Глава 19. День четвёртый. Мир духов. Утро - день

Ке;хно проснулся бодрым. Солнце уже вовсю щедро разбрасывало своими лучами свет и тепло. Ему нужно было как можно скорее возвращаться. Путь к Старому Камню лежал только через Гнилое Болото. Он понимал, что Со;йден и Ве;йко поджидают его там. Нужно было быть начеку, чтобы не попасть в их новые, расставленные для него ловушки. Он поднялся над соснами. Вокруг было тихо. Ни одного, даже слабого дуновения ветерка.

— Притаился. Выжидает, — пробурчал Ке;хно.

Он полетел к болоту — быстро, но с осторожностью. Вскоре с земли до него донеслось громкое кваканье. Ке;хно остановился, вглядываясь сквозь ветки сосен.

— Ква, Ке;хно, — снова услышал он. — Не узнал? Это я, Лёс.

Вот кого-кого, а жабу, которая сейчас должна сидеть в родном болоте и квакать на рассвете, он увидеть здесь не ожидал. Быстро спустившись к земле, Ке;хно разыскал изнемождённого Лёса. Тот выглядел неважно: кожа обвисла, лапы еле держали, глаза помутнели — сказывалось наказание Ю;мой.

— Ты как тут оказался, дружище? — обрадовался он земляку. Ке;хно помнил, как на совете свалил вину на Лёса, а Ю;мой пристыдил его. Тогда он не придал этому значения. Теперь — впервые — стало стыдно.

— Я преодолел этот путь, чтобы отдать тебе должок, — квакнул Лёс. — Я услышал, как Ве;йко сговорился с богиней Со;йден, чтобы извести тебя. Они думали, что я только квакать умею, а я слышу, что болото шепчет. Туманный дух мечтает отомстить тебе за морок.

— И ты подверг себя опасностям, придя сюда, чтобы предупредить меня? — изумился Ке;хно. — Но за непослушание Верховному… твоё тело…

— Тело уже тяжелеет, — Лёс кивнул. — Но я успел. За мной долг, — напомнил он, — хотя я мог его и не отдавать, так как ты сдал меня владыке, хотя обещал молчать. Но, во-первых — договорённость Со;йден и Ве;йко нарушают законы тайги…

— А во-вторых? — перебил его Ке;хно.

— Мы были добрыми соседями, — ответил Лёс. — Разве мог я бросить тебя в беде?

Ке;хно хотел ответить, но тут он вспомнил, о чём был уговор. Лёс тогда прошептал ему на ухо: «Я могу вас свести, если простишь нашу оплошность». Он обещал устроить ему встречу с Со;йден — один на один, тайно, как мечталось Ке;хно. А теперь Лёс пришёл через полтайги, рискуя собственной шкурой, чтобы этой встречи не случилось. Чтобы уберечь его от коварных ловушек Со;йден. Долг, который эта маленькая жаба всего три дня назад собиралась отдать услугой, оказался не сделкой, не откупом, а самоотверженной, героической заботой. И Ке;хно не знал, как ему быть. Ничего подобного никто для него прежде не делал.

Это поразило Ке;хно. Уже во второй раз за сутки он встречал духа, который помогал не по закону, а по чему-то другому — чего Ке;хно не мог пока даже назвать. Старый дух почувствовал какое-то жжение в глазах, а капля смолы выступила под его глазом, медленно стекая по щеке. Ке;хно впервые за более чем шестьсот лет заплакал…

— Ты это что? — забеспокоился Лёс. — Простыл?

— Не обращай внимания, — сглатывая и незаметно вытирая глаза, тихо проговорил Ке;хно. — Тебе нужно отдохнуть и срочно вернуться обратно, пока ты не умер. Но и попадаться на глаза Со;йден тоже нельзя. Сам знаешь, чем такая встреча может обернуться для тебя. Как же нам поступить?

