Глава 8. Гидеон. Финальный аккорд

Виктор Гидеон не умер. Он пережил прошлую встречу с Леоном, и теперь стоял в дверях центральной камеры — живой, целый, и из его спины росли щупальца. Паразит NE;;. Немезида. То, что «Амбрелла» создала как оружие, а Гидеон сделал — телом. Своим телом.

Зено увидел его. Побледнел.
— Виктор…
— Ты — дешёвая имитация, — сказал Гидеон Зено. — Вескер был оригиналом. Ты — копия. А я — я — следующая ступень.

Щупальце метнулось — быстро, как кнут, — и голова Зено отделилась от тела. Катилась по полу. Остановилась у ног Леона.

Гидеон смотрел на него. На Грейс.
— «Элпис», — сказал он. — Лекарство. Не оружие. Спенсер был слаб. Он боялся того, что создал, и в конце решил всё исправить. Но я не боюсь. Я возьму «Элпис» и использую его — не для лечения. Для хаоса. Антивирус, введённый заражённому, вызывает мутацию. Не исцеление — эволюцию. Я выпущу «Элпис» в атмосферу, и каждый, кто несёт в себе Т;вирус, мутирует. Все выжившие Раккун;Сити. Все, кто думал, что спасся. Все станут — чем;то новым.
— Ты безумен, — сказала Грейс.
— Я — последователь. Спенсер мечтал о новой расе. Я её создам.

Гидеон активировал самоуничтожение ARK. Сирена. Красный свет. Обратный отсчёт. И его тело — начало меняться. Щупальца росли, утолщались, сливались. Кожа лопалась. Кости ломались и строились заново. Он становился — Немезисом. Не копией. Не имитацией. Воплощением.

Леон поднялся. Грейс — рядом. Он посмотрел на неё.
— Уходи, — сказал он.
— Нет.
— Грейс. Уходи. Это мой бой.
— Это наш бой. Ты сказал — «не играем». Не играй и сейчас.
— Я не играю. Я умираю. Или — нет. Но ты не должна…
— Я должна. Я — аналитик, помнишь? Я считаю шансы. И шансы — ноль. Но с двумя — они лучше, чем с одним.

Леон посмотрел на неё. Карие глаза, чёрные волосы, царапина на щеке, и — в руках — скальпель. Старый, тупой, бесполезный. Но она держала его, как оружие. Она стояла рядом, и в её лице — не смелость. Воля.
— Ладно, — сказал он. — Вместе.

Битва.

Гидеон — Немезис — монстр в три метра, с щупальцами, которые били, как кнуты, с бронёй из хитина и мёртвой плоти, с ядром, которое светилось в груди — красным, пульсирующим, как сердце, которое не было сердцем.

Леон стрелял. «Аллигатор» — в голову, в щупальца, в суставы. Гидеон шёл вперёд. Не замечал. Пули входили и — выталкивались. Регенерация. Быстрее, чем у тирана. Быстрее, чем у чего;либо, что Леон встречал.

«Реквием». Один патрон. В ядро. Гидеон отшатнулся — впервые. Ядро мигнуло. Но — не разбилось.
— Ещё! — крикнула Грейс.

Леон выстрелил. Второй патрон. Ядро треснуло. Гидеон закричал — не голосом, а звуком, который был между рёвом и воем, между человеком и зверем. Щупальца метнулись — к Грейс.

Леон прыгнул. Между ней и щупальцем. Удар — в бок. Топор — выпал. Рёбра — хрустнули. Боль — белая, ослепляющая. Но он стоял. Между ней и монстром. Как стеной. Как щитом. Как — как человек, который решил, что она будет жить, даже если он — нет.

— Леон! — Грейс схватила его. Не дала упасть.
— Я в порядке, — соврал он. — Ядро. Третий выстрел. «Реквием». В трещину.
— Ты не можешь…
— Могу. Дай мне револьвер.

Она вложила «Реквием» в его руку. Тяжёлый. Холодный. Шесть патронов. Два — в ядро. Четыре — осталось. Один — нужен.

Гидеон шёл. Щупальца — назад, для удара. Ядро — треснуто, пульсирует, светится, как солнце, которое умирает.

Леон поднял револьвер. Руки тряслись. Бок горел. Мир плыл. Но — прицел. Мушка. Трещина. Один выстрел.

Третий патрон «Реквиема» вошёл в трещину.

Ядро взорвалось. Свет — белый, ослепляющий, как вспышка атомной бомбы, как ракетный удар по Раккун;Сити, как тридцать лет боли, собранные в одну точку. Гидеон — Немезис — монстр — закричал. И распался. Не упал — распался. Как плоть, которую забыли держать вместе. Как кукла, которую бросили. Как ребёнок, которого забыли.

Тишина.

Леон стоял. Револьвер в руке. Дым. Тишина. Грейс — рядом.
— Стоп, — сказал он. Тихо. Себе. Ей. Всем. — Стоп.

Сирена самоуничтожения. Обратный отсчёт. Три минуты.
— Бежим, — сказала Грейс.
Они побежали.