Переделкино

Антон Павлович (имя-отчество и льстило и обязывало) вышел пройтись. С блокнотом: додумать, вписать нечто новое, не обязательно увиденное. Пронзить, так сказать, собой покой воскресного дня. Нет, сразу рифмой – пронзить собой дневной покой.
«А не пойти ли мне подышать? Окунуться в среду? Почерпнуть материалу? – подумалось за чашкой кофе и сигаретой на крыльце.
И вот идёт. Радуясь тому, что солнечно и ясно не только в голове, но и на улице, во внешнем пространстве. Прогулка – прелесть! Левитан! Поленов и Остроухов живьем. А жёлто-золотые, багрово-розовые листья дерев, стойкая зеленая трава вдоль заборов, кусты шиповника, осыпанные янтарными каплями витаминных плодов, и самый воздух пахнут осенью. Той её чудесной и от этого грустной порой, когда ещё немного, и  всё станет голым, со всех сторон  проступит невидная доселе чернота, и без зонта не погуляешь. Да и не захочется. Зачем, если можно сидеть и писать? А сейчас можно писать, идя. Каждый шаг – слово, новая дорожка, новая улица посёлка – строка или абзац. Как там, интересно, Борис Осипович? Переделали у них веранду или ещё не закончили? Туда.
Сразу дойти до участка Бориса Осиповича не удалось - кто-то совсем близко стучал молотком. Интересно, кто? Оказалось, старается Корней Иванович. Как выяснилось после приветствий, он переделывает будку недавно ощенившейся Альме. Расширяет и собирается утеплить стенки. В дом брать не хочет – полно грязи будет. Пусть пока с мамкой на улице.
Через улицу  от Корня Ивановича живёт Евгений Александрович. По невольной ассоциации Антон Павлович решил заглянуть и к нему - как там с флигелем? Успеют до холодов и дождей или нет? Евгений Александрович ещё в мае решил переделать флигель. Но завязло – то он летал в Америку, то первые строители оказались халтурщиками, что-то ещё, связанное со стройматериалами. Только в августе запустили перестройку на полный ход.
Антон Павлович бродил, дышал осенью, жмурился солнцу, беседовал с соседями (у Галины Иосифовны меняли деревянные  ворота на железные), заносил удачные словечки в блокнот. Сидел и курил на новой, с очень удобной спинкой скамейке в берёзовой рощице. И только после рощицы добрался до Бориса Осиповича.
Веранда получилась прекрасной. Теперь здесь свободно помещаются диван, обеденный стол и плетёное кресло-качалка. Естественно, что пили чай и говорили о поэзии на веранде. Потом Борис Осипович читал своё новое. Да, хороши, гениальны. Но стихи Евгения Александровича Антону Павловичу нравятся больше. Огня в них, что ли, больше? Вот опять два одинаковых слова рядом  - «больше» и  «больше». После, найдя в словаре синоним, обязательно исправить, сейчас – подчеркнуть.
У Бориса Осиповича Антон Павлович пробыл три часа. В общей сложности прогулка заняла шесть  с половиной. Почти рабочий день. Прекрасно! Лень – первый враг творчества. И, пожалуй, единственный. Нет, ещё зависть к чужому таланту. Но более, если себе не лгать, к чужому успеху.
Работать, работать, работать… Без устали. Не понравилось? Тогда переделывать, переделывать и переделывать…
Уже засыпая, уже чувствуя, как одеяло, подушка и тело превращаются в тёплое единство, Антон Павлович заставил себя встать и подойти к пишущей машинке. Чтобы сесть (вот так – в пижаме!), исправить начало и добавить эпиграф.
Не «В Переделкино», а просто «Переделкино». Эпиграф же такой: «Не место красит человека, а человек место». Да, банально, но пока так. Если что, эпиграф можно переделать. Но эпиграф должен быть обязательно. А если взять строку из Жени? Нет, лучше Борину.  Завтра решу. А сейчас спать, спать, спать!

20.09