Предисловие Как шепчет Старый город

«И жили они блаженнейшей и приятнейшей жизнью, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний».
Из сказок «Тысяча и одна ночь».



Восточная мудрость хранит о дыне дивные слова. Говорят, она даёт волосам сияние, глазам — юную свежесть, губам — прохладу, а желаниям — такую силу неукротимую, что перед ними меркнет огонь в печи харчевщика. Что же касается самых сокровенных мечтаний то, по уверению мудрецов, дыня прокладывает к ним дорогу, ровную и гладкую, как ладонь спящего младенца.

О том, как дыня пришла в наш земной мир, бытует старинное предание. Будто некогда дух, что оберегал райские сады, держал в руках этот плод. То ли любовался им, то ли собирался унести, да только выскользнула дыня из его пальцев, и полетела кружась, вниз. То наслаждение, что прежде было уделом одних лишь богов, с той поры обрело преданных почитателей среди людей. И, право, хорошо, что боги не стали гнаться за беглянкой: пусть сладость эта будет достоянием всех, кто способен принимать преходящее без сожаления и хранить его не в руках, а в памяти сердца...

Моя осень пахла по-особенному. В воздухе витали ароматы астр, хризантем и роз, смешиваясь с пряным запахом зиры и базилика. Сладость инжира, винограда и спелых дынь завершала этот сложный букет.  Каждый оттенок, от едва уловимого пряного шлейфа до густых цветочных аккордов, наполнял пространство настоящей магией.

На базаре, где пыль стояла столбом, а солнце жарило немилосердно, торговцы с лицами, обожжёнными до цвета медного самовара, наперебой зазывали прохожих:

— Падхади, народ! Свой агарод! Палавина сахар — палавина мёд!

Один из торговцев,  протягивал мне ломоть дыни, сочащийся нектаром так обильно, что иная арычная вода позавидовала бы, и приговаривал:

— Кюшай дынь, кюшай, красавица!

Другой, ничуть не уступавший первому в красноречии, прижимал к губам пальцы, сложенные щепотью. Причмокивал так выразительно, будто только что отведал яство, перед которым померкли бы все блюда самого падишаха. Широко раскрыв ладонь восклицал на весь базар:
— Ай, красавица! Такой сладкий дынь ты никогда в жизни не пробовал!

И ведь, представьте себе, не лгали! Медовая дыня источала такой дурманящий аромат, что вокруг продавца роем кружили осы, жадно припадая к сочным ломтям. Лишь крылышки  дрожали на сладкой мякоти. Каждый, кто понимает в этих делах толк, согласится: оса на дыне есть знак наивысшего доверия со стороны самой природы.

Истина же такова: лучшие в мире дыни растут в окрестностях моего города. Об этом ещё в XV веке писал великий Захириддин Мухаммад Бабур в своём «Бабур-наме»: «Нигде в Мавераннахре не бывает так много дынь и таких отличных, как в Бухаре». А я бы добавила: и нигде не бывает таких торговцев, которые умеют расхваливать свои дыни с таким праведным жаром, как в Бухаре.

«Бухара-аль-Шериф» — «Благородная Бухара»… В этом имени слышится отголосок столетий. Недаром оно венчает одну из жемчужин Востока. Ведь это город моего детства. До сих пор в его раскалённых песках живёт отзвук Великого Шёлкового пути. Время не стёрло следы былых караванов. Оно лишь накинуло на них тонкую вуаль веков, словно заботливая хозяйка укрывает утомлённого путника лёгким покрывалом.

Сама земля хранит память о мерной поступи бесчисленных караванов. Здесь, в самом сердце караванных дорог, сходились пути из дальних стран. Купцы из Поднебесной раскладывали на прилавках шёлк. Он струился и переливался, точно первые лучи рассвета, едва коснувшиеся края неба. Рядом высился фарфор — хрупкий, будто застывшая песня: стоит лишь вздохнуть чуть громче — и она растает в тёплом воздухе, не оставив и следа.

Роскошные шали лежали, словно сотканные из мечтаний и забытых легенд. В каждом узоре пряталась своя тихая история. Свой полустёртый сказ, который шептали когда-то у ночных костров. А драгоценные камни рассыпались перед покупателями, как осколки звёзд, случайно упавшие с ночного неба прямо в этот город.

Насытившись восточным гостеприимством и пополнив свои тюки диковинными товарами, караваны вновь устремлялись вперёд — к далеким берегам Средиземноморья. Туда, где небо сливается с морем. Они оставляли за собой лишь лёгкую пыль да едва уловимый шёпот былых разговоров. И этот шёпот до сих пор витает над базарными рядами, сплетаясь с ароматами пряностей и шелестом шёлковых тканей. Прошлое никак не хочет окончательно раствориться в настоящем.

Каждую осень мой город окутывала лёгкая грусть. Она стелилась по улицам туманной дымкой. Оседала на крышах утренней изморозью. Прозрачно и хрупко звенела в воздухе.  Печаль витала в прохладном дыхании осени, как предчувствие надвигающейся бури, что заставляет караванщика погонять верблюдов чуть быстрее обычного. И действительно: наша большая страна распалась, и мы все, выросшие дети нашего родного города, разлетелись, словно незримая стая птиц, в далёкие и неведомые страны.

Но жива память — и жив вкус азиатского солнца.

— Кушай, красавица, кушай сладкую, как мёд, дыню, — говорю я сама себе, выбирая на московском рынке самый спелый плод.

Вдыхая сладостный аромат, я повторяю: «Такой сладкой дыни ты никогда в жизни не пробовала». И пусть та смеющаяся «красавица» растворилась в туманной дымке ушедших лет, но вкус плодов, напитанных жарким солнцем Азии, согреет твою душу, унося с неё горечь и печаль прожитых лет. Аромат спелой дыни укроет от осенней непогоды и превратится в ясные, светлые воспоминания. Спрячь их между страницами книги так, чтобы их сияние освещало твою жизнь, как фонарь озаряет светом ночную улицу старой Бухары.












Продолжение следует http://proza.ru/2026/09/21/348