Глава 16. День третий. Мир духов. Утро Ночь

Волк с Ке;хно отдыхали на поляне. После того как один оморочил путников и Ве;йко, а второй довёл группу до границы владений Ха;нда и убедился, что те в безопасности, оба поспешили укрыться от гнева духа как можно дальше — в глубине заповедных земель.

— Мы оставили людей без присмотра, — беспокойно проговорил запыхавшийся Ке;хно.

— Не переживай, — успокоил его волк. — Ха;нд не даст их в обиду. Нам нужно встретиться с ним и получить совет, что делать дальше.

На лесной опушке, спрятанной в глубине Медвежьего угла, стояла изба. Высокая, с маленькими оконцами, которые расположились почти под самой крышей. Мох рос и на брёвнах, и на самой крыше. Высокое крыльцо приглашало к низкой двери. Навес над крыльцом был украшен резными причелинами, а венчал их конёк с вырезанным на конце медведем. Волк вильнул хвостом и стал медленно превращаться в статного старика. Шерсть начала осыпаться, как осенние листья с веток, и под ней проступила седая борода. Лапы вытянулись, пальцы распрямились, став длинными и узловатыми. Морда укоротилась, уши округлились, и через мгновение перед Ке;хно стоял человек — высокий, с седыми волосами, заплетёнными в косицу, и с пронзительными зелёными глазами. Одежда его была вполне современная, но сшитая по мотивам вепсского национального костюма.

— Впервые вижу тебя в человечьем обличье, — удивлённо проговорил Ке;хно. — Так ты уже стар. Сколько же тебе?

— По людским летам шестьдесят три года.

— А, ну значит, по нашему — младенец ещё, — хихикнул Ке;хно.

Двери избы отворились. Навстречу им вышел высокий старец. Вместо волос, усов и бороды у него рос лён, а на голове красовался венок, сплетённый из веток и ягод рябины. Длинный плащ с широкими рукавами был соткан из ягеля, пояс — из крапивы. Он широко улыбнулся, обнажив жёлтые зубы, и раздвинул в приветствии руки.

— Сын мой. Приветствую тебя в доме твоём! Я ждал тебя. — Он посмотрел на Ке;хно. — Тебе велено было увести людей из тайги, а ты привёл их в мои земли?

— Учитель… — начал было Ке;хно.

— Я всё знаю, не оправдывайся, глупый дух, — по-доброму остановил его Ха;нд. — Проходите в избу, потолкуем.

Ке;хно поклонился Ха;нду и, миновав скрипучее крыльцо, юркнул в низкую дверь. Внутри изба оказалась намного просторнее, чем выглядела снаружи, — словно сам лесной дух раздвинул стены, чтобы гостям было вольготно. В нос ударил густой запах мха, сушёных трав и дыма — запах старого дома, где жили много поколений духов. По углам висели пучки сухих трав, на полках рядами стояли глиняные горшки, а посередине комнаты потрескивал очаг, сложенный из речных валунов. Чад от огня уходил в отверстие в крыше, не мешая дышать.

Ха;нд указал гостям на широкую лавку, устланную звериными шкурами, а сам опустился напротив, на резной корявый стул, больше похожий на переплетение корней, чем на дело рук человеческих. Старик-волк сел рядом с Ке;хно, и теперь его человеческое обличье казалось таким же естественным, как и звериное.

— Ты гневаешься на меня, Учитель? — спросил Ке;хно, не поднимая глаз.

Ха;нд погладил льняную бороду и усмехнулся, отчего ягоды рябины в его венке тихо звякнули друг о друга.

— Гневаюсь? Если бы это было так, разве принял бы тебя в своём доме? Нет, глупый дух. Я удивляюсь твоей смекалке. Оморочить самого Ве;йко — это не каждому дано. Даже твой дед в молодости не решался на такое, а ты сделал, пусть и ценой того, что привёл людей на мою землю.

— Мы не знали, куда ещё идти, — подал голос старик-волк. — Ве;йко рыскал по всей тайге. Если бы не мы, люди бы пропали.

— Люди не пропадут, — твёрдо сказал Ха;нд. — Я уже отправил весть лесным духам на границах. Ве;йко не переступит их, пока я не скажу. Но долго это не продлится. Ве;йко упрям, а его гнев подпитывают болота. Но ты, сын мой, как же ты смог позволить одурачить себя? Послушал сладких речей Ве;йко. Поверил, что человек долго помнит зло и мстит за него. Чему я тебя учил? Человеческое сердце преисполнено любви. Если человек узнаёт истинную причину поступков, то он делает правильные выводы и умеет прощать. На том стоит и закон тайги — на любви, прощении и добре.

