Я люблю тебя шепотом. Эпизод 2

 
Я люблю тебя шепотом. Эпизод 1
http://proza.ru/2013/04/12/2317


  После её исчезновения дни потянулись, словно тонкие нити тумана над океаном — безцветные, размытые, лишённые смысла. Он по-прежнему выходил на берег, но теперь шаги его были тяжёлыми, будто каждая песчинка под ногами впитывала остатки былой лёгкости. Он вглядывался в горизонт, где небо сливалось с водой, и шептал её имя — так тихо, что даже ветер не уносил его прочь.

  Однажды, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая волны в багряно-золотые тона, к нему подошла Саути — женщина из прибрежной деревни. Её глаза, глубокие, как древние колодцы, видели больше, чем она говорила. Она принесла ему тёплый травяной отвар и села рядом, не нарушая его молчания. С тех пор она приходила каждый день — то с едой, то с сухими дровами для очага, то просто с тихим присутствием, которое не требовало слов.

  Саути не спрашивала о ней. Она знала: боль, подобная морской бездне, не терпит суеты. Вместо расспросов она рассказывала ему легенды о духах океана, о звёздах, что падают в воду, чтобы стать жемчужинами, о ветрах, хранящих голоса ушедших. Её голос был мягким, как прибой, и иногда он ловил себя на том, что слушает её, забываясь на миг.
Но по ночам он всё равно возвращался к берегу.

— Почему ты не унёс её? — спрашивал он у океана, протягивая руки к тёмной воде. — Ты ведь мог удержать её , мог спрятать в своей глубине…

  Океан молчал, лишь качал волнами, будто вздыхал.

— Или ты тоже не смог? — шептал он, опускаясь на влажный песок. — Ты тоже лишь наблюдаешь, как уходят те, кого любишь?..

  Он начал писать. Листы бумаги, разбросанные по столу, наполнялись строками, в которых смешались соль слёз и лунный свет. Он писал о её волосах, похожих на ночь, о её руках, лёгких, как дыхание ветра, о её молчании, которое звучало громче любых слов. Но ни одно стихотворение не могло удержать её образ — он растворялся, как пена на песке.

  Саути находила его на рассвете, сидящего у окна с исписанными листами. Она молча собирала их, аккуратно складывала и ставила перед ним чашку с отваром.

— Ты не должен оставаться один, — однажды сказала она, и в её голосе прозвучала не просьба, а тихая уверенность.

— Я уже один, — ответил он, не отрывая взгляда от горизонта. — Просто моё тело ещё не догнало душу.
Она не возразила. Лишь накрыла его руку своей — тёплой, живой, настоящей. И в этот миг он вдруг почувствовал, как сквозь трещины его боли пробивается слабый, но настойчивый луч. Не надежды. Не утешения. А просто — жизни.

  С тех пор он стал замечать мелочи: как утренний туман ложится на траву, как чайки кричат, споря с ветром, как Саути улыбается, когда думает, что он не видит. Он всё ещё говорил с океаном. Всё ещё ждал. Но теперь, когда луна отражалась в воде, он больше не чувствовал, что она зовёт его в пустоту.

Иногда, закрывая глаза, он слышал её шёпот: «Я люблю тебя…»

И отвечал: «Я тоже. Даже если ты — лишь волна, которая ушла в даль…»