Глава 12. День второй. Мир людей. Полдень

Чем дальше экспедиция уходила от основного маршрута, тем тише и необычнее становился лес. Сергей Борисович примечал это всё отчётливее — привычным глазом человека, прожившего в тайге всю жизнь.

Мох на камнях потемнел, будто его придавило. Папоротник, ещё вчера сочный и упругий, почернел на кончиках листьев, хотя дождя не было. На стволах сосен мох полез на южную сторону, хотя ему полагалось расти на северной. Сергей Борисович никому о своих наблюдениях не говорил. Только покачал головой. Будущие геологи, а примечать не научились. При других обстоятельствах он бы им преподал урок, но сейчас была другая ситуация. Лес вёл себя странно. Пугать ребят таёжник не хотел. Пока не было повода.

Но странности не прекращались. В одном месте тропа раздвоилась, и не так, как от естественных причин: будто тут парад прошёл. Земля растоптана в обе стороны, следы от старых военных сапог. Сергей Борисович остановился, осмотрел развилку. Свернул влево, подальше от странных следов. Через сотню метров левая тропа вывела их к ручью, который замер без течения. Катя прошла мимо, не заметив. Александр помог ей перетащить тяжёлое оборудование. Костя перешагнул ручей, волоча ящик прямо через воду. Она всколыхнулась и тут же снова замерла.

Сергей Борисович слышал, что птицы вернулись — но вели себя они странно. Не пели, а перекликались короткими тревожными выкриками, будто переговаривались за спиной у группы. Сойки перелетали с ветки на ветку, совершенно не боясь. На прибрежных камнях ручья мох рос не ковром, а кругами — ровными, идеальными, словно кто-то нарисовал их пальцем. Вячеслав Юрьевич достал телефон, включил камеру и сфотографировал. Он не стал обращать внимание группы на эту аномалию. А то начнут ещё про инопланетян рассказывать. Но пометку себе он сделал. Есть над чем поразмышлять.

Катя с Дашей шли последними. Катя то и дело останавливалась, присаживаясь на корточки. Она собирала травы. Отучившись в колледже на фельдшера, она разбиралась в народной медицине не понаслышке. Да и бабушка её была травницей. Она научила Катю различать растения не по картинкам в учебнике, а по запаху, на ощупь, по тому, как лист сидит на стебле.

— Это шикша, — сказала она, показывая Даше невысокий стелющийся кустарник с чёрными ягодами. — По-народному ещё ссыха зовут, или кудесница. Бабушка говорила, что отвар из неё нервы успокаивает, лучше любого аптечного. А ягоды — от головной боли.

Даша аккуратно потрогала листик. Катя сорвала несколько веточек и убрала в матерчатый пакет.

— А вот это, — она кивнула на высокий куст с узкими листьями и лиловыми цветами, — иван-чай. Ещё копорским называют, или дремуха. Бабушка его от простуды заваривала, от воспаления — первое дело.

— Ты прямо как аптека на ногах, — улыбнулась Даша.

— Бабушка говорила: в тайге без трав — пропадёшь, — Катя повертела в пальцах стебелёк. — А вот эту не трогай — волчье лыко. Красиво цветёт, а так ядовита, что соком кожу сожжёт. Его старики «пухляком» звали. От нарывов иногда применяли, но в крошечных дозах — иначе беда.

— О, я смотрю, у нас фитоэкскурсия походу, — бросил Костя через плечо. — Может, ещё коллекцию гербария местного соберём? Прибыльное дело, между прочим. До Па;хки как раз успеем.

— Костя, ты бы ящики с лабораторным оборудованием аккуратнее тащил, чем языком молоть, — не оборачиваясь, ответила Катя.

— Ладно, ладно, — хмыкнул он. — Вы-то свои куда дели? На Александра и Вячеслава Юрьевича повесили? Не стыдно? Ладно, если что — я к вам за травками. А то мало ли, вдруг кто-то чихнёт. А у нас тут Катерина фитотерапией приторговывает.

— Не приторговывает, а спасает. Хотя с тебя не грех и втридорога содрать.

Даша, отстав от ребят, оглянулась. Ей показалось, что между деревьями кто-то прошмыгнул. То ли зверь, то ли необычный туман. Она поёжилась и оглядела лес. Вокруг одно и то же: деревья, кусты… и тень.

Она, прибавив шаг и выхватив у Александра свой ящик, потащила его вперёд, догоняя таёжника.

— Сергей Борисович, — тихо сказала она, — за нами кто-то следит. Всё время. С самого утра.

Тот не обернулся, не сбавил шаг.

— Я знаю, — так же тихо ответил он.

— И вам не страшно? — Даша вздрогнула.

— Поговаривают, — помолчав, ответил он, — что в этих лесах духи следят за путниками. Хранители, значит. Те, кто за лесом приглядывают. Если они рядом, бояться нечего. Так деды рассказывали.

— А вы верите в это?

