Четыре животных Апокалипсиса ходатаи за человечест

Четыре животных Апокалипсиса: ходатаи за человечество

Эссе о том, как четыре существа из Откровения 4:6–8 могут скрывать имена четырёх героев человечества. Эта статья — публицистическая гипотеза. Библейские цитаты подлинные. Исторические факты — реальные. Связь между ними — авторское предположение, а не вероучительное толкование.

________________________________________
Текст, который все читают и никто не понимает

«И посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как будто человека, и четвёртое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырёх животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днём, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Откр. 4:6–8).
Эти строки — среди самых таинственных во всём Священном Писании. Апостол Иоанн, сосланный на остров Патмос, видел небесный престол, а вокруг него — четыре существа, которых традиция называет «животными» (по-гречески ;;; — «живущие»). Они не похожи на обычных зверей: у каждого шесть крыльев, всё тело покрыто глазами, и неумолчно звучит их песнь — «свят, свят, свят».
Традиционное толкование, восходящее ко II веку, видит в этих четырёх существах символы четырёх евангелистов: лев — Марк, телец — Лука, человек — Матфей, орёл — Иоанн. Другая линия толкования, идущая от пророка Иезекииля, усматривает в них херувимов — высший ангельский чин, который несёт престол Божий. Третье толкование, опирающееся на пророка Исаию, связывает их с серафимами — огненными существами, чья песнь «свят, свят, свят» дословно повторяется в Апокалипсисе.
Но, возможно, в этих образах скрыт ещё один слой смысла — тот, который указывает на всечеловеческое измерение спасения.

Истоки видения: Иезекииль и Исаия

Чтобы понять, о ком говорит Иоанн, нужно обратиться к двум ветхозаветным пророкам.
Пророк Иезекииль, находясь в вавилонском плену, увидел «подобие четырёх животных» — у каждого по четыре лица: человека, льва, тельца и орла. Число четыре, как отмечают толкователи, символизирует пространственную полноту — все стороны света, весь тварный мир. Пророк Исаия, напротив, видел серафимов — у каждого по шести крыльев, и они взывали: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!» (Ис. 6:3).
Иоанн в Апокалипсисе соединяет обе традиции: от херувимов Иезекииля берёт четыре лика, от серафимов Исаии — шесть крыльев и тройное «свят». Получается, что эти существа — не просто ангельские чины, а образ полноты всего живого, собранного вокруг престола Творца. Но кто представляет это «всё живое»?
Дальше начинается самое интересное.
Четыре лика — четыре расы, четыре ходатая
Если четыре животных символизируют полноту тварного мира, то логично предположить, что они охватывают всё человечество. Четыре лика — четыре великих расы, населяющие землю. Но кто стоит за каждым ликом?
Писание не называет имён. Однако в нём есть указания, позволяющие провести параллели. Каждое из четырёх существ «исполнено очей» — это всевидение, мудрость, духовный опыт. Каждое «ни днём, ни ночью не имеет покоя» — это непрестанное служение, ходатайство. И каждое носит определённый образ, который можно сопоставить с конкретным культурным архетипом.
Рассмотрим каждую фигуру.

