параллельная история

В магазине, под брендом от одного популярного ритейла, в который пришел за добавкой к предстоящей ночи, было светло от освещения светильниками. Даже слишком светло и ярко после вечерней прогулки по дворам опустевшего района. Стало больно глазам, от пребывания в придуманном мире, где нет жалости, остается только одно сожаление в реальности. Пришлось остановиться на пути в кассу, несколько раз зажмуриться, утереть выступившие слезы левой рукой. 
Ведь правая рука держала набранную корзину, не очень полную, по мелочи.
Пока так делал, кто-то обогнал, чуть не столкнувшись со мной, мелькая стройными ножками, плюхая корзинку на прилавок кассы.
Ведь эта наглая девчонка встала впереди, которая до того тоже прохаживалась по торговому залу.
Наверно как всегда назло происходит. Встал за ней, соблюдая дистанцию, от нечего делать принимаясь разглядывать обстановку в зале, заодно перегнавшую покупательницу.
Белая курточка на стройненькой фигурке, хвостик на головке, ноги в сапожках вместе с черными джинсами. Которые плотно обтягивали хорошенькую задницу, для ее невысокого роста.
Девчонка была недурственна по «внешке», шатенка, наверно с карими глазами, не красивая, а так, просто симпатичная на личико, лет двадцати с чем-то, интересно, что она делает здесь?
Покупки для семейного ужина, занять вечернее время, или что-то еще.
Она смотрелась чересчур вызывающе, наверно чтобы привлечь чье-то внимание, в белой куртке, с длинными волосами до поясницы, да еще эти кожаными сапожки до колен с каблуками.
Хотя пофиг на все. Другие есть проблемы в жизни.
Ведь если живешь, то по-любому имеются проблемы, жизненные.
Всякой важности: мелкие, большие, средние.
Она принялась расплачиваться скидочной картой, потом телефоном.
Подумал про нее с раздражением:
— Вот глупая курица! Чего она там копошиться?!
Была другая касса, но за ней стояло трое молодых людей, с развязными манерами.
Поэтому так вышло, зачем себя утруждать излишними приключениями.
Наверно девчонка тоже чувствовала опасность, не торопилась освобождать кассу, принимаясь запихивать купленный товар в магазинный пакет, тихо переговариваясь с кассиршей.
Парни ушли, позвякивая бутылками, через раскрытую дверь, громко смеясь над какой-то пошлой шуткой, девчонка неспеша укладывала покупки в пакет, мне оставалось лишь незаметно нервничать, потирая вспотевшее лицо.
Долго, почему-то долго, кажется мне.
Раньше все было по-другому.
Пространство плывет и размывается, пол уходит из-под ног.
Странно, почему так?
Девчонка показалась очень похожа на мою бывшую жену, как две капли воды, только та постаревшая, а эта молодая, как не бывало тридцати прошедших лет. Наверно не изобретена машина времени или что еще, но так не бывает. Или все-таки случается как всегда с повторением пройденных этапов.
Наверно белые куртки у девушек, новый тренд. Модно, так сказать.
Не помня себя, рассчитался безналом: несколько помидоров, пару консервов, хлеб, 0,5 водки, что-то еще, что-то еще.
— Спасибо.
— Вам  спасибо за скидочку.
— Приходите еще, — устало отозвалась женщина за кассой.
— Угу.
Уложил быстро покупки, дверь магазина послушно открылась, отпуская на свободу.
Бетонные ступеньки крыльца, металлический поручень, все как всегда.
Реальность не исчезает.
Черное небо пока без дождя, облака корчат рожи, точно издеваясь над моими потугами не сойти с ума.
Судьба дает снова второй шанс, но почему-то неохота наступать на старые грабли.
Девчонка не успела далеко уйти, находилась возле крыльца, может она не торопилась пропадать совсем с места. К тому же она обернулась, чтобы посмотреть на меня.
Хотя что тут смотреть на случайного субъекта, не заслуживаю такого пристального внимания, ведь страшен как черт, особенно с похмелья, небритый, опухший, с не перебиваемым запахом перегара,
какой-то еды из местного фастфуда, хотя заглотал перед уходом из дома две таблетки мятного «дирола».
Ее долгий призывный взгляд каких-то раскосых коричневых глаз из-под волос, спадающих на лоб, получился каким-то настойчивым, может даже провоцируя что ли, чуть немного, наверно на некоторую откровенность при нечаянном столкновение двух людей разного пола. Она потом встряхнула волнистой челкой, достала  из сумочки жестянку импортного пива, ловко открыла ее, делая первый глоток.
В горле тут же пересохло, наверно оно холодненькое, только взятое из холодильника, судорожно сглотнул, захотелось выпить чего-нибудь такого, освежающего и пенного, чтобы тоже щелкнула с шипением крышка.