Волк опустил голову, а в глазах Ке;хно мелькнула тревога.

— Учитель, — Ке;хно помедлил, подбирая слова. — Ве;йко… у него есть сила. Я сам видел, как он гнал волны силы от железного дерева людей — за два холма отсюда — прямо в коробочку, через которую люди разговаривают на расстоянии. Она тут же озарилась светом. Потом сковал меня ветром так, что я не мог пошевелиться. Это не обычный ветер, Учитель. Откуда у него такая мощь?

Волк вздрогнул. На его пальцах проступили когти — острые, звериные. Он резко повернулся к Ке;хно, и в зелёных глазах вспыхнула тревога. Он было открыл рот, чтобы высказать ему за то, что Ке;хно не рассказал ему об этом раньше, но Ха;нд поднял руку, и волк замолчал.

— Я знаю, — спокойно сказал Ха;нд. — Знаю и про силу, и про то, кто ему помог обрести её. Ничего в моих землях не укроется от меня. Ни дух, ни человек, ни ветер.

Ке;хно и волк переглянулись. Ке;хно опустил глаза. Когти у волка исчезли, и он замер. Оба очередной раз убедились, что Ха;нд действительно видит всё.

— Что нам делать, Учитель? Как усмирить Ве;йко?

Ха;нд наклонился вперёд, упёршись локтями в колени, и его голос стал тише, словно даже стены не должны были слышать:

— Ве;йко сейчас ищет не людей. Он ищет того, кто осмелился его одурачить. Он ищет тебя, Ке;хно. Пока ты будешь рядом с людьми, опасность будет грозить и им. Поэтому вам нужно разделиться.

— Разделиться? — нахмурился старик-волк. На секунду он прикрыл глаза. Он привык к Ке;хно, к его ворчливости и нерешительности.

— Именно. — Ха;нд поднял корявый палец. — Мой сын останется здесь, с людьми. Будет их охранять в моих землях. А ты, Ке;хно, отправишься к камню на семи ветрах, что стоит на Старой горе. Там ты найдёшь ответ, как утихомирить Ве;йко раз и навсегда.

Ке;хно переглянулся с волком. В глазах зверя-старика читалась тревога, но также и решимость.

— К старому камню? — переспросил Ке;хно. — Но это же три дня пути через Гнилое болото!

— Значит, у тебя три дня, чтобы снова не попасться Ве;йко в лапы, — улыбнулся Ха;нд, и его жёлтые зубы блеснули в свете очага.

Ке;хно заёрзал на скамье. Его смущало не расстояние и даже не страх повторной встречи с Ве;йко, а необходимость пробираться через Гнилое болото. Ведь там он скорее всего встретит Со;йден, которую втайне любил и потому избегал встречи с ней. Он боялся, что от волнения сболтнёт ей чего-нибудь лишнего.

Волк тоже задумался. Ведь у него появился шанс в спокойной обстановке поговорить с братом.

Внезапно снаружи донеслось глухое завывание. Оно было далёким, но отчётливым — ветер принёс его с востока, и в этом звуке слышалась такая ярость, что даже стены избы, казалось, вздрогнули. Волк навострил уши, а Ке;хно побледнел.

— Ве;йко, — прошептал он.

Ха;нд поднял руку, и завывание стихло, будто его отрезали невидимым ножом.

— Не бойся, — спокойно сказал старец. — До моих земель он не дойдёт. Но время у тебя есть. Три дня. И ни часом больше.

Ха;нд посмотрел на огонь в очаге и прервал затянувшуюся паузу.

— А теперь давайте к столу. Подкрепимся, и потом ты, Ке;хно, отправишься в путь. И пусть лесные духи охраняют тебя.

Он поднялся и направился к очагу. На столе сами собой появились глиняные миски с густой похлёбкой из лесных кореньев, рядом — горка румяных калиток с начинкой из ячменной каши, и целая кулебяка на деревянном блюде, покрытая золотистой корочкой. Ха;нд молча разлил по кружкам травяной отвар, и в избе повисла тёплая, спокойная тишина — та, что бывает только между родными душами.

***

Ке;хно угрюмо шёл по лесу. Голова гудела от мыслей. Вот спокойно же жил. Нёс свою службу, обходил владения и проверял тайник. Наблюдал за Со;йден, любуясь её болотной красотой, и беды не знал. А теперь что? Суматоха, проблемы, вечно куда-то лететь надо, спасать кого-то, защищать. А самое главное — враждовать с собратьями, духами лесными. Вот оно надо ему?