— Это что-то новенькое, — удивился Лёс. — Я раньше не замечал за тобой такой заботы. Не переживай. Тут недалеко в заводи лесного озера живёт мой дядя. Он приютит меня. К тому же его сын уже подменяет меня на зоре, пока я здесь. Лучше послушай, что я тебе ещё скажу. Коварный план Ве;йко в том, что они с Со;йден теперь начали охоту за людьми, которые пришли в тайгу.

Ке;хно улыбнулся и поспешил успокоить Лёса:

— Люди под надёжной охраной Ха;нда, в Медвежьем углу.

— Ты недооцениваешь хитрость Со;йден. Она предложила Ве;йко подложить им монету но;йда, чтобы с её помощью обойти защиту Ха;нда и влиять на них изнутри, — грустно вздохнул Лёс. Ке;хно насторожился.

— И как они собираются провернуть это? — обеспокоенно спросил он жабу.

— Со;йден говорила, что монета — проводник между мирами. Они хотят похитить их и через это обезоружить тебя и волка-оборотня. Раз вы стали охранять их, то выполните их требования, чтобы спасти людей.

— Вот же болотная тварь! — выругался Ке;хно. — Надо срочно предупредить волка! Я возвращаюсь в Медвежий угол, чтобы не позволить этому коварству случиться.

— И ты ослушаешься Ха;нда? Не боишься? — Лёс внимательно посмотрел сначала на духа, потом на свои лапки.

— Конечно, боязно, — честно признался Ке;хно, сразу поняв намёк, — но нельзя допустить, чтобы они лишили меня силы действовать во благо тайги.

— Я слышу слова героя, но, поступая так, ты пойдёшь против порядка. Чем же ты тогда будешь лучше Ве;йко? Если Ха;нд поручил добраться до Старого Камня, то, значит, сейчас это самое важное.

— Ты прав, — согласился Ке;хно. — Мне нужно продолжить путь к Старому Камню. Я никак не доберусь до него, минуя болото. А там могут быть другие ловушки, расставленные Со;йден.

— Доберёшься, — Лёс перешёл на шёпот. — Я знаю лягушачью тропу, которая приведёт тебя к камню незамеченным.

— Но я же дух, а не лягушка! — усмехнулся Ке;хно. — Я не могу передвигаться под водой.

— Я спрошу у дяди. Он как-то рассказывал мне про щучий пузырь, который достался ему от одной ведуньи. Он поможет тебе.

— Каким образом? — засомневался Ке;хно.

— Следуй за мной. Дядя всё тебе сам расскажет, — Лёс развернулся и медленными прыжками направился в гущу леса.

Лёс прыгал не спеша, и было видно, как он измождён. Ке;хно не мог спокойно смотреть на это. Что-то в нутре его горело, не давало покоя. Он не понимал, что именно.

— Лёс, — окликнул он жабу, — погоди. Давай я возьму тебя в руку. Я вижу, как тебе тяжело. Просто говори, куда идти.

— А ты очень изменился, сосед, — с благодарным удивлением проквакала жаба. — В последний раз ты нёс меня на себе, чтобы наказать, и впервые — чтобы облегчить путь.

***

— Далеко ещё? — спросил Ке;хно, неожиданно для себя засмущавшись.

— Уже почти, — квакнул Лёс, не оборачиваясь. — Дядя живёт в старой коряге у самого озера. Место тихое, спокойное. Туда Со;йден не сунется — она враждует с ко;рбхине Ва;нхом, который охраняет этот участок леса.

Ке;хно хмыкнул. Он и сам был ко;рбхине — хранителем леса, приставленным Ха;ндом к своему участку. И не по наслышке знал, как Со;йден относится к тем, кто ей не подчиняется. С кем она вообще умеет дружить? Только с теми, кто ей полезен.

Вскоре лес расступился, и перед ними открылось небольшое озерцо — чистое, зеркальное, с тёмной, почти чёрной водой. У самого берега лежала огромная коряга, поросшая мхом и лишайником. Из-под коряги доносилось мерное, глубокое кваканье.

