Последние дни. Глава 5

ГЛАВА 5
За следующую неделю произошло примерно все, что вообще могло произойти. Землетрясения по всему миру стали почти что нормой, в засушливых регионах саранча уничтожала посевы, в регионах влажных все больше людей болели странными кожными болячками, которые не то чтоб убивали, но сильно портили жизнь и внешний вид. Вишенкой на торте стал неожиданный для всех, даже самых умных экспертов, бунт в США, который благодаря цепи совершенно дурацких случайностей привёл в кресло президента Штатов того самого всемирно известного блогера Зевана.
В разных частях света почти одновременно водоросли, считавшиеся эндемиками трёх с половиной озер, внезапно окрасили воду в кроваво-красный цвет.
Ночной гул, так огорчивший Кирюху и ставший новой ночной нормой, со временем изменил тональность и стал похож на натуральные вопли, одновременно издаваемые миллионом людей. Григорий рассказал, что буквально год назад зачем-то купил производственную линию по изготовлению берушей и что за последние 3 дня сделал на их продаже на Озоне больше денег, чем за последние 5 лет на всем вместе, и что, были бы времена поспокойней, уже бы выбирал себе дом в Испании.
Главным событием для наших героев же стало то, что Олег повесил в бар огромный телек, который постоянно крутил новости.
— Вы все равно эту муть обсасываете, так хоть над телефонами своими висеть не будете, — сварливо бурчал Олег, хотя гости бара начали подозревать, что ему тоже интересно, что в мире происходит.
В остальном все было достаточно спокойно. Дядя Саша травил армейские байки, Григорий травил смешные до одури и настолько же пошлые анекдоты, которых знал великое множество, Кирюха, освоившись в спектре политических взглядов новых друзей, скорректировал относительно этих взглядов свои патриотические монологи и даже стал приятным собеседником.
Лев и Валя все чаще тихо общались между собой, иногда даже держась за руки, а несколько раз, заметил Кирюха, даже уходили после барных посиделок в одну сторону, хотя Лев жил на Маяковского, а Валя где-то на Советских улицах. Поражение в битве за Валино сердце, которую никто, кроме него, не заметил, Кирилл признал и в целом стал относиться ко Льву почти с расположением, даже несмотря на то, что подозревал его в том, что он еврей.
Все чаще и ярче в беседах участвовал Олег, который оказался глубоким эрудитом и большим знатоком истории. Гостей особенно забавляло, что о многих исторических событиях он рассказывал как их непосредственный участник, но такие странности человеку, живущему в Питере, принято прощать, мало ли, каких академиков он отпрыск.
Особенно подробно он давал исторические справки о случаях, сходных с происходившими в наши дни. На каждое новое землетрясение или эпидемию он, с указанием точной даты, рассказывал, что было уже такое же в этих местах, и в целом ничего страшного после этого не произошло. Понятным образом такие исторические лекции успокаивали гостей, поэтому атмосфера в баре была не в пример лучше, чем на улице.
— В Помпеях же гораздо страшнее было, — рассказывал Олег, комментируя сегодняшнее извержение Везувия. — Тогда же ни сирен оповещения не было, ни сейсмологов, даже слова «эвакуация» никто не знал. Просто за одну ночь весь город засыпало раскаленным пеплом! Тринадцать тысяч семьсот тридцать два человека погибло, ещё в Геркулануме две тысячи четыреста тридцать, ну и в мелких селах чуть меньше тысячи.
— Откуда такая точность, Олег? — спросила Валя. — Прям тринадцать тысяч семьсот тридцать два!
— Хобби у меня такое, — смутился Олег. — Историю изучать люблю.
Диктор в телевизоре рассказывал о международной повестке. Армии всех стран мира, что стояли в разных частях Синайского полуострова, пришли в движение. Кадры были такие эпичные, что захватывало дух — общий контингент экспертами определялся в районе двухсот миллионов человек. Дядя Саша смотрел на это с недовольством, но вслух авторитетно говорил, что сам факт того, что такое количество людей может организованно исполнять приказы и не умирать просто от совершения маневров, — это чудо чудное, и впервые на свете происходит.
Потом в эфире была нарезка из видеороликов со всех концов Земли: вулканы, лава, мор скота, очереди за гуманитарной помощью, переполненные больницы. Все это происходило где-то далеко, но с каждым днем все ближе и ближе к местам, про которые наши герои могли сказать «я там был».
Следующий сюжет был про новую власть в США, мол, Зеван и его команда — люди, хоть и случайные, но вроде как неплохие. В штатах, где поспокойней, они за счет медийной базы лидера быстро организовали добровольные сборы денег с населения, для того чтобы помочь населению тех штатов, где дела были совсем плохи, США обильно снабжали страны третьего мира лекарствами и гумпомощью и даже вроде как ничего не просили взамен. На инаугурацию Зевана собрались лидеры со всего мира, не помешал даже пепел в воздухе и сложность международных путешествий.
Единственное, что вызывало вопросы, так это то, что Зеван избыточно активно делал заявления относительно ситуации в Израиле и его окрестностях, хаотично поддерживал и критиковал многочисленные стороны противостояния и ещё более активно отправлял оружие и военную технику почти всем участникам Великого Стояния, что сильно шло вразрез с его общей миролюбивой и гуманистической позицией.
— Сильный лидер так и должен себя вести, — важно разъяснял Кирюха. — Вот как наш или тот же Нетаньяху!
— Он себя ведет так, как ему должно себя вести, — серьёзно сказал Олег и, увидев немой вопрос в лицах гостей, добавил: — С точки зрения исторических процессов.
— Это типа как «невидимая рука рынка»? — спросил Григорий.
— Ну почти, только не рынка. Как только человек становится историческим персонажем, тем более такого уровня, воля и личные цели становятся недоступны. Просто делаешь, что должен…
— …и будь что будет? — перебил Лев.
— Все будет, как должно быть, и по-другому не будет, — ответил Олег серьёзно.
— И как будет-то? — спросил Кирюха.
— Как-то нормально. Еда, вода, дела всякие, — отшутился Олег, показывая, что не жаждет продолжать этот разговор.
— Ой, хватит вам о скучном, — прощебетала Валя. — Олег, а расскажите ещё про Помпеи!