Первое животное, подобное льву: Конфуций и жёлтая раса

Лев — символ царственного достоинства, силы и непреклонности. В библейской традиции лев охраняет престол, стоит «с правой стороны» (Иез. 1:10). В древнем Китае лев — страж закона и порядка, каменные львы стоят у входа в храмы и дворцы.
Конфуций (ок. 551–479 до н. э.) — человек, которого китайская традиция назвала «величайшим мудрецом» — вполне соответствует этому образу. Он был стражем закона Неба, не боявшимся говорить правду даже сильным мира сего. Когда местные правители проводили церемонии, превышавшие их статус, Конфуций открыто выражал неодобрение. Он осуждал чиновников за непомерные поборы с крестьян и отказывался признавать их своими учениками. В 51 год он стал министром юстиции царства Лу, но, столкнувшись с произволом власть имущих, вместе с учениками ушёл в добровольное изгнание, в котором провёл четырнадцать лет.
В «Лунь юй» («Беседах и суждениях») Конфуций говорит: «В пятьдесят лет я познал волю Неба». Под «волей Неба» (тянь мин) он понимал небесные законы, разлитые во Вселенной, определяющие правильный порядок вещей. Это прямая аналогия с библейским понятием скрижалей завета — Конфуций, как лев, охранял закон Божий, запечатлённый в сердце человечества.
Его последователь Мэн-цзы (372–289 до н. э.) сформулировал тезис о праве народа на восстание против недобродетельного правителя. Конфуцианские учёные-чиновники на протяжении двух с половиной тысячелетий оставались хранителями нравственного закона, не боясь противостоять даже императорам. Это и есть «львиная» смелость, о которой говорит Апокалипсис.
Конфуций учил: «Благородный муж с достоинством ожидает велений Неба». Его этическая система, построенная на человеколюбии (жэнь), справедливости (и), ритуале (ли), мудрости (чжи) и доверии (синь), стала для жёлтой расы тем же, чем Десять заповедей стали для семитического мира — фундаментом нравственного закона. Заслужив право стоять у престола как лев, он получил возможность ходатайствовать за народы Восточной Азии.

Второе животное, подобное тельцу: Моисей и красная раса

Телец (бык) — символ жертвенности, выносливости и священства. В системе тетраморфа телец ассоциируется с крестной жертвой и священническим достоинством. В Древнем Египте бык Апис был священным животным, олицетворением божественной силы. В Израиле телец — жертвенное животное, чья кровь скрепляет завет с Богом.
Моисей — египетский принц, выросший при дворе фараона, — вывел народ Божий из египетского плена. Библия сообщает, что из Египта вышло до шестисот тысяч мужчин, не считая детей (Исх. 12:37). Через три месяца после исхода у горы Синай Моисей получил от Бога Десять заповедей — каменные скрижали завета. Он ходатайствовал за народ, когда тот впал в грех золотого тельца, и его молитва отвела Божий гнев (Исх. 32:11–14).
Парадоксально, но именно золотой телец, которого израильтяне отлили в отсутствие Моисея, стал причиной его гнева и разрушения скрижалей. Телец — образ, который в данном контексте обретает глубочайший символический смысл: Моисей боролся с ложным образом тельца, чтобы утвердить истинный. Он сам стал «тельцом» — жертвенным служителем, выносливым пастырем, ведущим народ через пустыню сорок лет.
Но почему «красная раса»? Египтяне, ливийцы, народы Северной Африки и, в более широком смысле, коренные американцы — все они в древней этнографической традиции связывались с красным цветом кожи. Египет, откуда Моисей вывел народ, был центром «краснокожей» цивилизации. Моисей, принц Египта, выросший среди египтян и впитавший их культуру, был связан с этим миром нерасторжимыми узами. Выведя израильтян из рабства, он одновременно засвидетельствовал ценность и достоинство народов, среди которых жил и которые покинул.
В Книге Исход сказано: «И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу» (Втор. 34:10). Этот высочайший статус делает его естественным ходатаем за ту часть человечества, с которой он был исторически связан.

