Края Безмолвия 51 Смелому - Счастье!

Ближе к двум часам дня, когда солнце жарило вовсю, наши друзья опять вышли на палубу "подышать морем". Волечка и Энвельд попросили Вольфа держаться к ним поближе, и юноша исполнил их просьбу. Обижать не хотелось никого, тем более, что Макс подобрался, как-то посерьёзнел и даже язык прижал. На свежем воздухе и солнце Вольфу дышалось откровенно легче. Его уже не мучил еженощный кашель, хотя иногда и приходилось вытирать кровавую слюну. Зима в промозглом и сыром поместье сделала своё дело, болезнь усилилась и изгнать её теперь было тяжело.



Феликс и Вернер вслух рассуждали о том, что надо бы Вольфу жить не в дымном городе, а в загородной усадьбе. В конце концов, по старой формуле "где король, там ещё не столица". Столица там, где министры, посольства, банки и так далее. Разумеется, выезжать далеко не стоит, это неудобно. Но если проложить, скажем, хорошее шоссе или даже электрическую железную дорогу, то вполне можно постоянно пребывать в каком-нибудь замке, которых у Министра Угодий штук шесть близ Аренбурга.



- Воспретить постройку фабрик на том направлении, объявить эти места дачными. Поощрить строить там пансионаты, санатории, места для развлечений или спорта, - предлагал Вернер. - Наши города давно нуждаются в таких ареалах для отдыха и здоровья.



- У государя Меррианора есть целый дворец в городке близ столицы. Называется Королевская Горка, - подхватил Феликс. - Там великолепный тенистый парк, ручьи и пруды с форелью, до которой его величество весьма охоч. Далер Седьмой живёт там всё лето и часть осени, возвращаясь в главный дворец лишь с первым снегом. Лиг двадцать-двадцать пять от города, хорошая дорога. Ездят к нему и министры, и послы, никто в том оскорбления или затруднения не видит.



- Браннский император вообще в столице не живёт, - поддакнул Вернер. Он рассматривал горизонт в собственный бинокль. - У него замок в предгорьях за озером их главным, не помню как оно зовётся. В Каундон он приезжает где-то раз в пару месяцев на неделю. А дела решаются по телеграфической связи меж ним и Парламентом. Есть даже особая линия.



- Он автомобилем ездит? - спросил Вольф.



- Поездом, - бросил инженер. Что-то привлекло его внимание севернее их курса. - Королевский экспресс, два скоростных паровоза, блиндированный салон-вагон, пара-тройка для свиты и десяток для охраны, прислуги, кухни и всё такое прочее. За ночь добирается.



- То есть расстояние там лиг двести? - уточнил Феликс.



Вернер на миг оторвался от бинокля и рассеянно кивнул.



- Да, наверное. Наш побег обнаружен, кстати. Только что на запад пробежали эсминец и "собачка".



- Собачка? - удивился Вольф.



- Ах, простите, - инженер повесил бинокль на шею и обернулся к Вольфу. - Так называют авизо, посыльный корабль. Вооружение у него совсем слабое, главное - скорость. До тридцати пяти узлов делает. Флаги белые с красным, - добавил он, хмурясь. - Это наш бравый дед!



Отойдя подальше от Кон-Трайна, "Молния Тьмы" шла курсом на запад-северо-запад, приближаясь к главным фарватерам Меррианского моря. Вдали виднелись дымы и силуэты больших пароходов, тонкие мачты какого-то парусника. Внешне всё было спокойно, даже мирно. Матросы плели верёвочные коврики, мыли палубу. Несколько человек занимались парусами. Ветер посвежел и машина смолкла. На шканцах распоряжался Мартиньи, а на палубе - Декалье. "Косатка" шла в кильватерной струе брига, волны перекатывались через крошечный золотистый кораблик.



- Странно было бы, если бы они не встревожились, герр капитан, - хмыкнул Энвельд. - Небось, поутру уже сообразили. Кстати, - добавил сержант, указывая за корму, - а что это там в небе болтается? Не дирижабль?



Вернер и Феликс резко развернулись, корветтен-капитан вскинул бинокль, его примеру последовал Волечка.