Так просто всегда начинается в обыкновенной истории; куда-то идешь, вроде по каким-то делам, случайно и нелепо встречаешь обаятельную незнакомку, тут в мозгах возникает мимолетная мысль, превращенная в бурную фантазию в красках.
Она разрастается, и разрастается, словно кто-то подкидает семена в плодородную почву.
Будто другой, невидимый «ты» подталкивает тебя в спину, либо неслышно бьет по голове: не будь мямлей, подойди ближе, спроси, прикоснись, пообещай что-нибудь, может это судьба.
Достал сигарету, прошел, остановился, возле нее.
Девчонка без слов, выудила зажигалку, взглянула в лицо пристально, вроде оценивая, передала мне.
Закурил, вернул зажигалку, достал еще одну сигарету в ответ.
Она отказалась, отрицательно помотав головкой, протягивает мне банку с пивом.
Взял, как было тогда, лет тридцать назад, где-то в уличной кафешке, мол, угощайся, мы же друзья.
Девчонка точно как бывшая, наверно ей сделали апгрейд, или перенесли из прошлого, манеры, повадки, ее нельзя предугадать, что произойдет в следующий момент.
— Прям так сразу? — будто кто-то говорит моим голосом, вместо меня. — Это не отрава?
— Думала, не приблизишься. А ты кто?
— А ты откуда нарисовалась такая? Взялась из будущего?
— Ты плохой, вернее сказать, похож на плохого, который отказывается от пива.
— Потрясающая оценка, — хмыкнул.
— Может ночной маньяк?— она навязчиво спросила.
— Тебе видней со стороны.
— Тогда кто? Да ладно, скажи. Обещаю, больше не стану приставать с расспросами.
— Пишу.
— Ты  художник или поэт?
— Наверно писатель все же. Хотя все люди пишут свои истории, так или иначе.
Не только я один.
— А про что ты счас пишешь?
— Наверно это, про встречу двух одиноких людей, как у Мастера и Маргариты, оно просто в уме, так получается иногда в жизни.
— Что ж, круто,—  девушка криво усмехнулась.— Я может как раз та самая Рита. Наконец встретились.
— Нет, послушай и пойми, мы не герои этой истории. Ты чересчур молода, а я другой теперь стал.
— Не поняла. Шутишь? В смысле ты гномик? Вот я дура!
— Спасибо за пиво и зажигалку. Прощайте незнакомка.
— Да пошел ты козел!!
— Не становись дурой. И ты не Маргарита.
Сунул в руки девушки пивную банку, ушел прочь, больше не оборачиваясь.
Жизнь научила так делать.
Как нибудь обойдусь без второго шанса, может целее останусь на этот раз.
Наверно так бывает, приходиться распрощаться с кем-то.
Такая жизнь, которая не предоставит третьего шанса.
Да и ладно, проживем, наверное эту жизнь без вариантов, что поделаешь.
Грустно и грустно на душе, но это только сейчас, потом пройдет.
Просто знаю наперед, ни к чему хорошему это не приведет.
В конце разнополых отношений.
Хотя, с другой стороны, можно было замутить с ней, даже от скуки, ради прикола.
Чего испугался так? Перемен, изменений в устоявшейся одинокой жизни?
Когда идет все по плану, отвечаешь только за самого себя.
Опять же грядущие прогулки, встречи, свидания, конечно общение.
Но наверно девчонка уже ушла по своим делам.
Поэтому поезд снова уехал в неизвестность, даже если сейчас догоню, вернусь с извинениями, девчонка не станет ждать, или же если осталась, то снова пошлет куда подальше.
Получается, только гадать, на чем нибудь, что было бы, потом.
В течение многообразных событий.
Хотя теперь, для меня, сложившаяся ситуация возле того магазина, становиться неважной мелочью.
Не стоит сильно заморачиваться, одни пустые хлопоты и надежды.
Да сколько раз такое уже бывало, давно надо бы привыкнуть к таким развязкам.
Но с другой стороны, проблема заключается в том, что некоторым людям, с похожим психологическим устройством, частенько требуется бросать в прожорливую топку подчас безумные эмоции для поддержки горения жизненного процесса в половинках миров, вместе с творческим началом.
В мир приходит заново осень, наконец, расставляя все по местам.
Потому желаю осенние дожди, затяжные, постоянные, на весь день и на всю ночь, без остановки.
Чтобы лил и лил, заливая полностью весь город, под мое безнадежное настроение.
Остается только идти домой, затем пить через силу водку в одиночестве, заставляя себя жить дальше.
Наверно все же надо бы черкнуть пару страничек в личном дневнике об этом, когда спустится на землю глухая полночь, омываемая капельками дождя.
А может все же стоит пожелать самому себе удачи в параллельной истории, в которой там удалось как нужно, вышло по иному пути, сложилось все хорошо при другом непреднамеренном знакомстве.
Да кстати, хорошо бы пива взять в маркете по дороге для этого дела, подоспела неплохая идея.
