Сказ о Крокодиле, что отдал Алмазную Воду

#интерпретация

В те времена, когда мир был еще молод, а боги ходили по пескам, как люди по базарной площади, Нил не был рекой жизни. Он был жилой из расплавленного стекла и лунного света.
Себек, бог с головой крокодила, владел этим сокровищем. Его вода была соткана из расплавленных алмазов, в ней плескались золотые лотосы, а крокодилы, сотканные из лунного камня, лениво грелись на дне. Себек был богат, как само время, но тосковал. Ибо какая польза богу от сокровища, если его нельзя ни выпить, ни отдать? Он владел, но не жил. Он был сыт, но блаженное неведение о мире живых и мертвых тяготило его.
Однажды в этих водах искупалась Кебхут, дочь Анубиса, богиня с головой змеи. Она не знала, что вода — это чужое логово. Она просто скользнула в нее, как скользит тень по стене гробницы.
Себек увидел её. И в тот же миг алмазная вода показалась ему пресной.
Он смотрел, как чешуя на её шее переливается серебром, как раскрывается капюшон кобры, обнажая белоснежную кожу. Он влюбился — не как бог, а как смертный, которому нечего терять. Он пообещал ей все свои богатства, если она станет его невестой и позволит ему смотреть, как она купается, без чувства преступления.
— Твоя вода — моя вода, — прошептал он. — Но твоя нагота — мой храм.
Он рвал для неё золотые лотосы. Но в потустороннем мире эти цветы отражались светлячками на тропинке, по которой ходит Анубис. И души умерших, ослепленные этим мраком без их света, теряли направление к Залу Правосудия. Они блуждали, как мотыльки, и не находили покоя.
Он предлагал ей в питомцы и трофеи крокодилов с Нила. Но те были слишком неукротимы. Они рвали мумии, не давая телам должного упокоения и почестей. Кровь и бальзам смешивались с алмазной пылью, и смерть переставала быть священной и вечной.
Отец Кебхут, Анубис с головой черного пса, стал отговаривать дочь от всяких даже разговоров.
— Другие боги уже возненавидели Себека, — рычал он. — Из-за его богатств и праздности. Он сыт и блажен, но не знает ни о мире живых, ни о мире мертвых. Его любовь — это чужая смерть.
Себек, мучимый страстью, стал умолять её и её отца о благосклонности. Он обещал пожертвовать самым ценным, что есть.
Кебхут молчала. Её змеиная голова смотрела на него немигающим взглядом. И тогда, не выдержав, он поцеловал её в раскрывающийся капюшон кобры.
Она укусила его. Не от злобы — от природы. Яд змеи и страсть крокодила смешались в его крови.
Анубис, увидев это, пронзил его грудь своим крестом. Анх, символ вечного движения, стал орудием едва ль не вечного замирания.
Себек упал в свои алмазные воды. И вода очистилась.
Расплавленные алмазы стали прозрачными, как слеза. Золотые лотосы набрались аромата и чистоты. Крокодилы из лунного камня присмирели и стали есть лишь рыб жемчужного цвета, что водились на дне.
Люди быстро узнали о Ниле. Вода стала вкусной, омывающей раны. Цветы - приятными на ощупь, а слуги Себека и его дары - не такими пугающими. Мумии стали дольше храниться, если их омыть этой водой. Анубис и Кебхут простили Себека. Они уговорили других богов не вредить ему.
Так Нил и Себек с Анубисом заключили осторожную и тайную связь.
Врачевание от Нила продлевает врачевание души, а умащение тела Нилом не дает забыть о вечном. И если ты когда-нибудь увидишь в воде отражение крокодила с головой бога и змеи с головой богини, обнимающих друг друга — знай: это они. Смотрят. Любят. И ждут, когда ты сделаешь глоток.