул пальцем в стенд.

— Понарожают, шалавы, выродков и бросают! — моментально возмутилась алкашка. — Я вот своего Павлика... — она обняла парня, — от себя ни на минуту не отпускаю! Правда, Павлик?

Женщина потрепала сына за как минимум полгода немытые волосы.

— А то! — согласился Павлик и, громко икнув, стал чесаться.

— Так вы знаете её?

— Шлюшку эту? Ещё бы!

— Расскажите, что знаете.

— Нет, так не пойдёт. Деньги вперёд!

Егор протянул купюру.

— Ты что, издеваешься над нами? Мы самопал не употребляем. Ещё одну такую же! — потребовала она.

Егор нехотя вытащил из кармана вторую.

— Ляшко до замужества была Рожиной. Подцепила себе сорокалетнего олуха Ляшко, когда уже брюхатой была. А тот, придурок, влюбился в неё по уши. Родители Ленки дали согласие на свадьбу, хоть ей и шестнадцати ещё не было.за бутылку коньяка дали разрешение. Власти вошли в положение и расписали. Через три месяца родились выродки полоумные, от которых Ленка отказалась. Детей забрали в дом малютки, а Ленусе алименты прописали, чтобы больше блудить желания не было.

— А что муж?

— Муж как увидел приплод — сразу в суд и на генетический анализ подал. Мол, не моё, нафиг оно мне сдалось.

— И что же анализ?

— Показал, что его почти на пятьдесят процентов! Как хочешь, так и понимай. Он как результаты анализа ДНК получил — застрелился.

— Как может быть отцовство на пятьдесят процентов?

— Да хрен его знает, кто их там разберёт. Скорее всего, отцом детей был какой-то из многочисленных отпрысков этого хромого Казановы, — продолжая икать, сказал Павлик.

— Вот именно! — согласилась она же, мать. — Ну, мы пошли, что ли? Если у тебя другой такой работёнки нет?

— Не то чтобы мы работать хотели, просто лошадок жаль, — заржал Павлик, всё ещё икая.

Парочка удалилась в сторону торгового центра.

 

Игорь подкараулил Ленку после занятий. Зажал её в углу фойе. Бежать ей было некуда.

— Рассказывай, Ляшко-Рожина, как получилось, что у тебя тройня? — стараясь подавить гнев, спросил он.

Ленка медленно сползла по стене вниз, схватила себя руками за колени и заплакала.

— Я хочу знать правду! — потребовал Егор, зло глядя на неё сверху вниз.

— Правду? — взяв себя в руки, переспросила Лена. — А на кой она тебе? Ты же меня всё равно будешь считать грязной шлюхой, которая бросила своих детей, разве нет? Хочешь знать правду? Зачем тебе знать, что меня напоили на вписке и пустили по кругу? Знание этого изменит твоё отношение ко мне?

— Почему ты аборт не сделала?

— Когда поняла, что это не очередная задержка, а беременность, было уже поздно. Врачи запретили. У меня из-за постоянного недоедания вечно были задержки. Месячные только в четырнадцать начались. Кожа да кости. На вписки начала ходить, чтобы поесть хоть иногда. С врачами и соцработниками был договор: рожу — ребёнка заберут. Отдадут детям в приёмные семьи.

— А тут сосед Ляшко стал под венец звать. Ему всё равно было, беременная я или нет. Хромой, заика — кто за него пойдёт? И для меня неплохой вариант. Он хорошо зарабатывал, пил в меру. По сравнению с тем, как я жила в своей семье, не жизнь, а просто сказка.

— Но сказка закончилась, когда родились трое дебилов, которых и людьми-то нельзя назвать. Всё надеялась, что они не выживут, но живучими детки оказались...

— А как ты Груздиной стала?

— У подружки мать в морге работала. Привезли девушку с документами на имя Груздиной Елены. Я в тот день с Надькой зашла на работу к матери. Надька хотела денег у неё вытрясти на новые сапожки. Пока они спорили, я и прикарманила стоявшие на столе документы. Потом Надька спрашивала, не видела ли я их. Я поклялась, что нет. Дело замяли о похоронили, как неопознанную. К тому времени дети ещё в больнице были. Я их только один раз в жизни видела и больше желания не было.

— Ты знаешь, что Ляшко застрелился после твоего бегства?

— Не от несчастной любви он застрелился, а от того, что узнал, что отцом детей является кто-то из его детей. Теперь, когда узнал правду, детектив ты мой, доволен? Легче тебе стало?

Егор задумался на несколько секунд и ответил:

— Легче. Теперь я тебя хотя бы ненавидеть не буду. Не могу одобрить того, как ты поступила, но и осуждать не собираюсь. Не хочу даже думать, как бы я поступил, если бы оказался в таком положении. Но твоя ложь... Даже не ложь, а твоя неоткровенность со мной — что-то во мне сломала. Я больше никогда не смогу тебе верить. Уж извини.

— Понимаю...

Егор повернулся и направился к выходу, но Ленка окликнула его:

— Я хочу тебя попросить...

Он не дал ей договорить.

— Не бойся, я никому об этой истории не расскажу.

19.09.2026. Владимир Романюк (Степаныч)