Ты-ы убийца!!!

ТЫ-Ы УБИЙЦА!!!
Автор Валерий Воронков

1.

Родители назвали ее Любой. Она откликалась на все варианты имени:  Люба, Любка, Любушка, Любава. Но лишь в семь лет, когда пошла в школу, узнала, что ее полное имя – Любовь.
«Любовь»! Это слово олицетворяло самой прекрасное, что есть на свете. И словосочетания: «Ты самая любимая дочь», «Я тебя люблю», «Любимая моя» – приобрели другое значение.
Она несла свое имя, как знамя, как Данко нёс свое сердце, освещая путь людям. И поняла, что она сама предназначена для любви. Для большой любви!
Однако эту большую любовь она требовала от других, а своей любовью, в отличие от Данко, делиться не хотела. И в этом ничего предосудительного она не видела, потому что она – Любовь! Любое свое решение считала истинно верным и неопровержимым. И других мнений не принимала!
Кроме  имени природа наделила ее приятной внешностью. Поэтому от ухажеров отбоя не было. Но Любовь, понимая свою избранность в этом мире, не видела в них ничего положительного. Она ждала своего принца на белом коне, не думая, что годы любую прекрасную принцессу могут запросто превратить не в прекрасную принцессу.
Но когда ей исполнилось тридцать лет, она всерьез задумалась. Ее непомерная гордость  пошла на убыль.
 И тут на ее пути оказался сорокалетний майор в отставке – Иван Подковин.
Бывший десантник ничем особым не выделялся. Чуть выше среднего роста, не красавец, но достаточно начитанный человек не с солдафонским чувством юмора.
По утрам он будил ее каждый раз по-разному. То начинал петь старинный романс, стоя на одном колене с гитарой в руках, то щекотал пёрышком в ее ушке, то декламировал: «Проснись образец женской физиологии, сбрось сон со своих прекрасных ресниц и порадуйся самой лучшей русской погоде!», хотя порой на улице моросил противный дождь.
В общем, дело шло к свадьбе.
За неделю до торжества они возвращались из гостей. В подворотне дома их остановили два мрачных типа.
Один высокий и худой с полусумасшедшими глазами, окруженными синяками, словно был собран из одних шарниров. Он не мог даже секунды устоять на одном месте. Со стороны он больше походил на гигантского богомола, у которого все конечности двигались в разные стороны без всякой синхронности. И говорил он также отрывисто и совершенно безграмотно.
–  Слышь, мужик, это, братан. Ты это, в общем, сам знаешь. Иначе понял? 
Второй парень был полной противоположностью первому. Невысокий, но коренастый, с мощной шеей и плечами. Руки короткие сильные с наколками на пальцах. Он не стал ничего говорить, а спокойно подошел к Ивану и резко ударил под солнечное сплетение.
Бывший десантник не ожидал нападения. От удара перехватило дыхание, и Подковин опустился на одно колено.
– А теперь слушай сюда! – приказным тоном сказал коренастый бандит, притянув к себе перепуганную Любовь к себе и приставив к ее горлу длинную заточку. – Видишь, у моего кореша Сени ломка начинается. Отдашь все, что у вас есть, уйдете живыми. А нет. Ну, значит сегодня не ваш день.
Вдруг его приятель наркоман затрясся, весь заходив ходуном.
– Да что ты, Вова, говоришь, говоришь… режь их. Я больше не могу. Всё!!!
И человек-богомол, вытащив из-за пояса охотничий нож, кинулся на Ивана.
Подковин уже пришел в себя и был готов к борьбе с двумя отморозками. Он в доли секунды вырвал нож у нападавшего и тут же метнул его в коренастого бандита.
Люба была прижата к Вове с левой стороны. Ее правая щека касалась левого виска ее потенциального убийцы. И вдруг она, буквально в двух сантиметров от себя увидела охотничий нож. Он торчал из глаза бандита.
Словно в замедленной съемке Любовь смотрела как ее жених бьет долговязого, потом швыряет того на асфальт и ногой резко нажимает тому на горло. Слышится негромкий треск, и голова парня неестественно легла на плечо.
В это же время вдоль ее тела на землю сползал парень с заточкой.
– Ты как? – подошел к Любе Иван. – С тобой все в порядке?
Любовь вытянула вперед руки, словно защищаясь от него, и закричала:
– Ты-ы убийца!!!
– Стой! Ты куда? – закричал ей вслед Иван.
Но его невеста бежала как никогда в жизни.
Из-за угла вышел старик в старом потертом морском бушлате. Уважительно посмотрел на Подковина.
 – Здорово ты их. Молодец. Этих тварей давно надо бы так. Упыри. Сколько душ загубили. И все им с рук сходило.
 –  Извини, дед, мне пора.
 – Не ходи к ней. Истеричка.
¬ – Разберусь.
 – Ну, флаг тебе в руки, - сказал старик, прикуривая дешевую сигарету от старой обшарпанной зажигалки. Он еще долго смотрел вслед парню, потом перевел взгляд на два трупа бандитов и с ненавистью сплюнул на асфальт. – У-у, упыри проклятые!   
    
2.