- Рогулья задница! - выпалил последний. - Четырёхмоторный, военный, тяжёлый! Флаг нашенский, кайзера!



Цеппелин шёл ходко. От мотогондол, расположенных слева и справа на пилонах, тянулся густой дым, команда не жалела топлива.



- Это старый, угольный, - прокомментировал Феликс. - "Чёрный Орёл", последнее время он патрулировал сабарские проливы. - Какого рогуля он тут потерял? Да, вон трубы углеподачи видны. Дымит, как паровоз!



- Так он и есть по сути своей паровоз, - процедил Вернер. - Довоенная конструкция с поршнями и маховиками. Четыре тянущих винта, четыре толкающих. Дикая идея, вообще-то. В воздухе его трясёт, как лихорадочного. Но идёт он неплохо, узлов пятьдесят делает. Видите, какой корпус? - Продолжал инженер. - Он из миноносца сделан. У него и гребной винт есть. Садится на воду и идёт к пристани.



Мартиньи тоже обернулся и заметил летательную машину. Но большого беспокойства не проявил, лишь интерес. Штурман подошёл к переговорной трубе, постучал по ней ключом и бросил несколько слов в раструб. Затем обернулся ухом, выслушал ответ и заткнул трубу пробкой. Он ушёл в рубку, видимо свериться с картой или компасом.



И в этот момент Вольф почуял неприятный холодок. На палубу вышел капитан Бувье. Он был в своей неизменной старинной шляпе, которую люцианские офицеры считали чуть ли не национальной гордостью.



- Мсье Иствуд, вам и вашим спутникам лучше спуститься вниз, - сухим и каким-то бесцветным тоном произнёс капитан. Он сказал это по-аргски, с очень лёгким грассирующим акцентом. Хорошо папаша умертвия язык выучил!



- Вы полагаете, это по нашу душу? - светски спросил капитана Иствуд. - Кстати, дорогой мсье Бувье, хорошо бы зайти в какой-нибудь исламурский порт. Мне надо отправить депеши моим людям.



Бувье болезненно скривился:



- Об этом не было уговора, мсье, да и в Исламуре нас не любят. Отправите с Нея, там есть телеграф.



- Но, может быть, вас устроит уединённая бухта близ порта? - продолжал настаивать Феликс.



Капитан отрицательно качнул головой. И в этот момент Вольфганг заметил, что на "Косатке" смотровая труба развёрнута назад. Мелькнула рука в белом обшлаге матросской рубахи, захлопнула верхний люк. Вокруг корпуса лодки вспухла пена, а затем она клюнула носом вниз и начала погружение.



- "Косатка" уходит под воду! - вскричал принц.



Волечка подскочил к борту и вывесился за него:



- Вот здорово! Как они ловко-то! - присвистнул он. - Сейчас нырнут и всё, не найдёшь!



- Тем не менее, наши преследователи знают, куда мы идём, - бросил Вернер Штольц. - Дирижабль сабарский, но может быть и наших друзей. А вон те миноносцы, что шныряют на горизонте, посланы из Арг-Кроче. И они тоже ищут нас. Мсье капитан, лучше бы нам уйти в меррианские территориальные воды. Там им нас не достать.



- Мерси, - огрызнулся капитан Бувье. - Я лучше заменю название и поставлю синие стаксели, чем угодить в руки Меррианора! Вы не представляете, как суров их закон! На рудники хотите?



Штольц усмехнулся:



- Силуэт вам не изменить, мсье, а военных моряков учат опознавать суда именно по нему. Вы зря снесли трубу. Простой парусник сейчас встречается реже. чем парусно-паровой корабль.



- Да, это я дал маху, - согласился Бувье. - Но сойдите вниз всё же. Я этой летающей сардельке сейчас покажу, как кальмары любятся!



- Фигу, что ли, покажете? - ухмыльнулся Энвельд. - Так на этой посудине пушки стоят не то сорок семь, не то пятьдесят семь линий. Насколько помню, шесть штук. И револьверных двадцатилинеек с десяток.



Лицо Бувье расплылось в злющей ухмылке:



- Его баллон наверняка водородный, просто изумительная глупость - жечь уголь рядом с водородом! Рванёт так, что мало им не будет. Эй, Франсуа! - крикнул он Мартиньи. - Давай дробь-тревогу и поднимайте пушки! Мы не беззубые, мсье, - уже спокойнее добавил он.



