Глава 14. День второй. Мир духов. Ночь

Су;мме была уверена: Ке;хно направился к людям. Поэтому его нужно искать недалеко от них.

— Он, скорее всего, прочитал заклятие невидимости, чтобы не обнаружить себя, — рассуждала она. — И это поможет мне. Заклятие надолго оставляет след. Если же он решил передвигаться в своём древесном теле, то я не смогу почувствовать его, только увидеть. Надеюсь, он поступил мудро.

Су;мме вдохнула аромат ночной тайги. Как же чудесно благоухал лес! Терпкая хвоя сосен. Родная нотка влаги, медленно превращающаяся в предутренний туман. Букет лесных трав, сдобренный мхом. Среди этого великолепия она уловила едва заметное зловоние заклятия. Оно тянуло старой ольхой и гнилыми ветвями рябины. Для людей это было обычно. Лес жил — умирали старые деревья и рождались новые. Перегной давал жизнь травам, ягодам и грибам. Но человек не мог почувствовать нотку глубокой старины. Для него она была недоступна, а духи чуяли её сразу. Су;мме двинулась по следу.

След брал начало от старой ольхи.

— Значит, Ке;хно тоже следил за братом, — удивилась Су;мме.

Далее он простирался по тайге, петляя между стволов. Она последовала за ним. Бесшумно, низко стелясь по траве, не помяв её. Су;мме почти нагнала Ке;хно — след стал густым, свежим, наэлектризованным — и вдруг оборвался.

— Всё-таки снял заклятие, — огорчилась она, медленно кружа на месте. — Зачем? Где теперь искать его?

Су;мме осторожно осмотрелась. Полупрозрачный дымок влился в её туман, обдав ароматом горячих углей.

— Люди! — принюховавшись, обрадовалась она. — Только от них исходит этот букет непонятных запахов. Но тогда непонятно, зачем Ке;хно обнаруживать себя.

И тут лёгкий порыв ночного ветра принёс ей новый аромат. Это был животный дух, но не обычный. Смесь шерсти, крови и силы Ха;нда.

— Ве;лли рядом, — испуганно прошептала Су;мме, и её туман замер. Она была уверена, что волк всё ещё служит брату. Что он ведёт людей в ловушку, как они и договорились у ольхи.

— Зачем он лежит здесь, один, без Ве;йко? Сторожит? Или ждёт удобного момента, чтобы увести людей в сторону Мёртвой пади? Хорошо, ветер в мою сторону. А может, Ке;хно смог переубедить его? Не буду рисковать, чтобы выяснить это. Лучше убираться отсюда быстрее, пока он не почуял меня.

И тут волк поднял голову, раздул ноздри. Он почуял утренний туман, но Су;мме уже удалилась. Ве;лли решил, что обманулся.

«Скорее всего, это был обычный туман с болота», — решил он.

Поиски Ке;хно не увенчались успехом. След оборвался, волк — на месте, люди — пойдут дальше в ловушку. Су;мме, преисполненная сожаления и жалости, решила снова поговорить с братом. Прежде всего нужно понять, зачем Ке;хно приходил к нему. Может, он, после беседы с ним, услышит её? Поймёт, что месть не вернёт ему ни имени, ни силы. Что люди, которых он ведёт в Мёртвую па;дь, не виноваты в его беде. Су;мме понимала, что надежды мало, но попытаться стоило. Брат же он ей, в конце концов.

Ве;йко она учуяла сразу. Родной дух Су;мме различала на больших расстояниях. А всё потому, что она любила брата так, как никто другой в тайге. Запах влажного холода, горечи и злобы, что оставлял за собой Ве;йко, невозможно спутать ни с чем. След вёл к пожарищу — выжженному участку на краю ельника, ровному, голому, без единой живой травинки. Место, где когда-то молния ударила в старую ель и спалила всё в округе. Ве;йко любил это место, потому что здесь пахло им.

Уже подлетая, Су;мме заметила: над пожарищем стоял туман. Полупрозрачный, с виду лёгкий, но какой-то натянутый и прочный, как паутина. Она насторожилась. Уж в чём-чём, а в туманах она разбиралась. Внешне, для других, он не отличался от обычного — молочно-белая дымка, только рождающаяся над водой. Такую расстилает сама Су;мме каждое утро. Но её туман был живой, тёплый, рождавшийся из прозрачных озёр. Этот же зловонно вонял.

— Древнее заклинание, — взмахнув рукой и увидев бледное сероватое свечение, повисшее над старым пожарищем, определила Су;мме. — Старое, как сама тайга. Такой туман не поднимается с воды и не опускается с неба. Его наводят. Тихо, из-за спины, чтобы застать врасплох. Это туманный морок.