На ярко освещенной кухне за столом сидели трое – Люба и ее родители.
 – Папа! Он страшный убийца! – рыдая, причитала она. – Если бы ты видел, как он их убивал. Так хладнокровно. И я чуть не вышла за него замуж. Какая я была дура.
 –  Ты точно, дура,  - внимательно рассматривая дочь, сказал Сергей Николаевич. – Иван спас тебе жизнь! Неужели ты этого не понимаешь?
 – Нет! Он страшный убийца. Хуже тех, что на нас напали. Он опасен для общества! Его обязательно надо посадить в тюрьму. Я сейчас же иду в милицию. Немедленно!
 – Не сметь! – вскочил с места отец.
Но Любовь уже открывала дверь. А через час она уже сидела в кабинете Ершова Глеба Петровича, который вел дело по убийству двух наркоманов.
Ершов с удивлением слушал подробный рассказ свидетельницы, в котором преступники выглядели чуть ли не ангелами, а ее жених  – демоном из преисподней. Наконец он не выдержал нескончаемого словесного потока молодой женщины и волевым движением руки остановил ее.
 – Позвольте, – сказал он. – Следствием установлено, что между погибшими произошла ссора, в результате которой Семен метнул нож во Владимира и попал ему точно в глаз. Но до этого тот успел ударить его. Семен упал на бордюр и сломал себе шею. Кроме того у нас есть свидетель Караваев. Он все видел. У нас есть его показания, которые точно совпадают с результатами экспертизы. Поэтому мне абсолютно непонятно зачем вы оклеветали своего жениха?
Любовь молчала секунд двадцать, пока до нее не дошел смысл сказанного.
 – Где найти вашего Караваева?
 – Видите сквер напротив моего окна?
 – Вижу.
 – Около клумбы лавка. На ней сидит старик. Это и есть наш свидетель.
Люба с гневной иронией посмотрела на Ершова.
 – Вам, наверное, хорошо заплатил мой жених. Но я найду на вас управу. Убийца должен быть наказан! – и она направилась в сквер.
Любовь  шла злая и полная решительности во всем разобраться. Поэтому без всяких предисловий спросила у Караваева:
 – Сколько вам заплатил мой жених, чтобы вы придумали эту дурацкую историю будто те, кто на нас напали, сами убили друг друга?
Старик прожил долгую жизнь. Сам когда-то служил в следственных органах и повидал много чего на своем веку.
По роду своей работы, конечно, чаще приходилось иметь дело со всякой мерзостью, такими, как были эти два наркомана. Он догадывался, что на их совести десятки преступлений, но они всегда выходили сухими из воды. И тут он стал свидетелем разыгравшейся трагедии.
Не спал всю ночь, анализируя ситуацию. Он прекрасно понимал, что парень, расправившийся со злодеями, сядет в тюрьму. И на приличный срок, несмотря на то, что он защищал жизнь своей невесты и свою. Но закон о самообороне настолько аморфен, что в данном случае отягчающих моментов значительно больше, чем положительных. Поэтому утром Караваев пришел к Ершову, с которым когда-то был знаком. Сначала рассказал все, как было на самом деле, а потом предложил свою версию произошедшего, чтобы не губить жизнь человеку, уничтожившего злодеев.
Глеб Петрович  долго не рассуждал и тут же согласился на такой вариант. По его мнению  – мир станет только чище без этих двух наркоманов.
Но тут все разрушила невеста Ивана с непонятной ненавистью к своему жениху. Ершов видел, как Любовь села на лавку рядом с Караваевым и стала его в чем-то убеждать.
 – Почему вы хотите посадить своего жениха в тюрьму? – спросил старик, жестко глядя в глаза Любы. – Ведь он спас вам жизнь.
 – Ему не надо было их убивать! Они просто попросили деньги.
 – Они вас обоих хотели убить!
 – Я этого не помню.
 – А я это видел, как сейчас вижу вас! Вы просто глупая и никчемная женщина. К тому же  – неблагодарная.
Любовь вскочила со скамейки.
 – Ну, знаете ли! Я вас тоже посажу в тюрьму!

3.

Поздно вечером Люба неожиданно захотела мороженного. Желание было настолько сильным, что она не смогла его сдерживать, и стала собираться в магазин.
 – И куда это ты собралась? – спросил Сергей Николаевич.
 – Хочу мороженного. Пойду, куплю.
 – Так поздно уже. Давай я с тобой. Заодно и поговорим.
 – Нам не о чем говорить. Завтра я иду в прокуратуру, там и поговорю. Но прогуляться вместе с тобой я непротив.
Через полчаса, купив в магазине ведерко с мороженным,  Любовь с отцом шли по темной улице рядом с  заброшенным сквером.  Вдруг им дорогу преградили два парня.
Они чем-то напоминали тех наркоманов. Такие же дерганные и агрессивные.
 – И чего мы там в ведерочке несем? – противно улыбаясь спросил тот, что был постарше и повыше ростом.
 – Мороженное, – пролепетала Люба.
 – Мороженное  – это очень хорошо. Я очень люблю мороженное. А еще больше я люблю красивых девочек, как ты.
Его друг противно захохотал, ловко подскочил к Любе и задрал ей юбку.
Сергей Николаевич со всего размаху врезал нахалу по зубам. Да так, что тот взвыл от боли. Из его разбитого рта ручьем полилась  кровь.
Любовь тут же крепко схватила отца за руки.
 – Папа не смей! – закричала она. – Иначе я тебя тоже возненавижу!
 – Пусти! Это же бандиты!
 – Не пущу!
 – Пусти!
Вдруг Сергей Николаевич стал медленно оседать на землю. Его светлая рубашка в трех местах стала алой.
 – Папа, что с тобой?!
 – Не ори, тварь! – любитель мороженого приставил к ее горлу окровавленный нож. Вместе с дружком он повел девушку в темный сквер.
Утром Любу нашли в кустах без одежды с пятью ножевыми ранениями. Но живую. Отца спасти не удалось.