Проект Левиафан Гл. 2

 Колыбель неопознанного

На отметке минус девять тысяч метров приборы сошли с ума.
— Там нет дна, — голос Златы в интеркоме звучал ровно, но её кибернетический глаз щёлкал линзами, меняя фокусировку. —  Илья, мы падаем в пустоту.
— Не отвлекайся на цифры, — процедил Илья сквозь сжатые зубы. Его руки лежали на холодных джойстиках ручного управления.
Это не было похоже на погружение. Это было падение. Илья всем телом чувствовал его — тошнотворное, тянущее ощущение в желудке, знакомое по прыжкам с парашютом. Отремонтированная «Касатка» камнем падала вниз. Носовые камеры транслировали лишь густую, маслянистую черноту, которая рвалась мимо иллюминаторов сплошным потоком.  Не было ни свиста воды, разрезаемой корпусом, ни вибрации от работы двигателей на пределе мощности. Только абсолютная, давящая тишина вакуума.
— Скорость падения сорок метров в секунду... пятьдесят... семьдесят... — голос Златы оставался ровным, но её кибернетический глаз дёргался в нервном тике, пытаясь обработать невозможные данные. — Илья, мы должны были превратиться в лепёшку ещё на тридцати! Давление за бортом отрицательное. Плотность... плотность как у межзвёздного газа!
— Отрицательное? Мы что, падаем вверх?
— Мы падаем в математическую ошибку! Смотри!
Она вывела на центральный экран телеметрию гравитационных датчиков. Стрелка металась между показателями двух G и невесомости. Их швыряло из одной системы координат в другую. Иллюминаторы пошли мелкой рябью — это начинала деформировался титановый корпус под воздействием сил, которых здесь просто не могло быть.

Внезапно тряска прекратилась.
Тело Ильи налилось свинцовой тяжестью, вдавливая в амортизирующий гель кресла. Теперь они не падали. Они висели. Неподвижно. В абсолютно неподвижной среде. За стеклом больше не проносилась тьма — она стала густой, вязкой, как смола, и эта смола медленно, неотвратимо начинала просачиваться сквозь микротрещины в уплотнителях.
— Боров, доклад по корпусу! — рявкнул Илья, не отрывая глаз от приборов. Стрелки замерли на отметках, которых не было в инструкциях. Ни давления, ни температуры, ни гравитации — сплошные прочерки.
— Корпус держит, — голос механика отдавал металлическим эхом. — Эта дрянь снаружи — не вода. Она лезет внутрь.

Злата резко развернулась, её кибернетический глаз вспыхнул красным:
— Я вижу структуру. Это не жидкость. Это единая, неделимая сущность, существующая одновременно в трёх состояниях. Твёрдом, жидком и... информационном.
— Что это значит?
— Мы внутри информационной среды. Кто-то создал здесь компьютер размером с океан. Мы упали не в Бездну, а в чей-то разум.
Тишина стала абсолютной. Только в глубине корпуса беззвучно капала чёрная маслянистая субстанция, скапливаясь у ног.

Боров первым нарушил молчание:
— В чей?
— А вот это и предстоит выяснить, — сказал Илья и потянулся к джойстикам. Они не двигались. Управление заблокировано. Системы жизнеобеспечения работали, но навигация была мертва.
— Ого, нас держат.
— Илья, — голос Борова дрогнул. — Шлюз открывается. Сам. Изнутри.

Люк в кормовой отсек медленно отходил в сторону. За ним был не мрак, не толща воды, не бездна. За ним был коридор. Длинный, освещённый холодным белым светом, уходящий куда - то  вглубь.


— Мы, кажется что - то нашли, — прошептал Илья, поднимаясь. — Или оно нас.

Злата схватила его за руку:
— Не ходи. Это ловушка.

— Нет, это работа, — он посмотрел на неё. — Пятнадцать процентов уже получено. Брата я здесь не оставлю. Ни живого, ни идентифицируемого.

Он шагнул к люку. Чёрная субстанция на полу потянулась за ним, как живая тень.
В голове набатом звучали слова: «Бездна Минковского ничего не возвращает прежним».
Илья сделал первый шаг.
.
Конец 2 главы