Пушкин о своих лучших творениях

(1)
Роман Евгений Онегин

Он называл роман своим лучшим произведением. До конца ссылки в ИТУ Михайловское

В письме к брату Льву (1824 г) Пушкин писал:

«Это моё лучшее произведение».

При этом он пояснял реакцию некоторых знакомых: не верь Н. Раевскому, который бранит его — тот ожидал от поэта романтизма, а увидел сатиру и цинизм и «порядочно не расчухал». То есть Пушкин признавал: не все сразу уловили замысел, и это его не обижало, а скорее объясняло разницу в восприятии.

Эволюция пушкинских оценок «Евгения Онегина» в письмах хорошо известна и неоднократно прослеживалась в исследовательской литературе. https://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/lot/lot-393-.htm

Толки
Всероссийский музей АС Пушкина

Критические заметки современников Пушкина о «Евгении Онегине»
Все же и тогда стали появляться статьи, где содержались проблески верного понимания романа. К такого рода отзывам принадлежит статья Николая Полевого о первой главе "Онегина". Полевой видел ее значение в том, что она написана не по старым рецептам пиитик, а по новым правилам - творческого воображения. Далее, он утверждал, что Пушкин, выбрав героя, рисует "с неподражаемым искусством различные положения и отношения его к окружающим предметам". Критик догадывался, что роман открыл новый период искусства. Он, хотя несколько односторонне, поставил вопрос и о национальном своеобразии пушкинского романа: поэт описал в нем современные нравы, "мы видим свое, слышим свои, родные поговорки, смотрим на свои причуды..." («Московский телеграф». , 1825, ч. 2, № 15, стр. 43-51).
Это мнение вызвало отповедь критика "Сына отечества". В недоумении он восклицал: "Я не знаю, что тут народного, кроме имен петербургских улиц и рестораций". Но Полевой (позже, в конце 20-х и в 30-е годы ставший противником Пушкина) продолжал отстаивать и развивать свою мысль. Отвечая своему противнику, он писал: "Общество, куда поставил своего героя Пушкин, мало представляет отпечатков русского народного быта, но все сии отпечатки подмечены и выражены с удивительным искусством. Ссылаюсь на описание Петербургского театра, воспитание Онегина, поездку к Талону, похороны дяди, не исчисляя множества других черт народности"(«Московский телеграф», 1825, ч. 2, № 15, Особенное прибавление, стр. 10-11.).
Полемика разгоралась. В нее включился поэт Д. Веневитинов. Споря с Полевым, он критиковал неполноту его понимания народности. По мнению Веневитинова, народность отражается не только в "местных чертах" и описании обычаев, а в самих чувствах поэта, в его связи с духом своего народа. Значение романа Веневитинов видел в том, что он переносит читателей в новую сферу идей. Все это было справедливо, но все это оставалось общими фразами: время анализа поэтического текста еще не приспело.

