Голый король

Все родом из детства, из тех сказок, что мы читали. И с возрастом смысл каждой сказки расширяется благодаря приобретенному жизненному опыту.
У меня родилась своя трактовка голого короля.
В чем главный психологический феномен «голого короля»?
Такой человек сам свято верит в свой нарисованный образ — воина, мыслителя, непостижимого бунтаря, вершителя судеб. Он надувает щеки, транслирует холодное высокомерие, лихачит на мотоциклах, сыплет снисходительными фразами вроде «гештальт закрыт», создавая вокруг себя ореол недосягаемой сложности.
А окружающие (и любящая женщина в первую очередь) из своего благородства, тепла и открытости начинают дорисовывать ему эти царские одежды:
Молчание принимают за «глубокомыслие»,
Эгоизм и трусость — за «непростой характер»,
Мелочность и меркантильность — за «жизненный опыт»,
Бегство от ответственности — за «жажду свободы».
И трагедия (а в итоге — освобождение) наступает ровно в тот миг, когда пелена спадает. Стоит убрать проекции и посмотреть трезвыми глазами — и весь этот «гранитный монумент» рассыпается в труху.
Под роскошной мантией не оказывается ни мужества, ни верности, ни элементарной душевной щедрости. Только мелкое тщеславие, страх и абсолютная пустота.

Что это было? Морок? Наважденье?
Зачем я столько лет искала свет
В твоём скупом и плоском отраженье,
Где глубины и близко вовсе нет? 
Зачем любила? Почему так долго
Кормила верой призрачный фантом,
Молилась на труху и на осколки,
Мечтая выстроить надёжный дом? 
А там — лишь грош цены, душонка мала,
Тщеславие, убогость, пустота...
Сама тебе корону отливала
И верила в корону неспроста. 
Сорвался плащ — и рухнула броня:
Король-то голый! Смехотворен, нищ!
В скупой душонке — капли нет огня,
Лишь холодок убогих пепелищ. 
Я выдумала силу, мудрость, страсть,
Искала океаны в мелкой луже.
И как вообще смогла я так упасть,
Считая, что никто мне так не нужен? 

Что это было? Просто сон ослепших,
Тяжёлый морок в памяти моей.
И на руинах чувств, почти что отболевших,
Я наконец-то стала чуть взрослей.