Ужастик про иноагента Макса Галкина

Эта история случилась теплым июньским днем.
Я сидел на большом югославском кожаном диване на последнем этаже телецентра "Останкино" и ждал, когда начнется действие ЛСД. Приятный ветерок ласкал меня своей шальной легкостью. Я был молод и красив. Счастлив и беззаботен.

Прошло полтора часа, как я с другом Лехой съел по маленькой бумажке, пропитанной кислотой.
В то утро я вообще-то собирался на экзамен, но по дороге в университет совершенно случайно наткнулся в кармане на приобретенное неделю назад и считавшееся безвозвратно утерянным ЛСД и понял, что ждать экзамена не буду и съем наркотик немедленно, а соупотребителем возьму друга Леху, который работал в «Останкино» и который в тот день умудрился пропустить меня внутрь телецентра, где, покурив его гашиш, мы положили под язык по половинке марки и на последнем этаже, сидя в окружении огромных фикусов, мучительно ждали прихода, пока неожиданно, то ли с лестничного пролета, то ли откуда-то еще, вдруг не выскочил худой полуголый мужчина в джинсах и тапочках.
— Господи! — кричал он, спотыкаясь. — Господи всемогущий! Да что ж такое! Что же это, мать вашу, такое, блять!
Это был никто иной, как Максим Галкин.
— Украли! Все украли! Вещи украли и избили! Суки ****ые!
— Кто? Что? — вскочили мы от неожиданности. — Что? Что случилось? Вы кто?
— Кто я? Вы что, еп вашу мать, не знаете, кто я?
Мы стояли молча, опешив, пока друг не сообразил кивнуть головой.
— Скорее! Скорую! Вызовите скорую! — завопил Галкин.
— Да, да, — сказал друг, глядя на него, еще не веря до конца своим глазам.
— Быстрее только, пожалуйста, мальчишки! — уже в довольно беспомощном, но все же в надменно-капризном тоне повелел народный артист.
Мы, спотыкаясь, зашагали к лифту.
— Кокаин! — встав у кабины лифта, вдруг крикнул Галкин. — У меня ж есть! Пожалуйста! Пожалуйста! Прошу вас! — добавил он, вытаскивая пакетик из маленького кармана джинсов.
— Что это? — неуверенно спросили мы.
— Вот! Прямо так давайте, — кивнул Галкин и, высыпав на ладонь порошок, размазал его своей утонченной рукой по нашим носам.
— Еще! — разорвав пакетик, добавил он, высыпал все в руку и вдохнул сам. — Вот! Это другое. Берите, берите.
Я почувствовал, как стало хорошо.
— Берите, берите, — повторял Галкинв. — Давайте! Только это не так. Это по вене надо.
Как-то неожиданно быстро он достал откуда-то шприц и прочие прибамбасы.
— Вот, — сказал он через пару мгновений. — Давайте.
Так же быстро он вколол нам содержимое.
— Ну как? Нормально? А вот еще!
Он достал две маленькие таблеточки и сам запихал их в нас.
— Что это?
— Чего, блять? Не знаете, что ли! Экстази! Это, кстати, новое! Самое крутое. Его сейчас все едят. Алла, Филя. Ну все! Ну-ка? Нормально?
- Хорошо, - сказал я, а мой друг неожиданно вынул свой складной нож и ударил Галкина в грудь.
Тот лишь успел посмотреть на моего товарища, а товарищ еще несколько раз ударили его в туловище, затем  стащил с мертвого тела джинсы, изнасиловал и отрезал голову. Мы потихоньку расчленили труп, оттяпали нос, уши, вырезали глаза, отсерпарировали мягкие ткани с головы и забрали черепушку с собой, но выйдя на улицу выкинули ее. Был уже почти час дня и очень жарко. Друг быстро прыгнул в такси, а я пошел к метро.