Любопытно, что уже тогда, по первым двум главам, начались попытки угадать дальнейшее развитие характера Онегина. Веневитинов писал о будущем героя: "Для такого характера все решают обстоятельства. Если они пробудят в Онегине сильные чувства, мы не удивимся: он способен быть минутным энтузиастом и повиноваться порывам души. Если жизнь его будет без приключений, он проживет спокойно, рассуждая умно, а действуя лениво"(Д. В. Веневитинов. ПСС., М., 1934, 237, 239.).
Более глубокой была оценка романа И. Киреевским. Заслуги его велики. Он впервые показал роль Пушкина как основателя новой школы в русской литературе - поэзии действительности, В противоположность клеветническим толкам о "безмыслии Пушкина" он именовал его "поэтом-философом". Но в его оценке "Онегина" в 1828 году были странности. С одной стороны, он считал роман началом нового периода нашей литературы, отличительные черты которого - "Живописность, какая-то задумчивость, что-то невыразимое, понятное лишь русскому сердцу". Он видел здесь "верность описаний, оригинальность языка", черты "национального, чисто русского". Однако понять идейную глубину романа и характер Онегина Киреевский не смог, Онегин в его глазах - "существо совершенно обыкновенное и ничтожное", "пустота главного героя была, может быть, одной из причин пустоты содержания первых пяти глав..." Остальные главы тогда критик не знал, но сомневался в возможности достигнуть "чего-либо стройного, полного и богатого в замысле при таком начале" ( «Московский вестник», 1828, ч. 8, № 6, стр. 192, 193, 196.).
В спорах были и попытки защитить Пушкина от тех, кто подходил к роману с мерками пошлых взглядов на искусство. В одной из статей высмеивались люди, которые ждали от романа "донжуанских похождений", скандальной хроники современной эпохи или считали, что главной целью было для поэта выступить "с показом самого себя". В одной из статей начала 30-х годов впервые в русской критике Онегин был назван таким типом, в котором «отразился век».
В 1833 г выход полного издания романа стал поводом для новых пасквилей. О Пушкине хулители говорили как о писателе "без мыслей, без великих философических и нравственных истин, без сильных ощущений, он "просто гударь"... ( «Сын отечества» и «Северный архив», 1833, т. XXXIII, № 6, стр. 322-323.). Но и некоторые из тех журналов, которые раньше оценивали первые главы романа сочувственно, теперь писали о нем совершенно иначе, обнаруживая полную неспособность понять его новаторство. В "Московском телеграфе" мнимая защита романа от упреков в фрагментарности преследовала цель унизить роман. О "Евгении Онегине" хотели рассуждать как о произведении полном, а поэт и не думал о полноте, он хотел только иметь рамку, в которую можно было бы вставлять ему свои суждения, свои картины, свои сердечные эпиграммы и дружеские мадригалы... Какая неизмеримая коллекция портретов, картин, рисунков и очерков... Но в подробностях все достоинство этого прихотливого создания. Спрашиваем: какая общая мысль остается в душе после Онегина? Никакой... при создании Онегина поэт не имел никакой мысли..."( «Московский телеграф», 1833, № 6, стр. 238-239.). Предвзятость, эстетическая узость, глухота к поэзии - все это сказалось в рассуждениях о пушкинском романе критика и издателя Надеждина. Хотя Надеждин и признавал талант Пушкина мощным, богатым, тем не менее Онегин для него был не более чем "прелестной игрушкой", поэтической безделкой. Надеждин не хотел, чтобы его статьи о Пушкине ассоциировали с пасквилями Булгарина, но он кое в чем совпадал с ними, упрекая поэта в пристрастии к "низменной природе". "Евгения Онегина" он оценивал как "рамку, в которую автору заблагорассудилось вставить свои фантастические наблюдения над жизнью, представлявшиеся ему не с степенного лица, а с смешной изнанки" ( «Вестник Европы», 1830, № 7, стр. 223.). Последние главы романа, по словам Надеждина, были продолжением "пародии на жизнь", "подвижной калейдоскопической мозаикой" ( «Телескоп», 1832, № 9, стр. 103-110.). И это печаталось в одном из лучших журналов того времени - "Телескопе", и писал критик, в других отношениях выдающийся!
 В журналах похвалы первым главам были большей частью самыми общими. Однако по мере того как идейный замысел произведения обнаруживался с большей ясностью и отчетливостью, стали преобладать отзывы отрицательные. Пушкина стали упрекать в подражательности, в мелочности описаний, отсутствии "важных мыслей" и идей.
 «Может быть, самое дорогое для нас в „Евгении Онегине“ есть непрестанно ощутимое присутствие Пушкина», — князь С. М. Волконский.

