Глава 4. Буми

Царь Буми встретил их в тронном зале — босиком, в набедренной повязке, жуя куриное крыло. Трон был каменный, кривой, заросший мхом — Буми сказал, что мох — «это часть дизайна, не трогайте».

— А;а;а! — закричал он, увидев Сокку. — Мальчик с бумерангом! Ты всё ещё не маг?
— Всё ещё нет, — ответил Сокка.
— Прекрасно! Магия — для ленивых. Ты — для умных. Садись. Ешь. Слушай.

Буми говорил час. Без перерыва, без логики, без точки — поток сознания, который прыгал от Аанга до стихий, от стихий до древних легенд, от легенд до куриных крыльев. Но внутри этого потока — зёрна. Зёрна правды, которые Тоф ловила, как камни в воде: тяжёлые, настоящие.

— Нарушение, — сказал Буми, — это не маг. Это — артефакт. Древний. Старше Аватара. Старше стихий. Кое;что, что было до того, как мир стал миром. Разделитель. Он разъединяет стихии — не уничтожает, разделяет. Делает так, чтобы земля не слышала воду, вода — огонь, огонь — воздух, воздух — землю. Каждая стихия — сама по себе. Без связи. Без баланса.

— И Аанг пошёл к нему, — сказала Катара.
— Аанг пошёл, потому что чувствовал. Аватар связан со стихиями — если они расходятся, он слабеет. Он пошёл — и пропал. Потому что Разделитель — сильнее. Не в силе, а в идее: он не борется. Он разъединяет. А что сильнее борца? Тот, кто не борется.

— Где он? — спросил Сокка.
— На острове. В восточном море. Остров, которого нет на картах. Остров, который появляется, когда Разделитель просыпается, и исчезает, когда засыпает. Сейчас — проснулся. Остров — есть.

— Как ты это знаешь? — спросила Тоф.
— Потому что я — Буми. Я знаю всё. Это моя работа. Также — править Омашу и есть куриные крылья. Но в первую очередь — знать всё.

Тоф фыркнула. Сокка — усмехнулся. Катара — закатила глаза.

— Когда плывём? — спросил Сокка.
— Завтра, — сказал Буми. — Но есть условие.
— Какое?
— На остров могут войти только те, кто — не маги. Магия не работает рядом с Разделителем. Он гасит её. Земля, вода, огонь, воздух — всё. Но — не ум. Не меч. Не… — Он посмотрел на Сокку. — Не упрямство.

— То есть, — медленно сказал Сокка, — я — единственный, кто может войти?
— Ты. И — Тоф.
— Тоф — маг земли!
— Тоф — маг земли, который видит без глаз. Её связь с землёй — не магия. Она — врождённая. Разделитель гасит магию, но не гасит то, что было до магии. Тоф — до магии. Она — как сам остров: древнее, чем система.

Тоф молчала. Она чувствовала — Буми не врал. Безумцы не врут. Они говорят странно, путано, но — правду. Земля под Буми дрожала ровно, как струна, которая натянута правильно. Он верил в то, что говорил.

— Значит, — сказала она, — мы с Соккой. Двое.
— Двое, — подтвердил Буми. — Без магии. Без Аватара. Без подсказок.

— Звучит как мой идеальный день, — сказала Тоф.

Сокка посмотрел на неё. Она не видела — но слышала. Его дыхание сбилось. Он боялся. Не боялся за себя — за неё. За то, что пойдёт с ним, без магии, без силы, без глаз, в место, где даже Аватар пропал.

— Тоф, — сказал он. Тихо. Наедине, когда Катара ушла к Буми за картами, и они остались в коридоре, на каменном полу, который дрожал от их двоих. — Ты не обязана.
— Обязана.
— Там нет магии. Твоя магия…
— Моя магия — это я. Не наоборот. Я была слепой до магии. Я буду слепой без неё. Разница — не большая.
— Разница огромная. Ты чувствуешь землю. Без неё ты…
— Я — Тоф. Я была Тоф до того, как научилась магии. И буду Тоф после. Не земля делает меня мной. Я делаю себя.

Сокка молчал. Потом:
— Я буду рядом.
— Я знаю.
— Не как маг. Как… — Он запнулся. — Как тот, кто видит. Для тебя. Если земля не будет работать, я буду твоими глазами. Если хочешь.

Тоф стояла. Камень под ногами был тёплым, но не от земли — от него. От его голоса, от его слов, от того, как он сказал «твоими глазами», без пафоса, без героизма, просто — как факт. Как предложение. Как мост.

— Хочу, — сказала она. Тихо. Тише, чем обычно. Тише, чем «Слепая Бандитка» может позволить.

— Тогда — хорошо.
— Хорошо.

Они стояли в коридоре, и между ними было полметра и пропасть, которая была не расстоянием, а чем;то другим. Чем;то, что начиналось давно — может, в Ба;Синг;Се, может, раньше, — и что росло медленно, как корень в камне, невидимо, неотвратимо.