Квартира для Зои. Глава 10. В монастыре

Перебрав всех, кого знала, Зоя так и не нашла, к кому можно обратиться. Зато собираясь в субботу на Всенощное бдение в храм поняла, что решение рядом. После службы, когда разошлись исповедники, Зоя подошла к отцу Василию.
— Батюшка, я не на исповедь, и не задержу Вас. Надо посоветоваться.

Она коротко изложила свою просьбу. Немолодой отец Василий, высокий, немного грузный, с неожиданно молодыми голубыми глазами, выслушал внимательно.
— Что же, дело хорошее. Я несколько лет был духовником этого женского монастыря, о котором Вы сказали. Матушка смиренная, рассудительная. Думаю, она поможет превратить драгоценности в деньги, найдёт нужного надёжного человека. Я с нею поговорю по телефону. И спрошу Кирилла, сможет ли он съездить с Вами в монастырь. Вам без охраны нельзя, — и священник тепло улыбнулся.

Никакого Кирилла Зоя не знала, видимо из другого прихода человек. А вот Зою отец Василий очень хорошо знал, последние лет пять она только к нему на службы ходила. И на исповеди, конечно. Знал он и о разводе, много раз плакалась Зоя, что сил нет терпеть хамское отношение мужа, и что решилась уйти от него, хотя бы на время, вдруг до него дойдёт и он изменится. На что батюшка сказал, вздыхая:
— Если бы он в храм ходил и хотел меняться, то Господь бы помог.

Через неделю Зоя, выходя из храма после Литургии, заметила сидящего на лавочке незнакомого темноволосого, с небольшой бородкой и сединой на висках, крепкого сложения мужчину. Она видела его мельком на Литургии, на исповеди был, но не причащался.

Он поднялся Зое навстречу. Она, худенькая, в платке и длинной юбке, выглядела совсем девочкой, только морщинки вокруг карих глаз и рта выдавали возраст. Сразу догадалась, что это и есть обещанный батюшкой провожатый.

Договорились о том, что поедут в следующую субботу утром. И всю неделю до поездки Зоя вспоминала об этом Кирилле. Хоть немного мысли эти перебивали водоворот воспоминаний о бывшем муже.

Звонила Валентина, которая чуть поубавила прокурорский тон, но всё равно напористость свою укротить не смогла:
— Толя попросил позвонить. Плохо ему без тебя, говорит, чтобы ты возвращалась. Он соскучился. Тяжело ему, сама понимаешь. Без женской руки дом не дом, всё приходится самому делать. Я забегаю иногда, борщ ему варю. Квартиру запустил совсем, смотреть жалко. Ты бы бросила кочевряжиться и пожалела мужика. А то смотри, я ему мигом бабу найду, локти потом кусать будешь.
— А чего же он сам не позвонил, не попросил вернуться.
— Гордость не позволяет, сама понимаешь. Знает себе цену.
— Ну вот пусть со своею гордостью и живёт.
Валентина запыхтела, и, пока не успела ничего сказать, Зоя нажала на красную трубку.

В субботу Кирилл позвонил, и на его серой машине они сначала заехали в банк. Оттуда Зоя вышла, прижимая сумочку к груди. Поехали. Полями, через лес, деревеньками. В дороге они почти не разговаривали. Зое хотелось присмотреться к Кириллу поближе. Хотя зачем. Он появился в её жизни и исчезнет. Мимолётное знакомство, надо ли силы тратить, которых и так почти нет. Чувство вины иссушило Зою, но о возвращении к бывшему мужу не было речи. Снова в этот громкий прокуренный ад, пропитанный пренебрежением? Нет.

Они ступили на территорию монастыря, и все переживания и беды остались за спиной, за высокими монастырскими воротами. Монастырь окружала белая каменная лента ограждения. Огромный старинный Никольский храм был в плачевном состоянии,  но шли восстановительные работы. Он был в лесах, сверкали новые купола с крестами, на колокольне висели колокола.

Кирилл и Зоя сначала вошли в действующую  маленькую деревянную церквушку рядом. Помолились, приложились к иконам. Потом отправились в старый храм. Там не было полов, только кирпичные столбики. Стены темнели огромными пятнами обвалившейся штукатурки. Высокие окна были забраны решётками, но были почти без стёкол.
— Раньше здесь был склад зерна, и хорошо, что не взорвали, как многие церкви в округе. За храмом полуразрушенные келии, — рассказала маленькая, подвижная, как птичка, монахиня, — Мы своими силами отремонтировали несколько келий, в них и живём.
— А сколько у вас монахинь? — спросил Кирилл.
— Девять. Среди них и мама настоятельницы, приехала дочь повидать, да так и осталась. У нас тут хорошо. Господь посылает помощников, восстанавливаемся.
— А где настоятельница?
— Найдём сейчас. Хлопочет где-то, ей за всем досмотреть надо.

Зоя всё мельком поглядывала на Кирилла. Здесь, в монастыре, его отпустило внутреннее напряжение, что было в дороге. Черты лица расправились, стали правильными, иконными даже. Он был погружён в свои мысли, но Зоя чувствовала, что незримо включена в круг его заботы и внимания. Придержал дверь, разговаривая с монахиней, стоял к Зое вполоборота, не забывая о ней в общении. Толя бросил бы её в такой ситуации, ушёл бы и не оглянулся.

Нашлась настоятельница Иоанна, с крестом на груди, похожая на колокол с островерхой шапочкой. Полноту её скрывало одеяние, лицо излучало материнскую заботу и некоторую отстранённость. Словно она обитала одновременно в двух мирах, мирском, с его заботами, и горнем, где кроме молитвы нет ничего.

Прошли в её келию-кабинет. Компьютер на столе, с кучей бумаг и книг. Узкий высокий шкаф, кровать, застеленная тёмным покрывалом. Длинная полка над кроватью, заставленная иконами. Никаких зеркал и цветов.
 
Матушка  терпеливо выслушала Зою, на которую напало волнение, спокойно приняла драгоценности и убрала в ящик стола, заперев его на ключик. И ровным нежным голосом сказала:
— Спаси вас Бог. Сходите в церковь деревянную Успения Пресвятой Богородицы, подайте записки на вечное упокоение Ваших родных, сорокоусты, заказные записки напишите, денег никаких не нужно.

Такое тепло шло от матушки Иоанны, что Зое захотелось обнять её, но она не посмела попросить об этом.