Появление пушкинского романа было воспринято современниками как открытие совершенно нового мира искусства. И. А. Гончаров много лет спустя вспоминал: «Я узнал его (Пушкина, — Б. Мейлах) с „Онегина“, который выходил тогда периодически, отдельными главами. Боже мой! Какой свет, какая волшебная даль открылась вдруг и какие струи правды — и поэзии, и вообще жизни, притом современной, понятной, хлынули из этого источника, и с каким блеском, в каких звуках!». П. А. Катенин назвал «Онегина» «драгоценным алмазом в русской поэзии», заметив при этом: «Какая простота в основе и ходе!.. Какое верное знание русского современного дворянского быта, от столичных палат до уездных усадьб!.. и как всё это ново!..». Неповторимое художественное своеобразие этого романа в стихах, оригинальность, глубина проблематики, проникновенный лиризм — всё это определило исключительную свежесть и новизну восприятия его и позднейшими поколениями.
Даже в сравнении с теми явлениями западноевропейской литературы, которые были посвящены современной жизни и высоко оценивались Пушкиным, «Евгений Онегин» был произведением оригинальным и самостоятельным.
История романа как жанра в мировой литературе свидетельствует о том, что наиболее благоприятные условия для его расцвета возникали в периоды крупных сдвигов, переломов, поворотов в общественном развитии. Тогда происходит и переворот в эстетических представлениях, рождающий новые художественные принципы и формы. Национально- исторические условия русской действительности начала XIX века в наивысшей степени содействовали такому повороту.
В эпоху, когда складывалась идейно — художественная система Пушкина, ее возникновению способствовали многие факторы. Признаки (хотя еще в начальной стадии) разложения феодально — крепостнического строя; слияние национального подъема (вызванного победой над наполеоновской Францией) с борьбой против феодальных пут во всех областях общественной жизни; кристаллизация противоположности интересов крепостников и крестьянских масс, при которой отчетливо выступала антигуманистическая сущность всего существовавшего строя; непрекращающиеся крестьянские волнения и выступления первых русских революционеров; стойкая традиция просветительства и демократизма в предшествующей русской литературе; необычайно быстрое освоение деятелями русской культуры достижений других национальных культур — всё это было предпосылками коренных изменений, внесенных деятельностью Пушкина в литературное развитие. Эти же условия создали почву для появления романа «Евгений Онегин», работа над которым заняла у Пушкина более семи лет (1823–1830).
«Евгений Онегин» — насквозь пронизан социальностью: это реалистический социальный роман, ибо в основе его лежит, развитием его содержания движет большая социальная идея. Любовный сюжет является лишь канвой, на которой развертывается глубокая драматическая общественная коллизия: начавшийся в России раскол, противоположность нового и старого во всех областях жизни, влияние на современников исторического поворота от «дедовских времян». Именно эта социальная коллизия и обусловила одиночество героев романа, их отщепенство, их трагическую судьбу и (хотя и в разной мере) симпатии к ним автора. Специфичность формы «Евгения Онегина», как романа в стихах, обусловила лаконичность, с которой в нем развертывается идея противоположности «старого» и «нового», идея начавшегося поворота, но проводится она последовательно на протяжении всего произведения и касается всего — и экономического склада России, и быта, эстетики, морали и т. п. Лев Толстой восторгался умением Пушкина в «Онегине» «двумя — тремя штрихами обрисовать особенности быта того времени».

В «Евгении Онегине» Пушкин открыл принципы типизации, которые позволяли глубоко проникнуть в сущность современных общественных отношений и в характеры представителей различных социальных слоев. Особенности героев раскрываются здесь не только в описаниях и в прямых характеристиках, которые дает им автор: эти приемы характерны в равной мере для классицизма и романтизма. Новаторство Пушкина в обрисовке характеров заключалось прежде всего в том, что герои изображались в таких сюжетных ситуациях, при которых они не могут не обнаружить основных, хотя бы и глубоко скрытых особенностей своего образа мыслей и чувств. Благодаря реалистическому искусству типизации детали несут важнейшую функцию раскрытия обстоятельств, в которых действуют герои, и вместе с тем с редкостной полнотой и точностью воспроизводят изображаемую эпоху.
Советское пушкиноведение сделало немало для изучения «Евгения Онегина». Опираясь на характеристики Белинского, определяющие этот роман как энциклопедию русской жизни, акт сознания русского общества и в высшей степени народное произведение, советские ученые освещали значение романа для пушкинской эпохи и для дальнейшего развития русской литературы. «Евгению Онегину» посвящены десятки исследований и статей, главы в общих очерках и монографиях о Пушкине.
//© Из книги Б. С. Мейлаха «ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН»//