Су;мме испугалась. Она не умела наводить такой, да и брат не смог бы. И не потому, что сейчас он лишён своей силы, а потому, что это заклятие знают только старые духи. Они передают его тайну достойным. Вначале она подумала, что это отец вернулся из изгнания и решил помочь ей. Бог тумана, прежде великий Ве;ден. Но Ю;мой наложил на него запрет возврата. Навряд ли он посмел бы нарушить его.

— Отец точно знал, как наводить такой морок, — с волнением проговорила Су;мме. Она ещё надеялась, что вот сейчас увидит отца, по которому давно тосковала. Она немного подождала, боясь втягивать в себя воздух. Так она сама могла стать омороченной.

— Нет, не отец, — грустно проговорила Су;мме. — Он бы почувствовал меня и уже сжимал бы в своих объятиях. Тогда кто? Кто навестил брата и смог остановить Ве;йко — хоть и ненадолго? Неужели Ке;хно? Нет, навряд ли он умеет наводить морок...

Су;мме знала: морок не убивает, но связывает, путает, гасит волю. Если Ве;йко накрыт мороком — он бездействует. Не направляет людей, не играет на их страхах, не строит ловушек. Кто-то наложил на него тишину.

Су;мме решила притаиться, понаблюдать. Морок рассеется. Любой морок рассеивается, если не держать его. И тогда Су;мме увидит, что стало с братом. И, может быть, того, кто к нему приходил.

***

Сердце Ке;хно колотилось где-то у самого горла — так громко, что казалось: сейчас Ве;йко услышит его раньше, чем увидит. Он нашёл туманного духа на старом пожарище. Ве;йко метался, как загнанный в банку ветер: бесформенный, прозрачный, с двумя угольками вместо глаз. Он не спал — он ждал.

— Наконец-то! Я уже начал злиться, — голос Ве;йко был похож на бурю. — Что ты мне расскажешь? Ведёт волк людей к Мёртвой пади?

— Ведёт, — выдохнул Ке;хно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я только что был там. Люди устали и легли спать. Он их сторожит.

— Добрый пёс, — усмехнулся Ве;йко. — Слушается хозяина.

Ке;хно опустил глаза, чтобы Ве;йко не заметил в них страх. Или ложь. Ведь он пошёл на преступление. Когда Ве;йко нашёл Ке;хно, пробирающегося к людям, ярости его не было предела. Чтобы не усложнять и без того сложную ситуацию, Ке;хно решил пойти на хитрость. Вразумить Ве;йко было невозможно — тот ослеплён яростью, обижен на всех. На Ке;хно в том числе. Но старый дух был мудрее и опытнее. Он решил воспользоваться тем же приёмом, что и сам Ве;йко. Он убедил молодого духа, что готов встать на его сторону. А сам решил отговорить волка участвовать в преступлении. План сработал. Теперь главное — не выдать себя.

— Я постерегу здесь, — сказал Ке;хно как можно равнодушнее. — Вдруг люди проснутся. А ты отдохни. До утра далеко.

Ве;йко подозрительно покосился на него. Угольки в ветряном завитке моргнули.

— С чего это ты такой заботливый?

— Я сам очень устал, — честно ответил Ке;хно. — Но я боюсь. Если что-то пойдёт не так, Ю;мой спросит с нас обоих. А мне ещё жить в этом лесу. Поэтому я всё равно не усну.

Ве;йко долго молчал. Потом пожал плечами — это движение вышло у него, как рябь на воде:

— Ладно. Но если учую обман — я тебя найду. Даже сквозь сон.

Он закрыл глаза. Туман вокруг него начал оседать, сворачиваться клубками, и через несколько мгновений Ве;йко провалился в дремоту — чуткую, как у старого зверя.

Ке;хно выдохнул. И начал плести морок. Он делал это тихо, без жестов — одними шёпотами. Слова заклинаний, которые он учил ещё мальчишкой, повторяя за дедом, лились сами собой:

— Stul'ad, uned, sil'mil… — Стелитесь, сны, на очи. — Sumeg, meletusil… — Ложитесь, туманы, на мысли. — N;gegha h;n ei sid;, mi om, a sid;, mid; min; sanun… — Пусть видит он не то, что есть, а то, что я скажу…

Вокруг Ве;йко воздух стал сгущаться, как кисель. Ке;хно видел, как морок окутывает туманного духа прозрачной пеленой. Он потянулся и к Ке;хно, но тот, уловив жар Мёртвой пади, исходящий от морока, чуть дунул — и он отступил. Ве;йко тут же дёрнулся во сне, проворчал что-то про месть, но не проснулся. Ке;хно бесшумно отступил, шаг за шагом, боясь спугнуть только что сплетённый морок.

«Сработало! — облегчённо подумал он. — Значит, и с людьми получится. На них наведу белый морок. Тот, что не сковывает, не забирает свободу. Это будет намного легче».