Так он незаметно добрался до озера, которое люди называли Па;хка, и остановился. Воздух был пропитан уже знакомым ароматом пластика, пота и железа. Люди. Они рядом. Ке;хно понимал, что нужно укрыться и не выдать себя, но любопытство взяло верх. Он прочитал заклинание и стал невидимым. Медленно пробираясь между прибрежных деревьев, Ке;хно всматривался вдаль.

Наконец он заметил их. Странная огромная птица неестественно крутила крыльями, расположенными на голове. Она издавала громкие рычащие звуки. В боку птицы зияла дыра. Из неё выскакивали люди.

«Это они что ли её подбили, — пронеслась мысль. — Жестокие люди. Подбить железо? Это ж сколько силы надо. Да ещё так ровно, словно по маслу ножом…»

Ке;хно прищурился. Он узнал металлические ящики, которые вечно переносили по воздуху люди из леса. Как их там волк называл? Эк-спе-ди-ция. Незнакомцы закидывали эти ящики в брюхо птицы. Они громко разговаривали. Ке;хно прислушался.

— Первый, первый, я на связи. Экспедицию не обнаружили. Лаборатория в ящиках. В целости и сохранности, — отчитался мужчина небольшого роста, похожий на медведя. В руках у него была чёрная коробочка, в которую он и говорил. Внутри неё затрещало, и оттуда вдруг раздался хриплый голос:

— Продолжайте поиски. Лабораторию привезите на базу. Чипы отслеживаются?

— Нет, всё глухо, как в консервной банке, — тут же ответил силач.

— Как такое может быть? — недоумевали в коробочке. — У них новейшее снаряжение. Его ещё даже в продаже нет. Найдите мне сына, мать вашу. Живым! Вы всё поняли?

— Так точно, товарищ подполковник!

«Непонятные эти люди, — подумал Ке;хно. — Говорят, что в чудеса не верят, а вон какими волшебными коробками пользуются. Магия. В чистом виде. И птицу какую подбили. Никогда не видел ничего подобного! Да она же железная. Я знаю этот запах. Вот это уж чудо чудное. Чего же они тогда в тайге беспомощные такие? Погоди. А может, это тот самый вер-то-лёт, про который Ю;мой говорил и в котором Ве;йко часть себя оставил? Они же тогда меня почувствовать смогут. Нужно убираться отсюда поскорей».

Ке;хно нырнул вглубь леса. Он быстро пробирался сквозь чащу, стараясь двигаться бесшумно, но тревога грызла его изнутри. Он то и дело оглядывался, ожидая, что из-за деревьев вот-вот появится или Ве;йко, или человек. Лес постепенно сгущался и казался чужим: даже сосны, на которых он знал каждый сучок, теперь смотрели на него с подозрением, будто предупреждали: «Ты принёс беду, Ке;хно. Уходи, пока не поздно». И хотя он знал эти места, всё равно ускорился. Морок, который Ке;хно плёл на Ве;йко, вытянул из него больше, чем он сам ожидал, и теперь силы таяли с каждым вздохом. Чем дальше дух пробирался, тем отчётливее был каждый звук в тайге — треск ветки, шорох листвы. Всё это кололо в груди ледяной иглой.

Ке;хно пробирался весь день, не останавливаясь, петляя между знакомыми тропами. К вечеру он добрался наконец до края Гнилого болота. Оно оправдывало своё название: воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пахло гнилью и чем-то кислым. Ке;хно остановился на берегу, вглядываясь в тёмную воду, покрытую ряской. Где-то там, в глубине, развлекалась богиня Со;йден. А в двух днях пути отсюда лежал Камень на семи ветрах — место, где, по словам Ха;нда, он мог найти ответ. Ке;хно решил тихо пройти вдоль края болота, чтобы Со;йден не заметила его.

Вечер опустился на лес незаметно, хотя белые ночи уже стали сдавать свои позиции и иногда окутывались сумрачным покрывалом. Ке;хно нашёл сухое место под старой ивой, повис, прислонившись спиной к стволу. Ветви ивы свисали до земли, образуя шатёр, и он чувствовал, как дерево дышит, согревая его своим древним теплом. Но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговора людей: «Чипы», «лаборатория», «сын». Они так просто не уйдут отсюда, им нужно найти тех, кто сейчас скрыт в покоях Ха;нда. Ке;хно почувствовал, как в груди закипает злость на самого себя — за то, что ввязался в эту историю, за то, что не послушался внутреннего голоса, который шептал: «Держись подальше от людей». И тут его мысли прервали шаги. Тихие, но в ночной тишине отчётливые, как удары сердца. Ке;хно замер, потом чуть раздвинул ветви ивы и увидел человека. Ке;хно быстро нырнул обратно. Он даже не успел вдохнуть его запах.

