Первый самостоятельный ремонт. Экзамен Анисимова

Запомни, паря, — Василий Васильевич пустил густой сизый дым из своей старой трубки, ткнув заскорузлым пальцем в разобранный на верстаке агрегат. — Топливный насос высокого давления — это сердце правого движка. Ошибешься на долю миллиметра в зазоре плунжера, недотянешь гайку распределителя — и на форсаже струя керосина сорвет факел. Истребитель захлебнется. Понял?Ванечка Клюев, затаив дыхание, кивнул. Перед ним лежал ворох прецизионных деталей. Васильевич впервые оставил его один на один с узлом. Рядом крутился Анисимов, якобы искавший нужную выколотку, но на самом деле зорко следивший за каждым движением стажера.— Ты ему не подсказывай, Миша, — пригрозил Васильевич, уходя к заправщику. — Пусть сам думает. Руками чувствует.Ваня взял микрометр. Пальцы, еще хранившие шрамы от замка фонаря, работали на удивление аккуратно. Он осторожно смазал зеркало плунжера авиационным маслом, завел его в гильзу и аккуратно, шаг за шагом, по схеме, проверенной Пиняевым, затянул крепеж динамиметрическим ключом до заветного щелчка.Когда старый техник вернулся и молча проверил люфты индикатором, на его строгом лице скользнула едва заметная ухмылка:— Ну что... Плотненько сел. Зазоры — сотка в сотку. Пиняев, тащи агрегат на стенд КИПиА, пустим керосин под давлением!Стенд взвыл, имитируя максимальные обороты турбины. Стрелки манометров замерли на рабочей отметке. Сухо, ни единой капли мимо дренажа. Ванечка выдохнул — его первый самостоятельный ремонт выдержал проверку.Испытательный полет: Цель на экране радара— Спарка-ноль-второй, исполнительный разрешаю! — раздался в наушниках голос диспетчера.На этот раз Су-27УБ уходил в небо с новой радарной системой, которую Ваня паял вместе с Пиняевым, и с тем самым насосом, который он перебирал под присмотром Васильевича. В передней кабине шла Татьяна Трофимова, во второй — Марина Никифоровна Беленькая.Машина оторвалась от полосы с оглушительным ревом и свечой ушла за облака, на дальний полигон. Наземная бригада сгрудилась у экранов КИПиА в ангаре. Пиняев судорожно стучал по клавишам приемного терминала, ловя телеметрию.— Радар запустился, сигнал чистый! — крикнул Пиняев. — Фазированная решетка выдает сто процентов мощности. Клюев, твои шлейфы работают!На высоте восьми тысяч метров, над глухими лесами северного полигона, экран в кабине Трофимовой вдруг выдал четкую, пульсирующую отметку на самой границе зоны видимости. Старая система этот сектор вообще не брала.— Командир, вижу цель! — напряженно доложила Таня. — Идет на сверхмалой, прячется в складках рельефа. Скорость — девятьсот, курс — триста пятнадцать. Нас не видит.— Вижу и я, Танюха, — отозвался звенящий голос Марины Никифоровны. — Вот это КИПиА выдала! Пиняев, паря, вы утерли нос заводским конструкторам. Таня, крути левый вираж, заходим «нарушителю» в хвост. Зафиксировать условный захват!Новый радар намертво «приклеился» к цели, несмотря на активные помехи, которые симулировал полигон. Модернизация прошла идеально — бригада Беленькой снова доказала, что способна творить чудеса с любой техникой.Торжественный праздник и кулинарный шедевр «Крыло Победы»Когда истребитель, победно взвыв турбинами над крышей ангара, зашел на посадку и замер на стоянке, наземная команда устроила пилотам настоящую овацию. Ванечку Клюева Мирон Токарев и Смекайло-де-Цопфи подхватили на руки и дружески потрепали по загривку.— Наш мозг! Наш мастер! — кричал Смекайло. — Насос держит, радар видит! Де у Цопфи были глаза, когда мы его просто стажером считали?!Но главный сюрприз ждал всех в столовой. Ангелина Викторовна Мельник превзошла саму себя, приготовив к торжественному возвращению экипажа монументальный кулинарный шедевр. При виде его даже строгая Марина Никифоровна удивленно приподняла брови.По центру стола на огромном зеркальном подносе высился запеченный окорок дикого кабана, искусно выложенный в форме стреловидного фюзеляжа истребителя. Блюдо получило гордое название «Мясной монумент "Крыло Победы"».— Ну-ка, гвардия, по местам! — скомандовала Ангелина Викторовна, сияя от гордости. — Рассказываю спецификацию! Окорок мариновался сутки в брусничном соке, можжевеловых ягодах и темном пиве. Запекался в ржаном тесте, чтобы весь сок остался внутри. Крылья нашего «самолета» выложены из хрустящих, запеченных с розмарином ребер, а вместо сопел двигателей — фаршированные острым сыром и чесноком печеные яблоки! А соус к нему — горячий, из лесной клюквы и дикого меда, жгучий и сладкий одновременно!— Ну, Викторовна... Это не просто заправка, это стратегический запас! — восхитился Анисимов, берясь за нож.Марина Никифоровна прошла к главе стола, сняла летную куртку и посмотрела прямо на Ваню. В ее взгляде больше не было грозы — только глубокая, искренняя гордость.— Ну что, братва, — негромко, но веско сказала Беленькая, поднимая кружку с чаем. — Машина поет, радар видит, насос качает как часы. Ваня Клюев сегодня сдал свой главный технический экзамен. Теперь ты, паря, полноправный хозяин этого гаража. Василий Васильевич, наливай парню полную кружку брусничного взвара. За нашу команду! За «Крыло Победы»!— Ура! — в один голос рявкнула братва, и дружный звон кружек потонул в аппетитном хрусте корочки и веселом хохоте авиационного братства.