Пролог. Заупокойная песня

Тридцать лет назад правительство США стёрло город с лица земли ракетным ударом. Официальная версия — ликвидация очага инфекции. Неофициальная — сокрытие улик, людей, правды. Сто тысяч душ превратились в пепел, кратер и тишину. Тишину, которая не была пустотой. Она была полной. Полной мёртвыми.

Над кратером вырос карантинный купол. Периметр. Колючая проволока, датчики, патрули. За тридцать лет трава пробилась сквозь бетон руин, деревья выжали корни в отравленную почву, и то, что когда-то было городом, стало чем-то другим — раной на теле земли, которая не заживала.

Леон С. Кеннеди стоял у периметра и смотрел на руины.

Последний раз он был здесь в 1998-м. Двадцать один год. Новобранец. Первый день в полиции. Город уже умирал — улицы полны трупов, воздух тяжёлый от вони гнили и бензина. Он выбрался. Клэр Редфилд, Шерри Биркин, девушка по имени Ада, которую он так и не смог забыть. Он выбрался, а город — нет.

Тридцать лет. Тридцать лет он нёс это — как камень в груди, как чёрную метку на шее, которая расползалась по коже всё медленнее, всё вернее. Синдром Раккун-Сити. Последний подарок мёртвого города тем, кто выжил. Т-вирус дремал в крови годами, десятилетиями, а потом проснулся — и начал пожирать изнутри.

Стадия три. Чёрные струпья на правой стороне лица, на руках. Суставы, которые скрипели, как несмазанные петли. Дыхание, которое срывалось на бегу — не как у молодого Леона, который бежал, не чувствуя ног, а как у человека, который знает, что тело сдаёт.

Он достал телефон. Сообщение от Шерри Биркин: «Леон, я отследила Гидеона. Он в Родс-Хилл. С ним девушка. Грейс Эшкрофт. ФБР. Он её похитил.»

Грейс Эшкрофт. Дочь Алиссы Эшкрофт — журналистки, выжившей в Раккун-Сити. Алиссу убили восемь лет назад в отеле «Ренвуд». Дело не раскрыто. Дело, которое вело ФБР. Которое вела Грейс.

Леон убрал телефон. Поправил кобуру с «Аллигатор Снэппер» на бедре. Проверил топор на поясе — боевой, не охотничий, тяжёлый, с резиновой рукоятью, которая не скользила в крови. За спиной, в кобуре — «Реквием». Револьвер, который он получил от Ханнигана три года назад, когда всё начало идти к чёрту. Магнум. Шесть патронов. Пробивает всё, что движется, и кое-что, что не движется.

«Реквием». Заупокойная песня. Мессу для мёртвых.

Леон назвал его так не из романтики. Из практичности. Каждая пуля из этого револьвера — отпевание. Каждый выстрел — «Requiem aeternam». Вечный покой. Для существ, которые уже мертвы, но ещё не знают об этом.

Он сел в Porsche Cayenne Turbo GT — чёрный, тонированный, с изменённым двигателем, который ревел, как зверь, — и поехал к Родс-Хилл.

К Грейс Эшкрофт.

К началу конца.

Или к концу начала.