— Опять люди, — проворчал он. Даже в глуши покою от них нет. Ке;хно прислушался. Шаги стихли. Он снова чуть отодвинул ветку и увидел мужчину преклонного возраста. Тот стоял на коленях перед кочкой, поросшей клюквой, и шептал по-вепсски. Руки его были сложены лодочкой, а на ладонях лежала горсть грибов. Он протягивал их болоту, как приношение.

— Soiden, em;g, min; tulin sinunnoks adivoihe. — Со;йден, хозяйка, я пришёл к тебе за советом. — Paki;en sindai, tule irdale. Tedan, sin; oled t;g;. — Прошу тебя, выйди. Я знаю, ты здесь. — Min; toin sinei ;ertvan, ala k;regande, mi;e murenzin sinun lebun. — Я принёс тебе подношение, не злись, что нарушил твой покой. — Ole h;v;, em;g, tule minunnoks. — Прошу, хозяйка, выйди ко мне.

Тишина. Только пузыри лопнули где-то у края островка. Ке;хно напрягся. Голос человека показался ему очень знакомым.

«Кто это? — забеспокоился Ке;хно. — Что ему нужно от богини болот?»

Лица мужчины он не видел, но что-то знакомое было в его фигуре. Со;йден, самая старая из духов болот, могла и не ответить на зов смертного. Она не общалась с людьми просто так. Чтобы позвать хозяйку болот, должно было случиться нечто важное. Ке;хно принюхался. От гостя совсем не пахло человеком. Это насторожило лесного духа.

Послышался всплеск, и перед мужчиной предстала женщина. Она была высокая, почти в два человеческих роста, вся сотканная из болотной зелени. Её волосы — длинные, до самой земли — сплетались из тины и водорослей, в них запутались белые кувшинки и мелкие улитки. Глаза у неё были жёлтые, как янтарь, с вертикальными зрачками — как у змеи, высматривающей добычу. Одежды на ней не было — только мох, что стелился по телу, прикрывая бёдра и грудь. И вся она, от макушки до пят, сочилась влагой. Со;йден улыбнулась мужчине обворожительной улыбкой. Даже сквозь ветви ивы, в полутьме белой ночи, Ке;хно различал каждую деталь. Неудивительно, ведь духи, как кошки, — отлично видят в темноте.

— Ке;хно, — произнесла она по-русски. Голос у неё был тихий, глубокий, как вода, сочащаяся из-под камня. — Я знала, что ты придёшь. В какую историю ты снова попал?

Ке;хно чуть не вывалился из своего укрытия. Это что, очередной морок? Она обращается к человеку, но называет его имя. Ке;хно решил пока не выдавать себя, а посмотреть, что будет дальше. Мужчина поклонился, коснувшись лбом мха.

— Хозяйка, — так же на русском ответил человек. — Мне нужна твоя помощь. Злой ветряной дух Ве;йко обезумел. Он хочет убить людей, которые пришли в наш лес. Он преследует меня. Я отвлёк его, но он не успокоился.

«Вот и попался, самозванец, — прошептал Ке;хно. — Ве;йко не дух ветра, а повелитель тумана. Как же я смог его отвлечь, если он ищет меня?»

Со;йден склонила голову набок, и Ке;хно услышал, как в её волосах что-то зашевелилось — маленькие болотные жители просыпались, выползали из своих укрытий.

— Ве;йко. Я знаю его. Он мутит воду, тревожит лес. И ты говоришь — он хочет убивать? Зачем?

— Он ненавидит людей, хозяйка. Он забыл, кем родился. Он хочет видеть кровь. Он хочет, чтобы лес закричал от боли.

Со;йден медленно обошла мужчину кругом. Он не смел поднять голову. Её босые ноги ступали по болотной жиже, не оставляя следов. Ке;хно чувствовал её взгляд, как будто на своей спине — холодный, как у охотника, прикидывающего, съедобна ли дичь.

— А эти люди. Кто они? Зачем пришли?

— Они пришли осмотреть тайгу. Проверить, что изменилось, а что осталось прежним. Они пришли сюда работать. В них нет зла. Люди не догадываются, что их решили убить.

«Снова ложь! — прошептал Ке;хно. — Им тайное место нужно! Поэтому они и рыщут по лесу. Работа их в том, чтобы погубить тайгу.»