Сергей Борисович ответил не сразу. Пожевал ус, прищурился на солнце. Посмотрел на Дашу и, отобрав у неё ящик, сказал:

— Деревья верят, звери и птицы. А я… Я просто наблюдаю.

Даша хотела спросить ещё, но из-за спины раздался голос Кости:

— Прикольно, я смотрю, тут у нас тайный спиритический сеанс в полевых условиях намечается. Сергей Борисыч, может, спросишь у духов, когда мы дойдём? А то я запарился ящик тащить. Девушкам-то легче, вон на мужиков скинули и довольные. А у меня как будто кто-то на нём сидит. Может, это дух? Типа домовой, только таёжный. Решил бесплатно прокатиться. Халявщик.

— Костя, — одёрнул Александр.

— Что? Я же по-доброму. Может, духи нам дроны починят? А то мы тут тяжести тягаем, как в каменном веке. Я, между прочим, папе звонил, когда связь ещё была. Он сказал, что за такое он…

— Костя, — Катя строго приструнила его сзади. — Помолчи. Пожалуйста.

— Всё-всё, — парень поднял руки. — Молчу. Только скажите, если духи кофе нам решат сварить. Я бы не отказался от латте на кокосовом.

Даша пошла рядом с Катей, но периодически оглядывалась на деревья. Та, заметив это, взяла Дашу под руку.

— Не накручивай, — шепнула она. — Борисыч знает, что делает.

— Я понимаю. Просто… мне не нравится, как лес смотрит.

Чуть позже, когда тропа вышла на пологий склон, Вячеслав Юрьевич вдруг остановился. Он долго смотрел на что-то у своих ног, потом снова достал телефон и сфотографировал.

— Сергей Борисович, — позвал он.

Таёжник подошёл. Перед ними, на краю небольшой поляны, лежал гранитный валун, вросший наполовину в землю. Поверхность камня была покрыта мхом, но кое-где он облетел, и проступили выбитые знаки: три волнистые линии — одна над другой; ниже — круг с витиеватыми лучами внутри; а рядом — фигура, похожая на крест, вписанный в квадрат.

— Капище, — сказал Вячеслав Юрьевич, и голос его дрогнул. — Древнее. Судя по степени разрушения — несколько веков. Может, больше.

— Здесь их много разбросано, — кивнул Сергей Борисович. — Местные жители издревле приносили дары духам тайги. Еду, шкуры, оленьи рога. Так старики говорили. Хорошо, что туристические маршруты досюда не добрались. Всё бы уничтожили.

— Это знак воды? — Вячеслав Юрьевич обвёл пальцем волнистые линии. — Как у славян.

— Похоже, — Александр наклонился ближе. — А круг с лучами — огонь? Солярный знак?

— И крест в квадрате — земля, — тихо добавила Даша.

Вячеслав Юрьевич ещё раз сфотографировал камень, бормоча про археологию и датировку. Костя, заглянув через плечо, присвистнул:

— Ничего себе. Это что, типа идол?

— Это не «типа идол», Константин, — сухо ответил профессор. — Это капище. Место, где древние жители общались с миром стихий. Знаки воды, огня и земли — символы трёх миров, по преданиям финно-угров.

— Ну да, — кивнул Костя. — Нашли местечко для общения. Вот бы тут ещё духи Wi-Fi раздавали. А то мы ящики тягаем, а могли бы дронами управлять телепатически.

— Костя! — Катя гневно сверкнула глазами.

— Что? Я ж по-доброму. Может, они нам связь починят. А то мы тут, типа, от всего мира отрезаны. Хотя, может, это и к лучшему. Папа не дозвонится — не будет истерик. И вам нагоняя.

Александр хмыкнул, но промолчал. Он подошёл к Кате, которая проверяла крепления на ящике.

— Круто ты с ним, — сказал он вполголоса, когда Костя отошёл. — И с дронами его так поддела — он аж поперхнулся.

Катя удивлённо подняла брови:

— Ты про кнопку?

— Про неё: «просто нужно было нажать вот эту кнопку». Я не помню, чтобы Костя после такого так долго молчал.

— Это правда было смешно, — Катя улыбнулась, и щёки её чуть порозовели. — Я вообще в дронах ничего не понимаю. Просто тыкнула наугад. Но вид у него был такой самодовольный, что я не удержалась.

— Зато ты единственная, кто его не боится, — сказал Александр. — Он перед тобой всё время спесь теряет.

— Это потому, что я его вижу насквозь, — Катя пожала плечами. — Он не злой. Он просто привык, что папины деньги всё решают. А здесь они не работают.

— Здесь много что не работает, — Александр чуть насторожился, но тут же улыбнулся. — А вот ты отлично справляешься с обязанностями врача.

Катя посмотрела на него — быстро, словно проверила, шутит ли. Не шутил. Она отвела взгляд и поправила лямку рюкзака.

— Пойдём, — сказала она. — А то отстанем.

***

Ламбушка открылась внезапно.

Тропа вильнула влево, нырнула под низкую арку из еловых веток — и перед ними, в ложбинке между двумя невысокими гранитными грядами, лежало озеро.