— Дядя! — крикнул Лёс. — Это я! И со мной гость.

Из-под коряги показалась голова. Если Лёс был крупной жабой, то его дядя казался настоящим исполином, с мордой, покрытой мерзкими бородавками, и глазами, в которых светилась древняя мудрость.

— Ква-а-а, — протянул дядя, медленно вылезая наружу. — Лёс. Племянник. Где ты так долго был? Да ты совсем плох, как я посмотрю! Твоя уловка с моим сынишкой на твоём болоте, вижу, не удалась. — Он перевёл взгляд на Ке;хно. — А это кто с тобой? Судя по запаху — старый лесной дух. Он дружит с болотами, как и Ва;нх?

— Это Ке;хно, — быстро заговорил Лёс. — Тот самый, про которого я тебе рассказывал. Мы с ним соседствуем, он хорошо ладит с болотами. Он тоже ко;рбхине, дядя.

Дядя прищурился.

— Тот самый, что сдал тебя перед Ю;мой? И что ему тут надо? Это из-за него ты сейчас вот такой…

Ке;хно опустил голову. На миг ему захотелось оправдаться, сказать, что тогда он был другим, что закон есть закон… Но он понимал, что дядя был прав.

— Я изменился, — тихо сказал Ке;хно.

Дядя смотрел на него долго, очень долго. В тишине слышно было только, как плещется рыба в озере и где-то далеко кричит птица.

— Вот не хочу верить тебе, но вижу, — наконец сказал дядя. Неожиданно мягко. — По твоим глазам вижу, дух, что говоришь искренне. По тому, как ты стоишь. Раньше ты бы уже топал ногами и требовал. А теперь ждёшь. — Он повернулся к Лёсу. — Что же привело тебя ко мне и зачем привёл Ке;хно?

Лёс вкратце рассказал про Ве;йко и Со;йден, заговор, Старую гору, Камень на семи ветрах и необходимость миновать болото незамеченным. Дядя слушал, не перебивая. Когда Лёс закончил, он тяжело вздохнул, и от его вздоха по воде пошли круги.

— Щучий пузырь, значит. — Он почесал лапу бородавку у глаза. — Есть у меня такой. Достался от ведуньи. Когда она умирала, я приютил её на последнюю ночь. В благодарность она оставила пузырь. Сказала: пригодится тому, кто будет чист сердцем и пойдёт на правое дело.

— Я не знаю, чисто ли моё сердце, — честно ответил Ке;хно. — Но дело моё — правое. Ве;йко хочет уничтожить тайгу. Со;йден помогает ему из корысти. Если я не доберусь до Камня на семи ветрах, они погубят всё.

Дядя хмыкнул.

— Если бы ты пришёл ко мне сто лет назад и сказал то же самое — я бы тебе не поверил. Ты был гордый, злой, думал только о себе. — Он помолчал. — Но сейчас… я вижу, что ты изменился. Пусть не до конца. Но сердце твоё стало теплее.

Он повернулся и полез обратно под корягу. Долго возился, что-то перекладывал, кряхтел. Наконец вылез, держа в лапах нечто, похожее на большой полупрозрачный пузырь, переливающийся перламутром.

— Вот, — дядя протянул его Ке;хно. — Щучий пузырь. Ведунья заговорила его так, что он даёт воздух тому, кто нырнёт под воду. Но есть условие.

— Какое? — насторожился Ке;хно.

— Если, надев пузырь, ты хоть капельку засомневаешься в намерениях, какими бы они ни были, пузырь перестанет помогать тебе и ты навсегда останешься на дне озера.

Ке;хно взял пузырь в руки. Тот был тёплым, живым, слегка пульсировал, словно дыхание.

