Голубеющая чаша озера Малахитовое

Раннее утро сентября было такое светлое, такое солнечное, такое тёплое, что не верилось, что наступила настоящая осень.
В деревне Гусиные дворики пересвистывались шустрые желтогрудые синички. На улице громко горланил петух, собирая свою свита.
Тропа сначала петляла по луговине, терялась между маленькими кустиками ивняка, потом круто поворачивала к лесу, шла краем Зябликова болота, за болотом открывалось озеро Малахитовое.
Всё в осенней тишине леса казалось причудливым и таинственным. Кто - то шелестел в зарослях болотного камыша. Кабаны по краям болота всё перерыли, в поисках сладких корешков, и слышалось их хрюканье.
Тянуло сыростью с болота. Болото поражало взор своей нетронутой, дикой красотой. По всему болоту, виднелись отдельными островками невысокие, корявые, низкорослые берёзки и хилые сосёнки, кусты багульника, голубики, сабельника, по кочкам сочно зеленела изумрудная листва брусничника, а рядом с брусничником, вразброс куртинами тянулись зелёные и длинные нити клюквенника. Местами торчали то чёрные, как обугленные пни, то поваленные бурей с янтарной корой сосны.
За болотом, на берегу озера Малахитовое густые стенки камышей обрамляли вокруг пологие берега водной глади. Сама огромная голубеющая чаша озера Малахитовое была до берегов заполнена голубеющими оттенками небесной глазури.
Стройные ёлочки - подростки, что густо рассыпались по берегам, отражались в голубизну отдающей воде, словно  в воду насыпали купороса.
Пустынно, дико, тихо было кругом. Стайка мальков, уткнувшись в лежащую на мелководье корягу, мелькали чёрными точками в голубеющей воде.
Несколько вразнобой мелких куличков, почти задевая крылышками воду, стремительно пронеслись куда - то. Слышались жалобные громкие крики, чайки кружились над  водой, то резко взмывали вверх, то камнем падали вниз, к мелководью.
Шуршащие густые тростники, словно окантовали левый берег. Было тихо - тихо, тишина необычная давила, тревожила душу, в таких глухих местах и лешие водятся.
Огромное тёмно - розовое солнце шло на закат, садилось за болотом, и с каждой минутой теряло свою силу. Кусты береговых ивняков отбрасывали на берег зыбкие причудливые тени. Вечер наполнялся лесными шорохами и звуками. В сторону осокой заросшего мелководья пролетели чирки, еле - еле видимые в темнеющем быстро поднебесье.