(2)
Поэма Анджело

Поэт говорил о своей поэме «Анджело»  в 1834 году:

«Наши критики не обратили внимания на эту пьесу и думают, что это одно из слабых моих сочинений, тогда как ничего лучше я не написал» 

Он произнёс это в разговоре с Павлом Нащокиным в апреле 1834 года. *)

Поэма была написана осенью 1833 г и напечатана в альманахе «Новоселье» в 1834 г. Она представляет собой переложение пьесы Шекспира «Мера за меру» с переводом некоторых сцен. Уточнение:  24 октября 1833 г в Болдине Пушкин закончил первую часть поэмы «Анджело». 26 числа он закончил вторую часть. 27 числа – третью. Поэма была напечатана в «Новоселье» в апреле 1834 г.

*) А. С. Пушкин в воспоминаниях современников: [В 2 т.] / Вступ. ст. В. Э. Вацуро;  сост.  и  примеч.  В. Э. Вацуро,  М. И. Гиллельсона,  Р. В. Иезуитовой, Я. Л. Левкович и др. 3-е изд. СПб.: Акад. проект, 1998. Т. 1. C. 233.

Современники встретили произведение холодно. Критики, включая В. Г. Белинского, видели в нём признаки падения таланта Пушкина. Белинский, в частности, характеризовал поэму как «мёртвую, безжизненную сказку».

 
Толки:

(а)

Музей-заповедник А.С.Пушкина

По настоянию министра Уварова из поэмы было исключено несколько стихов. И во втором издании, несмотря на протесты автора, места эти не были восстановлены. Критика встретила драму отрицательно, видя в ней признаки падения таланта Пушкина.

Это было вольное переложение драмы Шекспира «Мера за меру». Сюжет Шекспира Пушкин упростил. Поэт оставил только одну событийную линию: облеченный властью насильник и беззащитная женщина, на честь которой он посягает.

Властитель одного из итальянских городов старый Дук, «друг мира, истины, художеств и наук», был слишком добр. «Народ любил его и вовсе не боялся». Чтобы исправить нравы распустившегося народа, Дук передает власть вельможе Анджело, известному праведной жизнью и неподкупностью, а сам уезжает. Анджело наводит порядки в государстве железной рукой. В частности, возвращает закон, карающий смертной казнью за распутство. И некий Клавдио, до свадьбы соблазнившего свою невесту, приговорен к смерти. Его сестра, невинная Изабелла, умоляет Анджело пощадить брата. Пораженный ее красотой и чистотой Анджело после недолгих внутренних борений предлагает ей обменять жизнь брата на ее любовь. Склоняет Изабеллу к тому, за что казнил других. Однако в решающий момент появляется Дук, который инкогнито жил в городе и собирается восстановить справедливость. Изабелла объявляет о двуличии Анджело. Он сразу признает, что достоин смерти. Но его жена просит Изабеллу заступиться, что та и делает. Следует хрестоматийное: «и Дук его простил». Драма разрешилась невероятным, но великодушным образом.

Пушкин придавал особое значение поэме. «Наши критики не обратили внимания на эту пиесу и думают, что это одно из слабых моих сочинений, тогда как ничего лучше я не написал» (из книги «Разговоры Пушкина (собрали: С. Гессен; Л. Модзалевский)», 1929)

Поэт не мог не понимать, что «Медный всадник», написанный одновременно с «Анджело», намного значительнее. Но тема «Анджело» была для него очень важна. Исследователи приводят несколько причин. Одна из них – личная.