Он закрыл глаза. Он помнил, каким был раньше. Как презирал низших духов, как требовал, как считал, что все ему должны. Он помнил, как выдал Лёса Верховному — и не ради правды, а ради выгоды. Ему стало стыдно. Он открыл глаза и посмотрел на дядю.

— Я не держу на тебя зла, — сказал Ке;хно. — Я благодарен тебе. За то, что помогаешь. За то, что не помнишь старого. За то, что даёшь шанс.

Дядя Лёса посмотрел на него пронзительным взглядом. Потом кивнул.

— Верю.

Пузырь в руках Ке;хно засветился мягким голубоватым светом — и успокоился, приняв его.

— Теперь он твой, — сказал дядя. — Надень на шею как ожерелье. Стоит тебе погрузиться — он сам раскроется, и ты свободно сможешь находиться в воде. Хватит на полдня. Если сердце твоё не дрогнет. Потом нужно будет всплыть и дать ему отдохнуть.

Ке;хно повесил пузырь на шею. Тот лёг на грудь как живое сердце.

— Спасибо, — сказал он. — И тебе, Лёс. И тебе, дядя. Я… я не знаю, как отблагодарить вас. Я привык только брать. Но теперь я хочу отдавать.

Дядя усмехнулся.

— Отдашь, когда победишь Ве;йко. А пока — иди.

Ке;хно поклонился — впервые в жизни поклонился кому-то, кто был меньше его по силе. И почувствовал, как ему стало легко. Он понял, что поступил правильно.

Лёс моргнул. Дядя перестал кряхтеть. Оба смотрели на Ке;хно, и в их выпуклых глазах читалось одно и то же: старый дух, который шестьсот лет не кланялся никому, только что склонил голову перед обычными жабами в гнилой коряге. Лёс сглотнул. Дядя чуть приоткрыл рот — и поспешно закрыл, будто сам не верил тому, что видел.

Наконец Лёс пришёл в себя. Он повернулся к озеру.

— Здесь начинается лягушачья тропа, — сказал он, указывая лапой чуть левее коряги. — Со;йден стережёт тебя на суше, у Гнилого Болота. Но под водой её власть не действует — здесь хозяйка Я;рве, дух озера, а над ней Ве;лламо. Сначала перейди озеро. На том берегу, у самого дна, будет пещерка. Нырни в неё. Она выведет тебя прямо к подножию Старой горы. Тебе останется подняться на вершину, где стоит Камень на семи ветрах. Удачи, Ке;хно.

— До встречи, Лёс. Возвращайся-ка скорее к своему болоту, пока не поздно, — ответил Ке;хно и нырнул в воду.

Ке;хно двинулся вперёд, следуя указаниям Лёса. Он сразу ощутил, как щучий пузырь мягко прильнул к его груди. Вода тем временем всё сильнее давила на него и тянула на дно. Ке;хно попытался сопротивляться, но понял, что всё тщетно. Тогда он взял пузырь в руку.

— И что? — буркнул он. — Когда ты начнёшь мне помогать? Я же не сомневаюсь, я уверен в том, что делаю!

И тут пузырь засветился тёплым голубым светом. Ке;хно вдруг почувствовал, что ему стало легко, словно он всё ещё находился на берегу. Дух уверенно двинулся вперёд. Вода перед ним расступалась, обходя по бокам и тут же смыкаясь позади. Под водой царила особая тишина. Лишь изредка доносилось чуть слышное биение подводных ключей да шорох водорослей, тянущихся к поверхности. Ке;хно с удивлением заметил, что вода здесь не была мутной или затхлой — наоборот, она искрилась, преломляя солнечный свет.

Озеро было небольшим, поэтому совсем скоро Ке;хно увидел нужный ориентир — у самого дна, среди корней старой ивы, темнел узкий вход в пещерку, скрытый завесой из зелёных водорослей.

Дух остановился на мгновение, прислушиваясь. Его обострённое чутьё подсказывало, что за ним не следят. Со;йден, видимо, всё ещё ждала его у Гнилого Болота, уверенная, что он попадётся в её ловушку.

