про новаторов

     В жизни сбывается всё, чего ты действительно хочешь. Если ты однажды сказал об этом Небу. Поэтому мечтать нужно аккуратнее и формулировать мечты предельно точно и конкретно ...

     Небо источало свежесть, покой и бездонность. А ещё в небе, между высоких кучевых облаков бесшумно, плавно и неторопливо кружил белый планер с длинными-длинными крыльями. Мы же с друзьями сидели на бортике песочницы и, вытянув шеи, завороженно следили за его полётом.

     От песка отчётливо несло ароматом кошачьей жизнедеятельности и уже одним этим всё земное разительно отличалось от небесного.

     - Самолёт, самолёт, прокати меня в полёт! А в полёте пусто, выросла капуста! - явно обращаясь к планеру, вдруг призывно продекламировал Серёга, немного помолчал и, глубоко вздохнув, сообщил - Я, когда вырасту, буду лётчиком!

     Мы опустили головы и переглянулись.

     - И я тоже! - широко улыбнувшись, радостно поддержал его Жека.

     Тоже мне, удивили! Все пацаны у нас во дворе хотели стать лётчиками. И космонавтами. И в школе тоже все. Поголовно. Только рассказывали про свои мечты не все. Кроме, может, Коли-цыгана, с которым мы однажды ненадолго оказались за одной партой. Коле жизнь в четырёх стенах стояла поперёк натуры и ему хотелось воли. И, наверное, его желания сбылись, потому что через полгода он навсегда исчез, и из школы, и из нашей жизни. Как испарился. Но, в сущности, и воля, и небо в наших глазах были синонимами и выглядели одинаково безгранично и притягательно. Сам я уже в втором классе на шершавой бордовой промокашке в тетради "по русскому" написал послание нашей училке. Из песни. "Если б ты знала, если б ты знала, как  тоскуют руки по штурвалу, лишь одна у лётчика мечта - высота. Высота."* Чтобы соображала, с кем имеет дело. Училка у нас была молодая, красивая и, на наш взгляд, совершенно бестолковая. Ничего не понимала в людях и в романтике неба.

     А этой романтикой жила и грезила тогда вся огромная страна. И дети, и взрослые. И голубого неба над головой и того, что простиралось ещё выше, звёздного неба - космоса.

"Будь готов! Всегда готов, как Гагарин и Титов!" - таков был пионерский клич. И все были готовы. Если надо!

     Помню, в пять лет тётушка подарила мне заводную игрушку - железную коробочку, где вокруг глобуса-земного шара крутился и пищал "спутник", почему-то в виде ракеты. Перед сном я залезал с головой под одеяло, запускал устройство и через косую решётку динамика разговаривал лично с Гагариным, чтобы он взял меня в следующий полёт. Гагарин в ответ передавал тоненькие попискивания и я их уверенно расшифровывал, как подтверждение его согласия. Через несколько дней я научился настолько уверенно управлять ответными сигналами от первого космонавта с помощью рычажка выключателя, что Серёга с Жекой, послушав мои переговоры со "спутником", попросили походатайствовать и за них.

     А ещё через пару недель Жека, весь красный от бега и от волнения, разыскал нас с Серёгой в нашем тайном месте за двухэтажными деревянными сараями.

     - Папа сказал, что какая-то баба улетела в космос и сейчас там со страху как ... - с ходу обосновал он необходимость срочно разбегаться по домам, поскольку вот-вот хлынет небывалый ливень.

     Так мы узнали ещё и про Терешкову.

     Самый прямой путь в космос лежал, разумеется, через авиацию. Как у Гагарина. По ступенькам - аэроклуб, прыжки с парашютом, лётное училище, служба, отряд космонавтов. Если же не хватало здоровья, нужно было топать на авиационную или ракетную специальность в институт. Конструировать то, что летает. Как Королев или хотя бы, как Микоян с Гуревичем. Все более-менее толковые пацаны туда и ломились. Стаями. Конкурсы были жуткие.

     Я же лётчиком быть уже не планировал. О чём сразу и доложил тогда, у песочницы, своим друзьям.

     - А я буду новатором!

     Серёга с Жекой синхронно разинули рты и озадаченно посмотрели на меня. Такого слова они знать не знали и слыхом не слыхивали.