— Работать? — Со;йден хитро улыбнулась. — Люди всегда приходят работать. А потом берут без меры, без уважения, портят и уходят. А лес плачет.

— Святая истина, божественная Со;йден, — воскликнул Ке;хно, но тут же опомнился и прикрыл рот.

— Эти не такие. Они не рубят деревья и не убивают зверей. Среди них есть старик. Он знает язык, узнаёт знаки и чувствует нас, — возразил человек.

Со;йден остановилась. Её янтарные глаза сузились, зрачки превратились в две щёлочки. Богиня вытянула руку и коснулась виска мужчины. Ке;хно почувствовал её пальцы. Они были холодными, как торфяная вода, и пахли тиной. Она никогда не прикасалась к нему. Ке;хно мотнул головой, чтобы стряхнуть с себя это ощущение.

— У тебя доброе сердце, Ке;хно. Ты хочешь спасти тех, кого даже не знаешь. Но Ве;йко — это только отражение. Настоящее зло в этом лесу глубже. И это зло не прощает.

«Доброе сердце?» — Ке;хно вздрогнул. Он сейчас чувствовал только злость и стыд. Тут точно происходит что-то неладное.

Со;йден отошла на шаг, повела плечом, и мох на её теле колыхнулся, пропуская струйки воды.

— Я помогу тебе, но не просто так. Ты должен мне кое-что отдать. Кое-что дорогое тебе. Твою вепсскую речь. Ты последний, кто говорит на этом старом наречии. Я хочу, чтобы ты научил меня ему. Каждое слово, каждый звук. А потом, когда всё скажешь, ты забудешь его. Даже память о нём исчезнет.

Ке;хно опешил.

«Погоди, — осенило Ке;хно. — Со;йден никогда не говорила на вепсском. Это правда. Значит, она затеяла страшное — узнать древний язык и получить могучую силу. Она хочет понимать, что говорят ученики Ха;нда, лесные хранители и сам Ю;мой! Вот в чём её замысел! Она решила отомстить за брата — бога Ве;дена. Тот стал непокорным и пошёл против Верховного. Вот и поплатился за это. Ве;йко идёт по стопам отца и скоро повторит его судьбу. Так тётка решила помочь ему. Это кто же вошёл с ней в заговор?! Ой, что творится-то!»

Ке;хно сжал кулаки.

«А если через этого человека вепсский язык забуду я? — подумал он. — Вот почему она никогда не общалась со мной. Завидовала, что я стал Хранителем. Догадалась, что я владею древними знаниями, и через морок решила проверить это и забрать их? Только она не учла, что я не подвержен этому заклятию, так как сам владею им. А морок, наведённый по-русски, всегда слабее того, что плетётся на вепсском.»

Пора заканчивать с этим. Ке;хно, сбросив заклятие невидимости, вылез из своего убежища.

— Остановись, Со;йден, — крикнул он, приближаясь к заговорщикам. — Тебе не получится оморочить меня!

Богиня окинула Ке;хно холодным взглядом, усмехнулась, гордо подняла голову и, ни слова не говоря, исчезла в своём болоте.

«А я влюбился в её образ, мечтал, что однажды она заметит меня. Вот значит как заметила…» — чуть не плача от разочарования, подумал Ке;хно. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая с кожи остатки морока, и только тут понял, что пальцы дрожат не от страха, а от обиды. Ке;хно перевёл взгляд на мужчину. Тот выпрямился, поднял голову и медленно повернулся к нему лицом с торжествующей ухмылкой. Это был Вячеслав Юрьевич… Ке;хно смотрел на него, и в груди всё сжималось: перед ним стоял человек, которого считал слабым и беспомощным. И теперь этот человек улыбался так, будто держал в руках весь лес.

— Как так? Вы знаете древний язык? Откуда? Вы нойд? — вопросы посыпались из Ке;хно один за другим. — Вы видите меня? Это Ю;мой поручил вам увести людей из тайги?

Но тут он почувствовал знакомый запах. Потянуло яростью, туманом и шквальным ветром. Вячеслав Юрьевич ехидно улыбнулся.

— Я думал, ты сразу догадаешься, кто я, предатель.

Ке;хно узнал этот голос.

— Это ты…

***

Человек рассмеялся жутким, полным торжества смехом. Образ профессора стал постепенно таять, и Ке;хно обдало промозглым осенним ветром. Перед ним предстал Ве;йко, во всей своей неприкрытой злобе. Не успел Ке;хно опомниться, как его стало закручивать в сильную ветровую воронку.