Последняя труба скрылась под водой, и "Косатка" исчезла окончательно. Засвистела боцманская дудка, матросы побросали швабры и коврики, лихо полезли по вантам. "Молния" убирала нижние паруса, начала плавный разворот на правый борт. На глазах изумлённого Вольфа и остальных в палубе открылся замаскированный люк, а оттуда со скрежетом поднялась платформа с установленной на ней небольшой пушечкой новейшего образца. Пушка стояла на высоких цангах, что позволяло ей задрать ствол и в небо. Всего пушек оказалось три - две по бортам, одна в носу.



Энвельд заметил на цанге тиснённую надпись "Stefenson end Sons". Это были браннские орудия. "SeS", известная машиностроительная фирма, чьи заводы изготавливали не только орудия, но и машины для флота, моторы авто и дирижаблей. Энвельду не раз доводилось видеть эмблему "трилистник в ромбике" на трофейной технике.



"Да этот рогулячий обсосок не только с Аргандом лизался"!



И в этот момент нос гондолы полыхнул алым. Слева от "Молнии" взлетел огромный столб воды, по ушам болезненно ударило воздухом.



- Живо вниз, каракатицы! - завопил капитан Бувье и бегом понёсся на шканцы.



Два матроса подбежали к орудию, один присел и вытянул из-под палубы жёлтый цилиндрик снаряда. Лязгнул затвор.



- Бегом на нос! - шёпотом велел Феликс. - Если начнём тонуть, наша шлюпка слева! Снизу нам выбраться не удастся!



Но осуществить намерение им не удалось. Из-за капитанского вельбота, стоявшего на палубе поперёк корпуса, вылез Голуа и три матроса с очень бледными лицами. В руках у них чернели самозарядные револьверы "ферье".



- Шиффо фнисс, - просипел старик, наводя ствол на Вольфа. Его блеклые глаза казались слепыми, но ненавистью в голосе можно было стены пробивать.



Штольц попятился назад и наткнулся на Волечку. Рыжий жандарм шагнул в сторону и быстро прыгнул в люк, оступился там и покатился кубарем по трапу, вопя, что какая-то скотина намазала ступени маслом.



Феликс переглянулся с Вольфом, затем - с Бруно.



- Ладно, будь по-вашему, - сдался он. - Мы идём. Не нервничайте, месье.



***



Их загнали в пассажирскую каюту, как баранов. Бриг раскачивало, он маневрировал, разворачивался к противнику правым бортом. Единственный иллюминатор каюты смотрел на левый борт, а потому они ничего не видели. Над головой грохотали быстрые шаги, скрипело дерево, хлопали паруса. Гулко ударила пушка, где-то далеко рванул - негромко даже - снаряд.



- Шрапнелью бьёт, - Энвельд вслушивался в каждый звук. - Линий тридцать семь.



- У бранцев таких калибров нет, - солидно возразил Волечка. - У них всё к ихнему инцу пришпандорено.



- Ну так тридцать семь и есть полтора инца, - заметил сержант.



Он стоял против двери с револьвером в опущеной руке. Шутки кончились. Если Голуа схватился за пистолет, это конец. Покончат с "Орлом" - возьмутся за них. В этом Брунвельд Энвельд уже не сомневался.



Волечка же держался возле сидящего на койке Вольфганга. Его карабин остался в большом трюме, так что вооружен Макс был лишь кинжалом и деревянным колом. Феликс опустился на колени, извлёк розовый мел и принялся чертить прямо на полу. Широкую скобку напротив двери, концы которой упирались в стены по обе стороны от неё. Затем он обвёл незамкнутым квадратом койку и велел Энвельду перебраться на неё, встать за спиной у Штольца.



Маг постоянно шептал под нос, с пальцев срывались белые и зелёные искорки. С одной стороны это было даже забавно, но Вольф чуял, как в животе растёт ледяная глыба ужаса. Демоны в людях! Корабль нежити! И эта нежить жаждет его тела. Спаси и сохрани меня, Дева Пресветлая! Мальчик сжался в комок, одной рукой он чуял шершавый рукав Макса, а другой его иногда касался более мягкий рукав мундира Штольца. Инженер невозмутимо приготовил к стрельбе маленький плоский автоматический револьвер, сочтя нужным пояснить:



- У меня три обоймы по семь патронов.



