Боевое крещение Вани Клюева

Утреннее солнце едва коснулось крыши авиационного гаража, когда над полосой взвился гул двигателей. Сверхзвуковой Су-27УБ Татьяны Трофимовой замер на исполнительном старте для облёта после полярного похода. На спарке вторым пилотом шла сама Марина Никифоровна.Ванечка Клюев, одетый в новенький, еще жесткий комбинезон, стоял у края рулёжки рядом с Василием Васильевичем. Старый техник внимательно слушал рокот двигателей. Вдруг звук изменился — послышался сухой, металлический скрежет, а из дренажного отверстия правого полукрыла хлынула струя керосина.— Отказ гидросистемы правого борта! Заклинило предкрылок, топливо фигачит! — рявкнул в рацию Пиняев, глядя на экраны КИПиА.В кабине истребителя вспыхнуло табло «ПОЖАР/ОТКАЗ ГИДРО».— Командир, фонарь заклинило, аварийный сброс не идет, давлением прижало! — раздался в эфире напряженный голос Тани Трофимовой. Машина превращалась в запертую стальную ловушку, готовую вспыхнуть от малейшей искры.— Спокойно, Танюха, держим тормоза! — гаркнула Марина Никифоровна, пытаясь вручную выбить заклинившую ручку сброса, но та не поддавалась. — Мельник, огнетушители к борту!Пока вся братва срывалась с мест, Ванечка Клюев не думал. В его голове промелькнули слова Анисимова: «Смотри, паря, и учись». Ваня выхватил из инструментальной сумки тяжелый гидравлический ключ и длинный титановый штырь-вороток. Мельком он заметил, как Анжела Власенко и Смекайло-де-Цопфи уже тащили пожарные рукава, разворачивая их на ходу, а Мирон Токарев отсекал подачу топлива на пульт-спутнике.Ванечка взлетел по стремянке к кабине, проскочив сквозь облако керосиновой мороси. Лицо обжег холодный ветер от работающих на малом газу турбин.— Ваня, назад! Рванет! — закричала снизу Ангелина Викторовна, выронив кухонное полотенце.Но стажер не слышал. Он упал на колени прямо на зализанный борт истребителя, подполз к техническому лючку аварийного открытия фонаря снаружи. Пальцы в кровь содрали защелки. Внутри лючка намертво закусило тягу заклинившего предкрылка — именно она заблокировала фонарь.— Марина Никифоровна! Таня! Пригнитесь! — заорал Ваня, срывая голос.Он вогнал титановый штырь прямо в зазор между тягой и шпангоутом, навалился всем телом, используя ключ как рычаг. Мышцы парня вздулись, комбинезон на спине треснул. Нижняя челюсть Вани затряслась от бешеного напряжения.— Ну же, родная, пусти! — прохрипел он.Раздался оглушительный щелчок. Перекушенный титановым рычагом замок сдался. Тяжелый стеклянный фонарь кабины со свистом откинулся вверх. В ту же секунду Василий Васильевич точным ударом огромного огнетушителя сбил пламя с залитого керосином дренажа, а Пиняев из кабины продул систему азотом. Всё было кончено за сорок секунд.Марина Никифоровна, тяжело дыша, сбросила кислородную маску. Медленно, чеканя каждый шаг, она поднялась из кабины и перешагнула на стремянку. Ванечка сидел на крыле, тяжело дыша, его руки дрожали, а с разбитых пальцев капала кровь вперемешку с авиационным топливом.Марина Никифоровна подошла к нему вплотную. Взгляд её был грозным, брови сдвинуты. Вся братва на полосе замерла, ожидая жестокого нагоняя за нарушение техники безопасности.Марина долго смотрела на стажера. Затем её лицо резко отмякло, и она с размаху влепила Ванечке такую звонкую, тяжелую командирскую пощечину, что у того искры из глаз посыпались.— Это за то, что без страховки на крыло полез, паршивец! — звенящим голосом объявила Беленькая.А в следующую секунду она ухватила Клюева за загривок, притянула к себе и крепко, по-медвежьи, обняла, размазывая авиационную копоть по его и без того чумазому лицу.— А это за то, что спас командиров и машину! Настоящий авиатор! Утер нос всем инструкциям! — Марина Никифоровна обернулась к притихшей команде и гаркнула: — Ну, чего встали, как на параде?! Анисимов, тащи бинты и йод! Мельник, парню тройную порцию расстегаев и чаю с брусникой!— Есть, командир! — в один голос рявкнула братва.Старый техник Василий Васильевич довольно ухмыльнулся в усы, аккуратно забирая из рук Вани погнутый титановый штырь: «Ну, паря... Теперь ты точно наш. Завтра лично учить тебя буду топливную арматуру перебирать». А Ванечка, баюкая раненую руку, счастливо улыбался: его боевое крещение в авиационном гараже Беленькой состоялось.