— Ты думал, я не найду тебя? — продолжал злорадствовать Ве;йко, увлекая своего врага высоко над кронами сосен. Ке;хно пытался вырваться, разорвать эти ледяные объятия, но ни его силы, ни заговоры не помогали. В вихре заклятие невидимости иссякло — Ке;хно стал тяжёлым и неуклюжим. Сквозь бурю он заметил, как Со;йден выглянула из болота. Не призрак или морок, а настоящая. Она послала ему воздушный поцелуй, весело хохоча. Он понял, кто дал Ве;йко силу. Ке;хно захлестнуло справедливое негодование.

Силы стали покидать старого духа. Его сущность медленно умирала в смертоносном ветре, увлекая его в Мёртвую па;дь. И тут Ке;хно вспомнил слова деда: «Когда ветер становится твоим врагом, стань тишиной». Ке;хно перестал бороться, расслабился и позволил вихрю нести себя. В тот же миг ледяные объятия ослабли. Ве;йко не ожидал, что жертва перестанет сопротивляться. Ке;хно воспользовался его замешательством и, собрав последние силы, взмыл вверх, вырвавшись из его объятий. В это же мгновение, обессиленный, он камнем полетел вниз. С ужасом смотрел Ке;хно на приближающиеся кроны сосен.

«Стоит мне упасть на землю — и моё тело разорвёт в щепки, а душа испарится, как утренний туман», — со вздохом подумал он. Ке;хно ощущал, как смертоносная па;дь затягивает его. Он услышал шум приближающегося ветра. Ве;йко кружил рядом, наблюдая за его погибелью. Не такой позорной смерти ему хотелось, не такой…

И тут, у самой земли, словно из ниоткуда, начал подниматься густой, молочно-белый туман. Он не был похож на утреннюю болотную дымку — он тёк медленно, величественно, словно живой. Туман мягко подхватил падающее тело Ке;хно и начал плавно окутывать его со всех сторон, гася скорость падения. Вокруг была лишь белая плотная тишина. Ветра больше не было слышно. Ярость Ве;йко осталась где-то там, за этой непроницаемой стеной тумана. Ке;хно очнулся и почувствовал, как его бережно опускают на землю.

— Кто ты? — прошептал он, но голос утонул в белой пелене.

Туман ответил ему не словом, а теплотой и покоем — так мох отвечает росе, что ложится на него утром: не звуком, а мягкостью, что обнимает и держит. Через мгновение Ке;хно ощутил под собой ягель. Он лёг на него, как ложится на землю уставший путник. А вокруг клубился спасительный туман. И тут из белой пелены проступил силуэт. Женская фигура, высокая и статная, одетая в одежды, сотканные из росы и лунного света. Её лицо было прекрасным и строгим, а глаза светились мудростью, накопленной за тысячи лет. Она смотрела на Ке;хно с лёгкой грустью.

— Здравствуй, Ке;хно, — произнесла она голосом, похожим на шелест листвы и журчание ручья. — Я — Су;мме, сестра Ве;йко.

Ке;хно собрал последние силы и вскочил, готовый к новой битве, но Мёртвая па;дь ещё не отпускала его. Он рухнул на мох и прохрипел:

— Ты пришла добить меня?

Су;мме отрицательно покачала головой. Элегантным движением руки она разогнала остатки тумана, открывая вид на серое небо белой ночи.

— Нет. Я пришла, чтобы исправить то, что натворил мой брат. — В её голосе послышалась боль. — Ве;йко забыл один из древних законов тайги: «Не навреди духу, не вмешивайся в его судьбу». Он нарушил его, пытаясь убить тебя из мести и ревности. Месть — за то, что ты его оморочил. А ревность… — Су;мме помолчала. — Он ревнует тебя не к Со;йден, Ке;хно. Он завидует тебе. Ты умеешь любить — по-настоящему, глубоко, даже безответно. Как я. А он не умеет. И не может простить тебе этого. Но ты, прошу тебя, прости меня, что не вмешалась раньше. Я не могу воевать против брата, я могу лишь помочь раненому.

Ке;хно тяжело дышал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но почему? Почему ты помогаешь мне? Ведь вы с ним одного рода.

Су;мме приблизилась к нему и положила прохладную ладонь на его лоб. Мёртвая па;дь медленно, ещё сопротивляясь, отступила. Боль и слабость ушли.