Существует версия о возможных ухаживаниях императора Николая I за Натальей Николаевной. Пушкин был очень недоволен таким вниманием. Во время отъездов сознание, что жена постоянно бывает на придворных балах, терзало его. Он часто писал ей, как бы в шутку, о том, что его волнует.

2 октября 1833 года из Болдина:
/Смотри, женка. Того и гляди избалуешься без меня, забудешь меня – искокетничаешься/

8 октября:
/Не стращай меня, женка, не говори, что ты искокетничалась…/

21 октября:
/…кокетничать я тебе не мешаю, но требую от тебя холодности, благопристойности, важности – не говорю уже о беспорочности поведения, которое относится не к тону, а к чему то уже важнейшему/

30 октября:
/Ты, кажется, не путем искокетничалась. Смотри: кокетство не в моде и почитается признаком дурного тона… Не только тебе, но и Парасковье Петровне легко за собой приучить бегать холостых шаромыжников; стоит только разгласить, что де я большая охотница. Вот вся тайна кокетства. Было бы корыто, а свиньи будут/

Он знал, что кокетство – часть натуры жены. Ему это было неприятно – это был дурной тон. Но мучило его по настоящему другое. В письме от 11 октября, где нет никаких следов ревности, он обмолвился:
/Не мешай мне, не стращай меня, будь здорова, смотри за детьми, не кокетничай с царем…/

Письма написаны в те октябрьские дни, когда он работал над поэмой.

Пушкин был знаком со слухами о любовных похождениях государя. Он также знал, что Николай любил выступать в роли охранителя семейных очагов, делая выговоры легкомысленным женам и строго наказывая мужчин за безнравственность.

Ситуация «Анджело» была в трансформированном виде ситуацией николаевского двора.

Но он не был бы великим Пушкиным, если бы ограничился личными заботами. «Анджело» – поэма о нравственном распаде бесконтрольной власти. О том, как достойный человек, оказавшись в положении деспота, не ограниченного «мнением народным», неизбежно перерождается.

В поэме также прослеживается одна из важнейших для Пушкина тем - идея милости, противопоставления человеческих отношений, основанных на доброте и гуманности, государственно-бюрократическому подходу.

Пушкин отказался от названия «Мера за меру». Шекспир избрал для своей комедии в качестве заглавия изречение из Евангелия от Матфея (Мф. 7, 1—2). Отбросив: «Не судите да не судимы будете», он заимствовал заглавие из второй части этого афоризма: «И какою мерою мерите, — тою и вам отмерится». В контексте шекспировской комедии это воспринималось как апология справедливости, возмездия каждому по его делам.

Пушкинская поэма — апология не справедливости, а милости. Не Закона, а Человека. У Шекспира смысловая вершина комедии - сцена суда над Анджело. Последующий за ней акт милости воспринимается как жанровая условность (комедия не может оканчиваться казнью одного из главных героев).

Пушкин основной делает именно сцену милосердия. Заключительные слова поэмы: «И Дук его простил» вынесены графически в отдельную строку и становятся итогом проходящей через всю поэму темы милости.

В пушкиноведении существует гипотеза, что создавая «Анджело», Пушкин призывал верховную власть проявить милосердие к осужденным декабристам. Понимая «милость» как право и обязанность монарха, Пушкин предлагает свою концепцию идеальной власти, которая стоит над единым для всех законом и смягчает его, когда для этого есть этические основания.

Пушкин ставит в поэме проблемы личной ответственности, лицемерия и великодушия. Естественная любовь важнее закона. Честность и искренность выражаются в людских поступках, а не в том, что они говорят. Здравый смысл и доброта души должны победить глупость и двуличность.

Пушкинист А.П.Бриггс предлагает рассматривать поэму как произведение редкой категории литературы, балансирующей между нравоучением и искусством.