Поэтому пришлось напеть себе под нос, тот старенький мотивчик, докуривая сигарету.
«Идет солдат по городу, по незнакомой улице
И от улыбок девичьих становиться светлей…»
Шел, думал, например о жизни, почему она такая, довольно неприятная штука, почему-то теперь сделалась, или так было всегда на белом свете.
Просто до этого не особо замечал, не размышлял об этом свойстве.
Жизнь сама эксплуатирует людей, тяжко калечит, уродует до неузнаваемости, наполняет страданиями до самого верха, заставляет заниматься всякими непотребными вещами, иногда на постоянной основе.
Люди из-за этого также используют друг друга в течение давнишнего сосуществования: рабство, секс, любовь и семья, работа, разумеется, религия.
Так или иначе, повелось, люди всегда подвергают других людей для достижения личных целей, для прихотей, для удовольствий, удовлетворения потребностей.
Большинство соглашается на эту эксплуатацию.
Лязгают цепи на руках и ногах угнетенных, живая плоть глубоко вторгается в женскую плоть, заставляя от унижения стонать, подчиненный в кабинете с подобострастием склонился перед начальником, жена готовит ужины, моет полы, ублажает мужа в постели.
Так и происходит со значением или без, заметно, или чисто украдкой.
Поэтому почти  все проявления жизни, входят в эту категорию коллективной эксплуатации.
С другой стороны она воспитывает, выковывая на жертвенной наковальне стальные личности, как бы вставляя естественно с болью железные арматуры в человеческие характеры, чтобы они становились несгибаемые почти железобетонные по выпавшей судьбе.
Джек Лондон описывал в книжках таких индивидуумов.
Я не праведник, не философ с какой-то человеческой гордыней, и не проповедник, всего лишь подражаю
какому-то герою из фильмов, в них говорится про справедливость и правосудие.
Вот взять Женька, одного знакомого, мужика сорока лет, у него золотые руки, умеет делать почти все: плитка, штукатурка, обшивка, кладка.
В общем все такое по ремонту квартир и домов.
Но в голове он разрушитель всего построенного им самим.
Не хочет работать, не хочет деньги, не хочет ничего, кроме пропитания на один существующий день.
На один обычный день: упаковка доширака, пачка дешевых сигарет, немного паленой выпивки, чтобы забыться ночью. Так же как я. Можно, а зачем.
Писать сто страниц текста в день, могу при желании, собрать миллион подписчиков на канале, наверно тоже, но для чего? какой смысл так заморачиваться?
Нет уж, пусть они останутся только со мной, вот это все, невыпущенное и неопределенное, варившееся в моей творческой кухне.
Так будет по-честному со всеми, без какой-то выгоды.
Кант, тот историк и философ, после шестого доказательства существования господа, придумал, или пришел к выводу в седьмом и восьмом доказательстве, что его нет. Вообще.
Разумеется, «седьмое» и «восьмое» доказательство Канта скрыто от всех.
Их нет теперь на самом деле, он оставил их только для себя, для личного использования, потом время уничтожило все воспоминания.
(не для меня. посетил «стикс», прикольно с одной стороны узнавать всякие вещи
Там низкие звезды, нет боли)
Они придумали «теорию дарвина», якобы человечество произошло от приматов, в результате эволюции.
Люди странные, очень странные, каждый странен по-разному.
Один выдумал колесо, другой придумал религию, третий войну.
Тысячелетия они верили в это, чтобы познать ту самую эволюцию.
Которая никак не происходит, человек остается человеком, обезьяна обезьяной.
Почти все на месте остается, как и должно быть.
Электричество, моторы, движки, современные гаджеты, оно как-то прилагается к прогрессу.
Все равно имеется вопрос от части: откуда произошел человек
Ведь ничего не имеет никакого смысла, в дальнейшем существование, и без третьего шанса.
Ожидание, бесконечная суета, так омерзительно, думать, что тебя ожидает в конце пути.
Горько, унизительно, знать, что тебя лишь используют, как одноразовое изделие.
Хотя в этом тоже заложен смысл, заранее знать, соглашаться на предложенные условия игры.
Одно из этих условий просто соглашаться со всем, не меняя течения устоявшихся дней.
Можно нарушить, восстать, разорвать договор, идти наперекор судьбе, но за это приходится платить.
Тройную цену. Не всякий на это решится.
Зима не заканчивается, а просто заканчивается.
Господь, если он все-таки существует, то он отвернулся от нас.
Еще давно и Навсегда.
Не могу докричаться до него.
Молитвы, причитания, иудейские ритуалы, декалог, наверно бесполезно.
Истории, судьбы, шестое доказательство бога, пусть все идет к черту.
Сгорает очищаемым огнем, ведь люди априори порочны.
И теперь проблемы надо решать только самим.
Не надо надеяться на кого-то, кто окажется сверху.