— Потому что я чту закон больше, чем родство. Ве;йко ослеплён своей гордыней. Он объединился с богиней Со;йден, которая использует его, чтобы заполучить силу вепсских хранителей. Я не позволю этому случиться. — Она убрала руку и строго посмотрела на Ке;хно. — Ты должен восстановить силы и исполнить порученное тебе. Ве;йко не остановится, а Со;йден… как ты сам уже увидел, она намного хитрее, чем ты думал раньше.

Ке;хно посмотрел на свою спасительницу и впервые проникся новым для себя чувством. Дед учил его чётко соблюдать закон тайги, бесстрашно охранять вверенную ему территорию и не идти на компромиссы: мягкость, неоправданная доброта и нежность — это способы потерять бдительность. Ке;хно вдруг понял, что хочет научиться жить по-другому, как Су;мме. На его усталом лице появилась улыбка.

— Спасибо, — обратился он к ней. — Я не забуду этого.

Девушка чуть заметно улыбнулась в ответ, и её фигура начала таять, превращаясь в лёгкую дымку.

— Отдыхай, Ке;хно.

Он остался один в тишине тайги. Глубоко вздохнул, чувствуя, как земля наполняет его новой силой. Ке;хно провёл ладонью по мху, и тот отозвался тёплым покалыванием, будто шептал: «Я с тобой — мой хозяин».

***

Ве;йко холодным ветром кружился между корявых стволов Гнилого болота. Он был злым и колючим, срывал с деревьев последнюю листву и швырял её в топь. Ломал сухие ветки с мёртвых стволов.

Ке;хно ушёл. Спасся. И в этом была вина Су;мме — его собственной сестры, которая осмелилась вмешаться. Ве;йко в гневе резким порывом ударил по стволу гнилой ольхи, и дерево с треском разлетелось в щепки. Он взвыл, вздымая тучи болотной воды.

— Предательница! — голос его раскатился над болотом, заставляя содрогаться даже корни деревьев. — Когда я верну силу, я вырву твою сущность из тумана и развею по миру, чтобы ты тысячи лет собирала себя по одной капле утренней росы!

Ве;йко повернулся к болоту. Угольки его глаз горели огненным светом, когда он произнёс:

— Тётя Со;йден, выходи. Нам снова нужно поговорить.

Болото ответило не сразу. Только через несколько томительных минут из тины появилась Со;йден. Она выбралась из топи, как выбираются из тёплой постели. Тётушка была прекрасна — тяжёлой, дурманящей красотой. Она улыбнулась Ве;йко, и улыбка её была сладкой, как гнилой мёд.

— Ве;йко, дитя моё, — она сложила руки в приветственном жесте, и между пальцами её заструилась чёрная вода. — Слышу твою ярость даже сквозь сон топи. Неужто Ке;хно удалось ускользнуть из твоих цепких рук?

Ве;йко скрипнул зубами.

— Он обманул меня. Притворился смирившимся, а сам только ждал мгновения, чтобы выскользнуть. И моя сестра ему помогла!

Со;йден чуть наклонила голову, изображая сочувствие.

— Су;мме? — она тихо засмеялась, и этот смех был похож на бульканье трясины. — Твоя сестрёнка всегда была слишком правильной. Слишком чистой. Такие, как она, вызывают во мне нездоровую икоту.

— Она поплатится, — процедил Ве;йко. — Но сначала — Ке;хно. Он нужен мне живым. Или хотя бы его сущность, чтобы не позволить ему добраться до камня на семи ветрах.

Со;йден подошла ближе к нему. От неё пахло тиной и прелыми листьями.

— Я знаю способ. Древний и верный. Мы поймаем не самого Ке;хно, а людей.

Ве;йко нахмурился:

— Зачем нам люди? Они пришли погубить тайгу. А я уничтожу их. Тогда Верховный Ю;мой поймёт, что я верен тайге и братству духов, и вернёт мне силу тумана.

— Ке;хно — хранитель языка вепсов. — Со;йден облизнула бледные губы. — Он не сможет пройти мимо тех, кто владеет им, тем более, если они оказались в беде, — это его слабость. Мы подкинем на их пути древнюю монету.

— Монету? — Ве;йко скривился. — Ты предлагаешь мне подкупить Ке;хно?

— Не подкупить, — Со;йден сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Моя монета — не просто серебряный диск. Это проводник между мирами. Кто коснётся её — откроет тропу для нас. Люди, что найдут монету, принесут с собой древнюю силу, о которой даже я слышала лишь шёпотом леса. Силу камня руновя;г.

Ве;йко прищурился.

— Откуда у тебя монета с такой силой?

Со;йден кокетливо пожала плечами, но в глазах её промелькнуло что-то хищное.

