Глава 15. День третий. Мир людей. Утро

Сергей Борисович проснулся первым. Он сел в спальнике и потряс головой. Странное чувство — будто он спал не на земле, а на перине. Тело было лёгким, голова — ясной, и на душе царил какой-то необъяснимый покой.

— Доброе утро, старик, — улыбнулся он своей шутке. Сергей Борисович чувствовал себя двадцатилетним юношей.

Рядом заворочались остальные. Катя приоткрыла глаза и удивлённо моргнула.

— Я так хорошо не высыпалась… никогда в жизни. Мне снилось, что я лечу над лесом.

— А мне — что меня кто-то гладил по голове, — сказал Костя, выбираясь из палатки. — Ласково так, тепло…

Сергей Борисович посмотрел на небо. Оно было затянуто ровным молочным туманом — не густым, а каким-то лёгким, словно лес укутали в вату. Было тихо. Птицы не пели. Даже костёр догорал без обычного треска.

— Завтракаем и собираемся, — скомандовал старик. — Сегодня нам надо пройти развилку.

Он знал это с абсолютной уверенностью. Словно кто-то шепнул ему эту мысль. Вскоре группа была готова выдвигаться. Связь наконец появилась. Ребята привычно подняли дрон, прикрепили к нему туго перевязанные между собой ящики и, нажав кнопку, отправили груз вперёд по выставленному маршруту. Когда отряд двинулся в путь, лес вокруг был необычайно приветливым. Ветки не хлестали по лицу, корни не цеплялись за ноги, а мох под ногами пружинил, как ковёр. Катя шла и улыбалась. Костя насвистывал.

И только Александр с недоумением смотрел на всё происходящее вокруг. Он шёл последним. В отличие от других, его ноги будто налились свинцом — каждое движение давалось с трудом, словно воздух вокруг него сгустился и давил на плечи. Когда он попытался ускорить шаг, чтобы поравняться с Костей, подошва сапога зацепилась за корень. Александр споткнулся, едва не упав лицом в траву.

«Это какая-то чертовщина!» — мысленно выругался Александр.

Вокруг всё казалось слишком красивым. Чересчур идиллическим и неестественным. Словно голограмма наслоилась на настоящий лес. Вот Даша остановилась и гладит ладонью лист какого-то куста. Лист блестит, словно шёлковый. Но как только Александр подошёл к этому кусту, картинка сменилась. Он явно увидел боярышник. Даже Вячеслав Юрьевич, тот самый вечный брюзга, который ещё вчера жаловался на влажность и комаров, сегодня глядел пустым, блаженным взглядом в никуда и о чём-то нежно улыбался.

«Что с вами со всеми? — попытался крикнуть Александр. — Очнитесь!»

Он хотел поделиться своими сомнениями, но не мог выдавить ни единого звука. Дёрнул за рукав Дашу, но пальцы сомкнулись не на ткани и не на живом плече — а на чём-то податливом, чуть упругом, как будто под курткой не было руки, только тёплое желе. Александра замутило. Он отдёрнул руку. Даша, с улыбкой посмотрев на него, продолжила свой путь. Он оглянулся. Туман за спиной сгустился настолько, что в нём угадывались очертания — будто кто-то высокий и безликий стоял в двух шагах от него, наклонив голову набок, разглядывая его. Александр почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Он всё видел. Он всё помнил. И пока он помнит — он не сдастся.

Через час они вышли к развилке. Сергей Борисович остановился. Левая тропа уходила в низину, где трава была выше человеческого роста, а воздух казался зеленоватым и тяжёлым. Там пахло болотом и сыростью. Утренний туман стелился по самой земле. И — странное дело — старика совсем не смутил тот факт, что слева туман, а справа чистое пространство существуют одновременно. Вячеслав Юрьевич вообще шёл, уткнувшись в свои записи, сделанные накануне прямо в телефоне.

— Вот здесь, — сказал тихо Сергей Борисович, указав на ствол дерева перед собой.