— Посмотрим, кто кого перехитрит, — мысленно усмехнулся Ке;хно и скользнул в пещеру.

Ке;хно двигался осторожно, стараясь не задеть острые выступы, чтобы не повредить пузырь. Пещера оказалась очень маленькой — казалось, стены нарочно сжимались вокруг него, будто испытывали на прочность. Мох, покрывавший своды, отражал сияние пузыря, и от этого пространство выглядело нереальным, словно сотканным из лунного света и теней. Каждый поворот пузыря отдавался в воде глухим эхом, а тишина была такой плотной, что Ке;хно слышал собственное дыхание, непривычно громкое в этом подводном мире.

Вскоре туннель резко пошёл вверх, и Ке;хно вынырнул в небольшом гроте, вырубленном прямо в скале. Вода здесь была неподвижной, зеркальной. С трудом выбравшись на сушу, Ке;хно снял пузырь и огляделся.

Грот был пуст, лишь в центре лежал гладкий, словно отполированный камень, на котором кто-то оставил глиняный кувшин. Ке;хно насторожился. Кем и для кого это приготовлено? Не ловушка ли это? Он принюхался, пытаясь уловить хоть какой-то запах — болотной тины, дыма, гниения, человеческого пота, — но не почувствовал ничего. Даже лёгкого дуновения ветра не было: воздух стоял неподвижно, как в запечатанном сосуде.

Ке;хно решил показать себя, медленно проявляясь: его очертания стали видимы, и тень легла на мокрый пол грота. Он снова огляделся, пожал плечами и взял кувшин. Открыл его, почувствовал запах свежего берёзового сока — чистого, прохладного, с лёгкой кислинкой. Приложившись к горлышку, он сделал несколько глотков, чувствуя, как силы возвращаются к нему, а усталость, накопленная за дни пути, понемногу отпускает.

Тут Ке;хно увидел короткую надпись вепсскими рунами, выцарапанную на кувшине:

«Тот, кто пришёл с чистым сердцем, найдёт путь наверх. Следуй за светом».

В стенах грота виднелись несколько ходов — узких, тёмных, похожих на разинутые рты. Раз надпись предупреждала о свете, значит не все они вели к выходу. Ке;хно решил подождать. Он не хотел спешить, не хотел ошибиться. Здесь, в этой тишине, время будто остановилось, давая ему возможность подумать.

«Неужели этот кувшин был оставлен для меня?» — подумал он. Ему вспомнилась богиня Су;мме, чья тень, казалось, витала где-то между мирами. Вспомнился Лёс, который, несмотря на всё, пришёл предупредить его, рискуя собой. Вспомнился дядя Лёса — суровый, недоверчивый, но всё же давший шанс. Новые друзья, которых он неожиданно обрёл. Друзья, которым он раньше не позволил бы даже заговорить с ним без разрешения.

— Спасибо вам за всё, — прошептал старый дух, и впервые за многие годы на его губах появилась не хмурая гримаса, а лёгкая, почти добрая улыбка. В ней не было торжества, не было гордости — только тихая благодарность.

И тут в дальнем конце грота что-то блеснуло. Ке;хно насторожился, напрягся, готовый к ловушке, к атаке, к любому подвоху. Но свет не вспыхнул резко, не ударил в глаза — он начал пульсировать, мягко, в такт его дыханию. Словно откликался на биение его сердца. Ке;хно понял: это знак. Не приказ, не команда, а приглашение.

Он уверенно направился к свету, готовый к последнему рывку. Ке;хно понимал, что находится внутри Старой горы, а на её вершине ждёт камень, способный решить судьбу тайги. И теперь он шёл не только потому, что должен был, не только потому, что так велел долг. Он шёл, потому что верил: этот путь — его. И сердце его было достаточно чистым, чтобы пройти его до конца.