— Её твоему отцу, Ве;дену, дал один старый нойд — в давние времена, когда Ве;ден искал способ свободно перемещаться между мирами. Он надеялся так избежать наказания от Ю;мой, если тот разгневается. Но Ве;ден так и не решился воспользоваться ею — побоялся. Передал мне, чтобы я спрятала её в болоте, где ни один дух не сыщет. Много веков она лежала в тине. Вот и пришло время использовать её силу.

Ве;йко помолчал. Ветер на мгновение утих, словно задумался вместе с ним.

— Я не знал об этой истории. Ладно, а что ты знаешь о камне руновя;г? Про него не принято говорить вслух.

— Ты прав, дитя моё. — Со;йден перешла на шёпот. — Камень этот — ключ к силе вепсов, древней и могучей. Руновя;г — не моё одеяло. Он сделает тебя великим. Поговаривают, часть камня хранится у волка-оборотня. Где он достал его — тайна за семью печатями.

— Ве;лли, ещё один предатель, — зло протянул Ве;йко.

— Согласна. Он помогает людям, этим нужно воспользоваться в нашем деле. — Со;йден чуть прищурилась.

— Я приручил его, как пса. Но и он предал. Они все предают. Волк теперь не просто помогает. Он решил охранять этих людишек.

Со;йден довольно улыбнулась.

— Так это же всё упрощает! Ведь поймав людей, мы сделаем его слабым, и ему придётся снова подчиниться тебе.

Ве;йко смотрел на неё долго. Ветер его ярости постепенно стихал, и от этого тишина на болоте становилась ещё более зловещей.

— Ты слишком умна, тётя, — сказал он наконец. — Слишком.

Со;йден наклонила голову, и в её улыбке мелькнуло что-то недосказанное.

— Мы — родственники, Ве;йко. Я хочу лишь того же, чего и ты: силу. Получив камень руновя;г, ты сможешь отомстить всем, даже Верховному. Я же овладею древним языком духов. Хорошая сделка, не правда ли?

В гнилой траве у самой кромки воды, в коряге, подгнившей настолько, что в ней образовалась глубокая выемка, сидел Лёс. Он проделал долгий путь от родного болота следом за Со;йден, нарушив запрет Ю;мой. Как всякий болотный дух, он умел быть незаметным, когда это нужно — а на чужом болоте тем более. Он видел и слышал всё: о Ке;хно, о монете, о людях, о Ве;лли-волке и камне руновя;г.

Лёс знал, на что идёт. Покинул родное болото — значит, пропустил рассвет. Не разгонял туман своим кваканьем. Наказание не заставит себя ждать: тело уже наливалось тяжестью, лапы стали ватными, кожа обвисла, будто отсыревшая береста. У него в запасе всего одна луна. С каждым часом ил внутри его маленького тела густел. Скоро он совсем не сможет двигаться. Потом трясина затянет, как и обещал Верховный. Лёс это понимал. И всё равно ушёл.

Лёс не любил Со;йден. Не любил за её хитрость, за желание постоянно плести интриги. И с болотом она обращалась как с ненужной, гнилой тиной, которую стараются выжать и скорее выбросить. И хотя Лёс на Ке;хно тоже держал обиду за его поведение на совете перед Ю;мой, за вредный и ворчливый характер, но он помнил и хорошие поступки лесного духа. Давно он спас его от цапли. Просто так. Без выгоды. Без закона. Хороший дух. Непутёвый, но хороший.

Когда Ве;йко и Со;йден разошлись — один растворился в ветре, вторая ушла в трясину — Лёс вылез из своего укрытия и посмотрел на небо. Утренняя звезда ещё виднелась в сером небе белой ночи.

— Ну, — тихо проквакал он, — надо спешить. Только вот где искать Ке;хно?

Он задумался. Путь будет нелёгким. Очень нелёгким. А тяжесть в теле — всё ощутимее. Но если он не предупредит Ке;хно — Ве;йко и Со;йден доберутся до людей, а через них — до самого Ке;хно. И тогда все старания будут напрасны: и наказание, что настигло его за побег с поста, и долгий путь к Гнилому болоту.

Капли зарождающейся росы на траве шептали ему дорогу. Болотные огоньки глаз сочувствующих ему шижликов, что изредка вспыхивали у кромки леса, указывали направление. А потом он услышал далёкий зов — зов тайги. Он уверенно последовал за ним.

Этот путь для него будет очень долгим и изнурительным, но он справится, отыщет Ке;хно. Жабы умеют быть терпеливыми, глядя, как другие суетятся и гибнут.