Третье животное — лице, как у человека (обезьяна): Хануман, преданный Раме

«И третье животное имело лице, как человек» (Откр. 4:7).
В Синодальном переводе стоит «имело лице, как человек». Но в греческом оригинале слово «;;;;» — живое существо, а описание «лице, как у человека» оставляет простор для толкования. В контексте нашего рассуждения мы обращаем внимание на то, что это существо имеет человеческое лицо, но не является человеком полностью — подобно тому, как Хануман, великий бог-обезьяна индийской традиции, имеет облик ванары (человекоподобного существа), но не является человеком в обычном смысле.
Хануман — один из центральных персонажей «Рамаяны», великого индийского эпоса. Он — сын бога ветра Вайю, наделённый невиданной силой и непоколебимой преданностью Раме — воплощению (аватаре) бога Вишну. Его деяние, заслужившее право на ходатайство, описано в «Рамаяне» Валмики: когда демон Равана похитил Ситу — жену Рамы, — именно Хануман совершил невозможное. Он «одним прыжком достиг острова Ланка посреди океана, преодолев пятьсот миль». Он нашёл Ситу, передал ей кольцо Рамы, а затем, «выполнив свою миссию... начал уничтожать все сады вокруг дворца, убивая стражников». Его схватили и привели к Раване — но Хануман, «представившись как посол, чья жизнь, по законам дипломатии, была неприкосновенна», не устрашился. Равана приказал поджечь ему хвост — но Хануман «с горящим хвостом начал прыгать со здания на здание, распространив огонь по всей столице Раваны».
Главная же заслуга Ханумана — его помощь Раме в победе над Раваной. Равана, десятиглавый демон, олицетворял силу зла, сатанинское начало. Когда в битве армия Рамы была ослаблена и многие воины убиты, «Хануман отправился искать восстанавливающую жизнь траву... Найдя травы, он понял, что времени собирать их нет, и в порыве преданности поднял всю гору и отнёс её обратно Раме и его людям». Это деяние — поднятие целой горы ради спасения жизни — стало символом абсолютной преданности.
За свою преданность Хануман получил от Рамы величайший дар — бессмертие. «Господь Рама заверил Ханумана, что он будет присутствовать в каждом храме Рамы, и дал Хануману благословение бессмертия (Чирандживи), и поэтому Хануман ходит среди нас даже сегодня». В индуистской традиции Хануман — один из семи Чирандживи, бессмертных существ, которые «будут жить на земле до конца Кали-юги».
Хануман — олицетворение бхакти, чистой преданности Богу. «Когда я думаю о себе как о теле, я — твой слуга. Когда я думаю о себе как о душе, я — часть тебя», — эти слова Ханумана знает в Индии каждый ребёнок. Его сила, его мудрость и сама его жизнь были подношением Раме — «чистое, бескорыстное служение без тени эго и есть высшая форма бхакти-йоги».
За помощь воплощению Бога — Раме — в победе над Раваной (Сатаной), Хануман получил, по нашему толкованию, право ходатайствовать за негроидную расу. Его обезьяний облик, его «лице, как у человека» — это именно то, что описано о третьем животном Апокалипсиса. И его бессмертие, дарованное ему Рамой, — прообраз того бессмертия, которое стало доступно негроидной расе.

Четвёртое животное, подобное орлу летящему: Кир Великий и белая раса

Орёл — символ царской власти, быстроты и высоты полёта. В библейской традиции орёл ассоциируется с Вознесением, с даром Святого Духа. Но орёл — также и символ империи, владычества, державы.
Кир II Великий (ок. 600–530 до н. э.), известный в древнеперсидских надписях как Куруш, был основателем Ахеменидской державы — первой мировой империи. Его предок Ахемен привёл с севера отряд всадников-арийцев, которые называли себя персами. Само название Арийя («Ария») в древнеперсидских надписях обозначало территорию и народ, из которого вышел Кир. Таджикское посольство в Туркменистане прямо называет Кира основателем «первой цивилизованной Арийской империи».
Но главное благодеяние Кира — не завоевания, а милосердие к побеждённым. В 538 году до н. э. Кир издал декрет, разрешавший иудеям, уведённым в вавилонский плен Навуходоносором, вернуться в Иерусалим и восстановить Храм. Текст декрета, записанный в Книге Ездры, гласит:
«Так говорит Кир, царь персидский: все царства земли дал мне Господь, Бог небесный, и Он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее» (Езд. 1:2–3).
Это беспрецедентный случай в истории древнего мира — завоеватель не только отпускает пленённый народ, но и оплачивает восстановление его святыни из государственной казны. Кир также приказал вернуть храмовые сосуды, захваченные Навуходоносором.
Поразительно, что пророк Исаия, живший за полтора–два столетия до Кира, называет его помазанником Божьим — машиах (мессия):
«Так говорит Господь помазаннику Своему Киру: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы» (Ис. 45:1).
Это единственный случай в Библии, когда не-еврейский царь назван «помазанником» — термином, применяемым к царям Израиля, первосвященникам и, в конечном счёте, к Мессии. Исаия также называет Кира «пастырем Моим» (Ис. 44:28), которому Господь поручил «исполнить всю волю Мою».
Кир, потомок арийцев, принадлежал к той расе, которая дала миру иранцев, индийцев, славян, скандинавов — народы индоевропейской языковой семьи. Его благодеяние народу Божьему — возвращение из плена и восстановление Храма — стало основанием для его ходатайства за эти народы перед престолом Всевышнего. Как орёл, он поднялся над обычными завоевателями древности: не разрушал, а созидал; не порабощал, а освобождал.