- Пять на шесть, - сквозь зубы процедил переминавшийся сзади них Энвельд.



- Бейте в колени и локти, - прохрипел Иствуд, рисуя на полу семилучевую звезду. - Мозги у демонов где угодно, а людские им без надобности.


- Вечный и Матушка Пречистая, да восславим имя ваше и деяния ваши! - дрожащим голосом молился Волечка. - Охраните от нечистых, всею душою вас прошу! Шнапсу десять лет и в рот не возьму! Часовню построю во славу вашу, на приют пожертвую и курятину, и картошки, и редиски половину урожаю!



Энвельд фыркнул:



- Ты бы не зарекался, Макс, совсем уж. Если живы останемся, шнапс очень даже пригодится!



В высоте бухнуло и через открытый иллюминатор Макса с Вольфом окатило брызгами, но принц и не заметил этого. В каюте ощутимо посвежело, меловые линии сверкали, как наст на солнце, а Иствуд поднялся с колен и полез на койку. Сетка заскрипела, прогибаясь. Маг встал рядом с Бруно, привалился к серому дощатому борту. Снова грохнуло орудие, похоже, носовое. Затем звонко ударило почти над головами, в ушах противно заныло. Лязг, скрежет, лязг, скрип, щелчки.



- Дирижабль уже близко, - процедил Штольц сквозь зубы. - Вступило орудие на нашем борту.



- Однозарядки у них, - дрожащим голосом уточнил Макс.



И тут по палубе прокатилась частая дробь, кто-то завопил, затрещало дерево, корабль резко накренился на правый борт и что-то со страшным грохотом ударило сверху. С подволока посыпалась труха. Бриг снова встал на ровный киль. Слышно было громовой голос Бувье, отдававшего короткие команды.



- А вот это митральеза! - мгновенно определил инженер. - Очищают палубу! Ай, молодцы!



- А чего упало, герр Штольц? - осторожно спросил Вольф и встряхнул волосы чтобы выкинуть из них мелкие песчинки.



- Похоже, рею сбили. Вот он и дёрнулся. Капитан велел ставить все паруса и полный вперёд машине.



- Вы знаете люцианский? - искренне удивился юноша.



- Я учился в Экюль Мариите, в Ла-Анди. У люциан интересная и передовая корабельная школа, ваше высочество. У них есть что позаимствовать. Крейсер "Брунгильда" строился по наработкам люцианских корабелов.



- И чем он так хорош? - иронически поинтересовался Иствуд. - По мне - дорогая игрушка со средней бронёй и вооружением.



Инженер чуть развернул голову:



- Феликс, в вопросах техники ты всегда был ужасным невеждой. "Бруша" имеет запас хода в три-четыре раза больше самого дальноходного крейсера бранцев. Орудия в двести три линии - весьма серьёзная вещь. Да, их всего четыре, а шесть - сто пятьдесят две линии. Но она несёт восемь минных аппаратов, которые могут наводиться в пределах сорока градусов в оконечностях и семидесяти пяти градусов - по бортам. Десять универсальных орудий малой артиллерии и спаренная башня дальнобойных "восемь-восемь" над главным калибром в носу.



- Это же сколько разных снарядов надо, осмелюсь доложить, - проворчал Волечка. - Лучше уж одинаковые орудия. Ремонт делать легче опять же.



- "Брунгильда" - океанский рейдер, - увлечённо продолжал Штольц, не обращая внимания на ремарку бывшего наводчика форта Апрель. - Построив ещё три-четыре систершипа, мы сможем устроить тем же бранцам веселье до небес! Один "Эреб" напугал их до дрожи в пальцах! А ведь он был намного слабее.



- Да, - кратко согласился Энвельд и вздёрнул револьвер на уровень глаз, держа его обеими руками. - Сейчас нам останется повторять подвиги капитана Мюллера, камрады!



