Клеймо Арктики

Спустя три недели после безумного вылета в море Лаптевых над Диксоном установилась обманчивая, звенящая тишина. Мороз опустился до минус сорока, выморозив из воздуха последнюю влагу.В ледяном ангаре, где пахло авиационным керосином и разогретым металлом, Марина Никифоровна Беленькая лично помогала Ване Клюеву монтировать обновленный блок «Полярной Совы-ОК». Теперь прибор не был «припаян на коленке» — Ваня заключил его в фрезерованный титановый корпус, защищающий лазерные диоды от вибрации.Марина Никифоровна, перехватив у Вани тяжелый ключ, уверенным движением затянула крепежный болт на пилоне. На ней был все тот же потертый реглан, из-под которого теперь небрежно, но заметно для Вани виднелась пустая петлица — туда раньше крепилась медаль «За спасение погибавших».— Руку держи жестче, Клюев, — негромко сказала она, не глядя на него. — В Арктике слабину в пальцах ни один металл не прощает. Сама знаю. Я ведь на Ил-14 в свое время гайки не хуже мужиков крутила, когда мы на Новую Землю грузы таскали.Ваня замер, боясь спугнуть редкий момент откровения. Марина Никифоровна редко вспоминала прошлое.— Там, на Новой Земле, в восемьдесят шестом, туман стоял такой, что пальцев своих не видно было, — Беленькая опустила ключ и посмотрела на заиндевевшие ворота ангара. — Мы тогда геологов из трещины вытаскивали. Мой штурман, Сережа, парень был золотой на материке. А Севера не выдержал. Когда у нас правый движок чихать начал над скалами, он просто застыл. Сдался. Пришлось мне и за штурвалом бороться, и за него карту читать. Геологов-то мы сняли, и медаль эту мне прямо в Салехарде на комбинезон повесили... Да только Сережка в тот же день рапорт написал и уехал в Краснодар. Навсегда. Арктика, Ваня, она как рентген. Сразу показывает, из чего ты сделан — из стали или из трухи.Она повернулась к Ване, и её строгий, глубокий взгляд потеплел:— В тебе я трухи не увидела. Потому и медаль теперь твоя.Их разговор прервал грохот распахнувшейся калитки. В ангар, вздымая клубы морозного пара, буквально влетел Пиняев. В расстегнутом укороченном пуховике, с растрепанными волосами и огромным кожаным портфелем под мышкой, он выглядел как безумный пророк.— Расступись, авиация! — закричал Пиняев, победно потрясая пачкой бумаг с жирными красными штампами. — Пробили! Зубов в министерстве лично по столу кулаком ударил! «Полярная Сова-ОК» утверждена в серийное производство для всей арктической группировки! Ванечка, тебе выписана премия и представлен приказ на орден Мужества! Марина Никифоровна, вам — официальная благодарность от командующего и новые ресурсные двигатели для спарки!Ваня улыбнулся, но Беленькая лишь спокойно прищурилась:— Двигатели — это хорошо, Пиняев. А ордена на хлеб не намажешь и в бак не зальешь. Что по делу говорят?— А по делу, — Пиняев резко посерьезнел и вытащил из глубин портфеля запечатанный пакет с надписью «Срочно. Полетное задание». — По делу нас прямо сейчас проверяет сама природа. В трехстах километрах к северо-востоку, в районе архипелага Северная Земля, научно-исследовательское судно «Академик Федоров» зажало ледяными полями. Подвижка льда повредила корму, идет торошение. Но главное — на них прет так называемый «ледяной волчок». Мезоциклон. Видимость — абсолютный ноль, плотность ледяной взвеси в воздухе такая, что обычные радары выдают сплошную засветку.Марина Никифоровна мгновенно преобразилась. Расслабленность полярного ветерана исчезла, уступив место жесткой энергетике командира.— Координаты? — отрывисто спросила она.— В пакете. Но учтите, «Федорова» тащит вместе с полем. Нам нужно не просто сбросить им аварийные помпы для откачки воды, а пробить лазером координаты чистой воды — полыньи в двадцати милях от них, куда они могут вывести судно, пока его не раздавило, — Пиняев посмотрел на Ваню. — Ванечка, это твой выход. Новая прошивка «Совы» должна отфильтровать не просто туман, а движущуюся ледяную крошку в эпицентре вихря.через сорок минут Су-27УБ снова выруливал на взлетную полосу Диксона. Ветер бешено свистел в щелях фонаря, а впереди простиралась зловещая серо-белая стена мезоциклона.— Ну что, хозяин арктического неба, — раздался в ларингофоне спокойный, с легкой лукавинкой голос Беленькой. — Проверим твою титановую «Сову»?— Готов, Марина Никифоровна. Набираем высоту, — ответил Ваня, чувствуя, как на его груди под комбинезоном греет сердце старая серебряная медаль.Истребитель врубился в ледяной вихрь, готовый к новому поединку со стихией.