— Что здесь? — не поняла Катя.

— Знак.

Он указал на ствол старой сосны, стоявшей ровно на развилке. На коре был вырезан круг, а внутри него — карельский знак воды. Вырез был старый, замшелый по краям, но чёткий — будто его обновили сегодня ночью.

— Это путь к озеру, — прошептал Сергей Борисович.

— Откуда вы знаете? — удивился Александр.

— Знаю, и всё.

Старик замолчал. Он не мог объяснить, откуда в нём появилась эта уверенность. Он просто знал: развилка — это испытание. Левая тропа — гибель. Правая — спасение.

— Нам туда, — Сергей Борисович указал на тропу

Отряд послушно свернул. Никто не спорил. Никто не задавал вопросов. Все шли молча, и на лицах у них была одна и та же безмятежная улыбка. Туман морока плыл за ними следом, заметая следы.

***

Примерно через час ходьбы по Медвежьему углу туман начал редеть. Сергей Борисович первым заметил, что белая пелена рассеялась, а лес вокруг снова стал обычным: ветки цепляются, корни торчат, воздух пахнет сыростью и грибами. Он остановился и потряс головой.

— Молодые люди… — сказал он медленно. — Вы ничего странного не чувствуете?

Катя остановилась, моргнула.

— Странного? — переспросила она. — А что такое?

— Мы… — Костя оглянулся. — Мы вообще куда идём?

Все замерли. Наваждение спало — и вместо безмятежной уверенности появилась растерянность. Сергей Борисович посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Я не помню, почему мы свернули сюда, — признался он. — Я просто… не знаю.

— Не знаете, Сергей Борисович? — Вячеслав Юрьевич вышел из себя от ярости. — Вы понимаете, что вы наделали? Мы доверились вам, вы так были вчера убедительны. Сказали, что знаете тропу к озеру, которая короче! И где мы в итоге? Где ящики с оборудованием, с солнечными батареями? Как теперь нас будут искать? — Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и тут же осёкся — будто испугался собственной ярости. Отвернулся, провёл ладонью по лицу и тихо добавил: — Мы же все добровольно принимали решения. Все. Ничего не понимаю…

— А я вот видел, что творится что-то неладное. Но не смог вам сказать. Онемел. Странное ощущение — как от лидокаина у стоматолога. Как будто кто-то ладонью зажал мне рот. Надо было не слушать Сергея Борисовича, а сразу звонить, когда связь появилась. — Александр был зол на себя. Он видел недоверие в глазах ребят и негодование своего руководителя.

— Ты не мог знать. — стала успокаивать его Даша. — Но мы сообщили координаты. Нас найдут.

— А здесь как будто совсем недавно кто-то ходил, — сообщила Катя. Она потрогала траву. Та была влажной, но не мятой, как под тяжестью ног, а приглаженной, словно по ней провели ладонью. — Трава примята не вчера, а как будто минуту назад.

Сергей Борисович поднял голову. Над ним, на старой сосне, висел пучок сухой травы — оберег, завязанный красной нитью. Вепсский знак. Кто-то оставил его здесь, причём совсем недавно.

— Нас вели, — тихо сказал старик.

Катя и Александр переглянулись.

— Кто и зачем? — спросил Костя.

Сергей Борисович не ответил. Он смотрел в глубину леса, где между стволами мелькнула серая тень — большая, лохматая, с изумрудными глазами. Но это была не просто тень. На секунду Сергей Борисович различил очертания плеч, изгиб спины — будто зверь шёл на двух ногах, а не на четырёх. Потом тень качнулась и исчезла, словно растворилась в коре деревьев.

— Зачем? — повторил он шёпотом. — Чтобы уберечь от беды. Может, потому что мы ещё кому-то нужны.

Они пошли дальше. Сергей Борисович не знал, куда именно ведёт его эта тропа — к озеру, к стоянке или куда-то ещё, где их опять ждали. Но в этот раз он был спокоен. Там уже не враги. Там друзья.