Феликс прижался к другу плечом, так же, как и он, вытянул руки. Только в правой мрачно поблескивал лаком жезл со змеиными головами, а пальцы левой были растопырены.



Вольф следил за дверью, как заворожённый. Она медленно распахнулась. На пороге возник Этьен Бувье, за ним бледнело лицо кока, и кто-то ещё стоял за переборкой. Вольф чуял кожей исходивший от Этьена ледяной холод. Губы пересохли, горло свело судорогой. Макс встал перед ним, угрожающе взмахнул колом.



- Иди сюда, срань могильная!



Механик медленно поднял голову. В его лице не было ничего человеческого. Это было лицо покойника - зеленовато-восковое, с пустыми чёрными глазами. Тонкие губы синюшного оттенка приоткрылись, предъявив гнилые острые зубы. В левой руке Этьен сжимал гарпун с хищным гранёным наконечником. Он шагнул вперёд, но словно на незримую стену налетел. На его рубахе проступила изморозь, а затем с неё взлетели струйки пара.



- Он жжёт ледяной щит! - воскликнул Иствуд. - Фламм, демон Огня! - некромант снова принялся колдовать, наращивая преграду. - Стреляйте же, друзья!



"Лефер" Энвельда грохнул над ухом. Пистолет Штольца сухо щёлкнул, штанина Этьена разорвалась и стало видно алую кожу, по которой словно трещинки огненные ползли. В каюту просунулся плотник "Молнии" - здоровенный мужик с топором. Он был багрово-ал, глаза метали молнии. Кок пока держался сзади, присел и упёрся растопыренными пальцами в пол, как кот, готовый к броску.



Вольф зажал ладонями уши, оглушённый и дико напуганный. Сверху опять загрохотало, посыпалась труха, в подволоке проломило маленькое отверстие. Глухо бухнула пушка, за ней вторая. Но слышно их было плохо - револьверы перекрывали гул орудий и плеск волн, скрип корпуса и хлопки парусов. Пороховой дым заволок маленькое помещение, он резал глаза. И тут ледяная преграда разорвалась с оглушительным треском.



- Кр-р-ровь! - зарычал Этьен, проламываясь вперёд.



И в этот момент кок прыгнул, как гигантская жаба. Он пролетел под самым подволоком, проскочив над барьерами. Он обрушился на Штольца всей массой и опрокинул того на кровать. Энвельд выстрелил чудищу в голову, но оно успело вцепиться мелкими острыми зубами в горло жалобно закричавшего Вернера. Иствуд влепил заряд из жезла в спину твари, а Волечка с размаху всадил туда же свой кол. Хлопок и мерзкий чвак были отвратительны. Тощий кок просто взорвался, заляпав нечистотами всю компанию. Иствуд сорвал с шеи петлю бело-коричневых кишок. По полу прокатился барабан - Энвельд перезарядил револьвер и продолжил стрелять в Этьена, что оббежал звезду и жёг уже линию в двух шагах от них.



Вернер Штольц навзничь лежал на койке, из разорванной шеи хлестала кровь, мгновенно пропитавшая одеяло и матрас. Вольф с диким ужасом осознал, что инженер Штольц мёртв.



Плотник вступил в звезду, поднял топор и тот пролетел над линией, ударил Энвельда в грудь. Сержант охнул, лицо его перекосило от боли. Пара выстрелов ушли в никуда.



Юноша упал на колени, подобрал с пола маленький дамский пистолетик погибшего инженера и выстрелил снизу вверх, прямо в это мерзкую багровую рожу плотника. Но тут произошло нечто невероятное: демона крутануло, как волчок, он взмахнул руками, а затем провалился прямо сквозь пол с диким воем. Линии звезды вспыхнули белым огнём и рассыпались в прах.



- Проклятье! - взвыл Иствуд. - Я так надеялся на капкан!



Волечка толкнул Вольфа под койку, а сам встал перед ним, перебрасывая нож из руки в руку.



- Ну чё, урод гнилой, - шипел он. - Ну иди сюда, иди... Ща поглядим, что у тебя там в брюхе-то!



Этьен, багрово-красный, в изорванной одежде, с покрытой огненными трещинами кожей, упорно лез вперёд. Из его рта вывесился зелёный длиннющий язык. Он ревел и оглушительно хохотал. Он выставил перед собой гарпун и едва не достал Волечку, но Макс отпрыгнул в сторону.