Шесть крыльев и непрестанная песнь

У каждого из четырёх существ — по шести крыльев. Этот образ прямо восходит к видению Исаии, где серафимы «двумя закрывал каждый лице своё, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал» (Ис. 6:2). Толкователи объясняют: два крыла, закрывающие лицо, — благоговение перед непостижимым величием Божьим; два крыла, закрывающие ноги, — смирение; два крыла для полёта — готовность служить.
Но шесть крыльев — это и число полноты служения. Конфуций, Моисей, Хануман и Кир — каждый из них служил Богу по-своему, но с одинаковой полнотой отдачи. Конфуций — через утверждение нравственного закона Неба. Моисей — через выведение народа из рабства и передачу заповедей. Хануман — через самоотверженную помощь воплощению Бога в победе над злом. Кир — через милосердие к пленённому народу и восстановление святыни.
И «ни днём, ни ночью не имеют покоя» — их ходатайство не прекращается. Как пишет Исаия о серафимах: «Таковы эти силы, воспевающие Господа чистыми устами, имеющие это постоянным занятием своим». Точно так же Конфуций учил, что благородный муж «неутомимо» совершенствуется; Моисей «сорок дней и сорок ночей» пребывал на горе с Богом; Хануман, согласно традиции, «будет жить среди людей, пока будет жить история Рамы»; Кир, по свидетельству Геродота, «сохранял простые и строгие законы своих арийских предков».

«Глаза спереди и сзади»

«Исполнены очей спереди и сзади» — они видят прошлое и будущее. Это мудрость, накопленная каждой из великих традиций человечества.
Конфуций смотрел в прошлое, к древним царям-мудрецам Яо и Шуну, и через это прошлое созидал будущее китайской цивилизации. Моисей, получив закон на Синае, заложил фундамент, на котором стояли пророки, цари и, в конечном счёте, само христианство. Хануман, живущий бессмертным, видел рождение и гибель империй, смену юг и приход новых эпох. Кир, стоявший на рубеже двух миров — древневосточного и античного, — заложил основу для империи, которая открыла дорогу эллинизму, а через неё — римскому и византийскому миру.

Бессмертие, доступное всем

Главный смысл этого толкования — в идее всечеловеческого спасения. Четыре животных у престола — это четыре великих духа, каждый из которых представляет одну из рас человечества. Они не присвоили себе право ходатайства — они заслужили его благодеяниями, совершёнными ради Бога и Его замысла.
Конфуций — хранитель закона Неба, не убоявшийся чиновников и царей. Моисей — избавитель, выведший народ из рабства. Хануман — преданный слуга, помогший воплощению Бога победить зло. Кир — милосердный царь, возвративший пленённый народ и восстановивший святыню.
Их песнь «свят, свят, свят» — это не просто ангельское славословие. Это свидетельство того, что благодать Божья не ограничена ни одной традицией, ни одной расой, ни одной эпохой. Бессмертие стало доступно всем — потому что в каждой великой культуре нашёлся свой герой, который встал у престола и не смолкает.
Как сказано в Апокалипсисе: «достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил всё, и всё по Твоей воле существует и сотворено» (Откр. 4:11).