Послесловие

Рассказ «Диоскурия…» в переводе с грузинского Тенгиза Квачадзе в 1979 году опубликовал журнал «Литературная Грузия», сопроводив его послесловием писателя и литературоведа Гурама Гвердцители.
 
ОСТАВЛЕННЫЙ СЛЕД
Поколение, пришедшее в грузинскую литературу в 70-е годы, невозможно понять и оценить вне творчества Джемала Топуридзе. К сожалению, голос его безвременно прервался, но он все же успел нам сказать то, что хотел.

За два дня до гибели Джемал Топуридзе принес в редакцию «Цискари» рукопись рассказа, с героем которого у него было много общего и в характере и в натуре, и в биографии, и трагическую участь которого разделил он сам.
Герой этого рассказа Темури «...валялся на снегу, и на снегу была кровь». ...По дороге в больницу он умер, прислонив голову к плечу неизвестного человека.
— Холодно, — сказал он перед смертью.
Земля была одета в белую окровавленную рубаху.
Разница в незначительной детали — автор рассказа «Диоскурия — город, затопленный морем» погиб в дождливый день.

Сейчас, когда свершилось предначертание судьбы, мне кажется, что вся жизнь Джемала Топуридзе, прожившего лишь тридцать лет, была отмечена печатью обреченности. Словно чувствуя свою недолговечность, он спешил раздарить людям ту бескрайнюю любовь, которая переполняла его сердце.
Внешне он мог показаться мягким и замкнутым в себе, но в действительности был другим — сильным и гордым. Это хорошо знают его ровесники, с которыми он дружил до самопожертвования верно. Это знаем и мы, кто с родительской любовью следил за жизнью молодого писателя, подающего большие надежды. Это поймет каждый, кто прочтет его рассказы.

Джемал Топуридзе опубликовал всего несколько рассказов, каждый из которых пронизан глубочайшим сочувствием и любовью к обиженным судьбой людям. Это главная тема небольшого, но полного эмоционального напряжения творческого наследия Джемала Топуридзе.

У героев Джемала Топуридзе по разным причинам ломается жизнь: одним это делает война («Нунчо Эмхвари», «Рождение»). Другим — несчастье, обрушившееся по воле судьбы («Лекси», «Мечта Тэдо»). Некоторым — людская злоба, безжалостность, неразумие («Гогия», «Диоскурия — город, затопленный морем») Еще кому-то — казалось бы, невидимые, но доступные глазу писателя грубость и равнодушие («Одинокий»). Для истинного писателя человеческая боль, чем бы ни была она вызвана, какого бы масштаба ни была, невыносима. И Джемал Топуридзе глубоко переживал каждую неудавшуюся человеческую жизнь. Благородная душа его видна не только в любви к своим героям, но и в ненависти к тем, которые были глухи к чужим печалям либо приносили несчастье и зло окружающим.

Джемал Топуридзе, как и его герой Темури, прожил мало, но достойно, честно, чисто, он жил во имя того, чтобы вокруг побеждали любовь и тепло души.


Гурам Гвердцители. «Литературная Грузия», №4. 1979.