Вольф пальнул ещё раз и пистолетик выбросил сноп огня. Но пуля пролетела мимо, зато попала в Голуа, что показался в дверях. А за ним в каюту лезли уже десяток мертвецов. В них уже не было ничего живого. Оскаленые морды, гнилые клыки, трупные пятна. Они не скрывались, они тянули скрюченные пальцы с длинными когтями, они готовили к бою тесаки.



- Кровь изначальных! - воскликнул Голуа, тыча пальцем куда-то выше Вольфа. - Сладкая кровь детей огня!



Вольф сжался, его прохватил ужас. Энвельд почти расстрелял все патроны, Штольц убит, а нож Макса слаб против нежити. Этьен лез через барьер, как через забор, склонив торс и выставив плечо.



И в этот момент "Молнию" словно подбросило огромным кулаком. Удар в их борт был такой силы, что затрещали доски, а мертвяков повалило в огромную кучу. Но и Макса с Бруно отнесло одного к торцевой переборке, а второго - на спинку кровати. Этьен упал на задницу и завыл в бешеной досаде. Вольф полез под кровать. Патроны в пистолете кончились, а как перезарядить такое оружие он не знал. Юноша прижался к стене, откуда ему были видны лишь ноги, охватил голову руками и закрыл глаза, готовясь к смерти.



Стекло разлетелось с диким звоном, и почти сразу громыхнуло так, что Вольф потерял сознание. Последнее, что он видел, была летящая прочь голова Этьена, обвитая зелёным жирным язычищем.



***



Голова болела, звуки возвращались медленно и осторожно, словно боясь зайти в расколотый мозг. Мерный глухой механический стук, шаги, голоса, звучащие как через плотное одеяло. Стон. Позвякивание тонкой цепочки. На лбу Вольфа покоился ледяной мешочек, а сам он лежал навзничь, прикрытый одеялом. Стон повторился, звякнула цепочка, прошелестела ткань, прошуршали лёгкие шаги.



- Крепкий. Сить будет.



- Вы не поверите, как я вам благодарен! - это Иствуд, его голос.



- Состёмся, - прошепелявил его собеседник с лёгким потявкивающим смешком. - Мальсик сиф, пусть лесит. Сон и холот.



Опять кто-то простонал и ругнулся. Кажется, это был Макс, но Вольфганг бы не поручился.



Вольф даже не пытался открыть глаза. Он жив. Жив рыжий некромант. Похоже, выжили и Энвельд, и Волечка. Они среди друзей, о них заботятся. Бедный инженер Штольц. Он погиб, защищая его! Умерли знания, ушли в небытие логика и расчёты этого холодного и странного, но поразительно умного господина!



Лёд на лбу облегчил страдания, хотя юношу и подташнивало. Что же это был за жуткий грохот? Неожиданно для себя Вольф сообразил: да это "Косатка"! Больше нечему было так врубиться в борт! Смелый капитан Келлер пошёл на таран, а затем влепил снарядом прямо в окошко каюты! Ничего себе канониры! Их могло разорвать в клочья! Кто-то навёл его, наверное. А, не всё ли равно? Потом узнает.



Голоса над головой звучали глухо:



- Я безмерно благодарен вам, герр Тоум.



- Мы одно дело делаем, одним следом идём, - отозвался разбитной голос. - Сейчас - прямо на Бергронд. А там уж покумечим, что да как. Пароходы выйдут из Ледона на днях. Гномские хирды готовы перейти рубеж.



- Но без книги... - начал было Иствуд.



- На книгу вашу уже нет времени, - жёстко отрезал неведомый Тоум. - У герра барона, кстати, есть не менее любопытное предложение. Вы останетесь с ранеными?



- Да, посижу здесь, если вы не возражаете.



- Вольному - воля, - бросил Тоум. - Смелому - счастье. Мудрому - знание. А любимой - сердце!



Простучали и затихли шаги, заскрипело дерево, стукнуло что-то.



- Ох! - еле слышно вздохнул маг. - Когда же мы обретём счастье и покой, а?