Последние дни. Глава 6

ГЛАВА 6
Лев с Валей стояли у Бара и курили. У них вроде как завязались отношения, обещавшие стать если не долгими, то, по крайней мере, очень приятными, что очень помогало переживать тревожность последних недель. Лев шутил, что «нашёл свою любовь перед Концом Света», Валя просила его не говорить глупостей, но сама была очень рада быть «своей любовью», пускай даже и в такие ревущие времена.
Вдали показалась фигура, похожая на Кирюху, и приветливо помахала рукой. Фигура приблизилась и оказалась не просто Кирюхой, но Кирюхой довольным.
— Выспался! Спасибо Гришке, подогнал беруши, наконец-то ночь проспал без воплей этих!
— Кирюх, они ж буквально копеечные, рублей сто, чего ты их раньше-то не купил? — спросил Лев.
— На халяву и уксус сладкий, — засмеялся Кирюха. — А тут в две стороны польза, и сам не заплатил, и капиталиста эксплуатирую!
К троице подошли Дядя Саня и Григорий и поздоровались.
— Пойдёмте, пожалуйста, пить, — сказал Дядя Саня. — Я с утра самого новости смотрю, и мир мне мерзок и противен.
Компания зашла в бар. В баре, на удивление, сидела группа людей. Один из них уже был знаком нашим героям, это был тот самый мужчина в костюме, остальные двое были незнакомы, но столь же примечательны. Один был ужасающе худым, перед ним стояла тарелка, полностью груженная нехитрой барной снедью, которую он жадно поедал. Второй был бледным, почти зелено-синего оттенка, который бывает у сильно больных людей, но держался бодро, даже почти нарочито бодро. Одеты гости были дорого и со вкусом.
Дядя Саня побледнел, завидев троицу в их истинном облике, но быстро собрался и разместился за стойкой, поздоровавшись с Олегом за руку. Рядом сели Лев с Валей, Кирюха и Григорий.
Троица вела диалог с барменом. Со стороны казалось, что четверо профессионалов обсуждают что-то рабочее, только вот темы были самые странные.
— Я, честно говоря, впервые такое вижу, — сказал Худой, запихивая в рот целиком огромную немецкую сосиску. — Я все понимаю, перепроизводство, изобилие, фермеры, но работать же невозможно. Кто-то же должен был вот это все спланировать, обеспечить…
— Антибиотики, блять! Противовирусные препараты! Вакцинация! Ты мне рассказываешь про плохую организацию? Я все тропики, как собака, на карачках прополз, в каждое село, в каждый хутор заглянул! — взорвался Бледный. — Только я за порог, они в больницу! А спросят же с меня!
— Я просто не понимаю, как это произошло, — как будто сам себе сказал Бриони. — Я тут, а должен быть там, — кивнул он на телевизор, где шёл репортаж про передвижения войск в израильской пустыне.
— Так я тебе говорю, поля не взошли, а они едят три раза в день! Что они едят-то? — срываясь на визг, не унимался Худой, внезапно с легким отвращением взглянув в свою тарелку. — Даже вот мясо, картошка, сыра три вида, и где? У полярного круга! Нет, ну серьёзно! Я жаловаться буду!
— Кому? — ответил Бледный. — Все, кому не все равно, — либо вот тут с тобой, либо сами в говне по уши. Все через жопу, а столько подготовки!
Бармен Олег с широченной улыбкой сказал:
— Я что-то такое предвидел, поэтому я тут. Формально на рабочем месте, на деле — итальянская забастовка.
Странная троица, замолчав, посмотрела на Олега.
— Знаешь что, гм… ОЛЕГ!.. Иди в жопу! — злобно огрызнулся Бриони, и Олег засмеялся в голос.
Завсегдатаи бара, все это время молча наблюдавшие за перепалкой Олега и его друзей, выглядели оцепеневшими, но олегов смех, громкий, как удар в барабан, и гулкий, как эхо в горах, вывел их из оцепенения.
Знакомые Олега тоже замолчали, будто бы только сейчас увидев других посетителей в баре.
— А эти… они… ну, ты понял? — будто боясь сболтнуть лишнего, начал было Худой, вопросительно глядя на бармена.
— Дядя Саня, седой который, в курсе. Остальные в любом случае все поймут минут через… сколько?.. — Олег вопросительно посмотрел на мужчину в Бриони, тот, не отводя взгляда от телевизора, поднял ладони, показывая десять пальцев. — Ага, через 10 минут. Короче, можно особо уже ничего не скрывать.
Худой и Бледный облегченно вздохнули, и лица, и весь их внешний вид начали меняться. Худой, казалось, похудел ещё сильнее, глаза его ввалились, а все видимые части тела казались костями, обтянутыми кожей. Рот его внезапно стал больше, расположившись буквально от уха до уха, и когда он улыбнулся нашим героям, те увидели, что зубов у него великое множество, вроде бы даже больше сотни.
Бледный тоже изменился, кожа его стала будто восковой, как у трупа, в уголках глаз и рта стала видна запёкшаяся кровь, а из носа стекала бесконечная гнойная сопля. Валю начало тошнить. Дядя Саня мрачно улыбнулся. Григорий протер глаза, надеясь развеять морок, а Кирюха громко и как-то очень отчётливо спросил:
— Вы что, блять, такое, мужики?
— Это Голод и Мор, — сказал Олег и мотнул головой, ставшей голым черепом, в сторону мужчины в костюме. — А Войну вы уже видели.