Оно было невелико — шагов двести от берега до берега — и идеально круглое, как будто его вырезали из земли огромным стаканом. Вода в нём была тёмной, почти чёрной, и настолько неподвижной, что отражала сосны на противоположном берегу с зеркальной точностью: каждое дерево, каждую ветку, каждую иголку. Будто существовали два леса — один над водой, второй под ней, — и разделены они лишь тончайшей плёнкой.

Солнце стояло высоко и заливало ложбину ровным, тёплым светом. Берега заросли мхом — не обычным зелёным, а бурым, вперемешку с ягелем и кустиками брусники, красной от спелых ягод. Кое-где из воды торчали коряги, обломанные и обтёсанные временем. Над озером стояла тишина, но не мёртвая — живая: слышно было, как шуршит ягель под ногами, как потрескивает кора на солнце, как где-то далеко стучит дятел. Кулик пронёсся над водой, крикнул тонко и пропал за деревьями. Солнце играло на тёмной воде, и в этом мерцании отражённый лес дрожал, дышал — словно был живым.

— Вот и озеро, — сказал Сергей Борисович и остановился на берегу. — Здесь заночуем.

— Какое же… — Катя не закончила. Она стояла на берегу, и голос её звучал тихо, будто озеро не терпело громких слов.

— Красиво, — согласился Александр, но смотрел не на озеро.

— Это всё бобры, — Сергей Борисович кивнул на противоположный берег, где из воды торчала низкая плотина из стволов и веток, скреплённых илом. — Запруда перегородила ручей, вода поднялась — и образовалось озеро.

— Серьёзно? — Александр присмотрелся к плотине. — Бобры построили целое озеро?

— Они всегда так делают, — проводник присел на корень. — Перегородят ручей — вода поднимается — лес вокруг затапливается. А бобрам только того и надо: вход в хатку под водой, хищники не доберутся. Ну а нам — озеро. У нас в деревне про такие говорят: бобровый дар. Они построили, а нам рыбачить.

— Ништяк, — протянул Костя, глядя на воду. — Даже я адмирую — красиво. Хотя я больше по отелям с завтраком, чем по бобровым озёрам. Но тут — респект.

— Вот видишь, — Катя улыбнулась. — А говорил, что тайга тебе не нравится.

— Я ничего не говорил, — Костя пожал плечами. — Просто я предпочитаю отдых с Wi-Fi. Но раз тут есть бобры, может, и нам что-нибудь полезное построят. Типа душевой кабины.

— Сейчас, — Александр покачал головой. — Бегут и спотыкаются.

— А жаль, — вздохнул тот.

Группа рассмеялась — впервые за день. Напряжение немного отступило.

Сергей Борисович выбрал место повыше, под старой сосной, чьи корни образовывали естественный навес. Костерок развели быстро — мох, сухие ветки, береста да можжевеловая веточка. Огонь занялся не сразу, будто лес неохотно делился теплом, но потом затрещал, и по берегу поплыл дым — густой, пахнущий смолой.

Вячеслав Юрьевич сел у костра, снял очки, протёр их полой куртки и надел обратно. Он долго смотрел на огонь, потом повернулся к Сергею Борисовичу.

— Что дальше?

Таёжник присел напротив, подперев подбородок кулаком.

— Ночуем здесь, — сказал он. — С утра выйдем на старую тропу — она идёт вдоль гряды, восточнее. За грядой — ложбина, по ней за полдня дойдём до Па;хки. Тропа трудная, наверно, сейчас местами заваленная, но безопасная. По ней нас никто не ждёт.

— Откуда вы знаете?

— Знаю, — Сергей Борисович помолчал. — Я уже говорил — к Па;хке есть два пути. Один — прямой, по которому нас ждали. Другой — обходной, через гряду. Дольше на полдня, но зато мы выйдем к озеру живыми и здоровыми.

— А если и там нас ждут? — осторожно спросила Даша.

— Ну если только поисковая бригада МЧС, — ответил таёжник. — А, Константин? Правильно я говорю?

Парень смутился, смахнув с берц травинку:

— Ага. С красной дорожкой и караваем...

Вячеслав Юрьевич записал что-то в телефон, сверился с координатами и вздохнул.

— Хорошо. Тогда привал до утра. Дежурство — два часа, по двое. Костёр не тушить. Утром — выход на рассвете.

— Понял, — кивнул Сергей Борисович. — Первая вахта — моя. Даша, хочешь со мной?

Даша кивнула. Ей было спокойнее рядом с этим человеком — единственным, кто видел в лесу не только привычную опасность, но и что-то другое.

Огонь потрескивал. Солнце медленно клонилось к вершинам сосен, и тени от стволов ложились на воду длинными полосами. Где-то в чаще, далеко за берегом, мелькнули два изумрудных огня — и тут же погасли.

Никто не заметил.

Только Сергей Борисович, подняв голову от костра, долго смотрел в ту сторону, куда ушёл волк. Потом повернулся к Даше и тихо сказал:

— Не бойся. Он нам не навредит.