     В нашей дворовой компании я был самым начитанным пацаном. Потому что не ходил в детский сад, но дома был предоставлен сам себе и пока почти вся моя дворовая братия шаркалась за ручку в колонну по два, ела манную кашу и валялась в кроватях после обеда, я начал читать. Постоянно и много. И не только "Круглый год" или "Мурзилку", но и толстые книжки мелкими буквами. Например, "Обломов". Или "СССР, как он есть". Слыхали про такую?

     Особенно мне нравилась книга** об Иване Полбине. Про войну и про самолёты. Не всё там мне было понятно до конца, но то, что Пе-2 был пикирующим бомбардировщиком, а сам Полбин - новатором, я знал точно. Целая глава так называлась. Главный герой всё время преодолевал разные трудности, всех побеждал и с ним советовался даже Сталин. Прямо в Кремле.

     - В бомбардировщиках есть лётчик, есть штурман и есть новатор! Он самый главный. Придумывает куда и как лететь, и как бомбить врагов! - пояснил я закадычным корешам.

     В доказательство я сбегал домой и притащил самый веский аргумент - ту самую книгу, и мы тут же, на песочнице, принялись рассматривать в ней картинки.

     На одной из них у самолёта стояли три человека в лётных шлемах с очками и глядели в какой-то раскрытый большой альбом. Наверное, атлас с картами.  Двое при этом были в куртках с меховыми воротниками и в унтах. У одного из них, к тому же, сзади, пониже спины, висел на лямках парашют. Судя по этой примете, именно он и был лётчиком. Во втором, по планшету на боку, мы сразу опознали штурмана. Ну а сам новатор Полбин, в гимнастёрке, галифе и в сапогах, с погонами на плечах и с орденами на груди, бесспорно, и выглядел, и был тут командиром.

     - Ну вот! Понятно теперь?! - снисходительно поинтересовался я у друзей.

     Мой дворовый авторитет, теперь уже точно, самого умного, мгновенно взлетел до самого неба и парил там почти до восьмого класса.

     В восьмом классе я решил начать воплощать мечты в реальность и в конце летних каникул, пришёл записываться в аэроклуб. Руководил клубом такой же знаменитый, как Иван Полбин, лётчик Каберов. Тоже Герой Советского Союза. Встретили меня приветливо. Расспросили, как учусь, занимаюсь ли спортом. Особо любопытствовали про вес и рост. Тут вышла небольшая, хотя и очевидная всем окружающим, заминка. Как ни вытягивай шею к небу, но был я в то время, примерно, метр с кепкой. Меньше почти всех в классе. Хотя и не намного ниже самого Каберова. А не рос я именно что из-за излишне усердных тренировок. И особого "мяса" у меня тоже не наблюдалось. Как и жира. Только кожа да кости. На соревнованиях я выступал почти в минимальном весе. Даже до нижней границы полноценной "мухи" не дотягивал. Не исключено, что в плотных слоях атмосферы я легко мог бы зависать на землёй и без парашюта. И без планера. Раскинув руки-ноги в стороны, как "вингсьютерная" белка-летяга в восходящих потоках. "Через годик приходи!" - сказали мне тогда сочувственно.

     Однако через годик уже много чего поменялось. Не только рост и вес, но и приоритеты с ориентирами, и жизненные траектории. И у меня самого, и у моих друзей.

     Все мы изменили намеченным ранее курсам и занятым эшелонам, и стали гораздо ближе к земле. Серёга подался в железнодорожники, как отец, и стал, в конце концов, машинистом тепловоза. Жека после восьмого класса начал в ПТУ карьеру маляра-штукатура, а потом и вовсе исчез с радаров.

     А я, как ни странно, через некоторое время всё же стал новатором. По сути и роду деятельности. Не совсем, правда, в небесных сферах, но не столь уж и далеко от них. Возможно, нужно было чуть точнее формулировать желания в детстве. Впрочем, какая разница? Ведь небо всегда рядом. И звёзды тоже.

     Стоит лишь поднять голову.

     "Небо, ты блещешь у меня на крыле,   
      Звёздами путь мне устилаешь во мгле ..."***

* "Обнимая небо", 1966г.
муз.А. Пахмутова, сл. Н.Добронравов

** Дырин Е.Ф. "Дело, которому служишь".
  Изд. "Молодая гвардия", 1955г.

*** К/ф "Дни лётные", 1966г.
муз. Е. Зубцов, сл. В. Карпеко