Разговор о любви

Сумерки сгустились над внутренним двориком медресе Низамия. В воздухе пахло сухой полынью, книжной пылью и остывающим камнем. Юноша, которого звали Касим, сидел на мраморных ступенях возле бассейна, бездумно глядя, как капли из фонтана разбивают отражение звезд.Из темноты галереи к нему вышел старый шейх в скромном шерстяном плаще. Это был наставник, чьи лекции по утрам собирали  шакирдов.
— Ты не ушел в келью, Касим, — тихо промолвил старик, присаживаясь рядом. — Твои мысли сейчас далеко от свитков с хадисами.
Касим вздрогнул и опустил голову.
— О, шейх... Мой разум заперт в этих стенах, но сердце осталось в Самарканде. Там, в садах, я оставил ту, чьи глаза были темнее южной ночи. Я думал, что книги исцелят меня, но её образ преследует меня повсюду. Моя душа сгорает от этой разлуки.
Шейх посмотрел на воду, по которой бежали круги.
— Земная страсть — великий обманщик, дитя мое. Она обещает вечность, но дарит лишь миг. Всякая любовь, кроме любви к Богу, лишь мимолётная тень. Ты полюбил земное создание, но ведь её красота — лишь слабый луч, пробившийся сквозь завесу Творца.Старик зачерпнул горсть сухого песка из цветочного вазона у ступеней и протянул руку Касиму.— Сожми кулак. Попробуй удержать его.
Касим послушно сжал ладонь, но мелкие песчинки с тихим шорохом струились между его пальцев, пока рука не осталась пустой.
— Вот так и земная привязанность, — грустно улыбнулся шейх. — Она вспыхивает и гаснет, просачивается, как песок в ладонях, истощает душу и оставляет сердце жаждущим. Ты пытаешься удержать тень, но пальцы сжимают лишь пустоту. Человек, привязавший свое счастье к смертному, обречен на вечную жажду, ибо сосуд этот треснут.
Касим поднял глаза, полные тихой боли:— Неужели любить — это грех? Неужели это сердце должно оставаться холодным, как камни этого медресе?
— Нет, Касим. Сердце должно гореть, но правильным огнем. Земная любовь — это лишь начальная школа, первый шаг. Она дана нам, чтобы мы поняли, как сильно способны любить. Но горе тому, кто застрял на первом шаге. Лишь истинная Любовь остаётся: она не разочаровывает, не искажает и не забывается. Любовь к Создателю не знает измен, разлуки и увядания. Когда ты любишь Его, ты любишь Его во всем: в каплях этого фонтана, в шелесте платанов и даже в лице той девушки.
— Но этот путь к Богу так далек и труден... Я чувствую себя потерянным в этой пустыне знаний, — прошептал юноша.
Шейх поднялся и указал на темнеющий горизонт, за которым скрылись горы.
— Дорога через пески и скалы сурова, Касим. Путник ранит ноги, изнывает от зноя и замерзает по ночам. Но разве он поворачивает назад, зная, что в конце его ждет родной дом? Каждый бесконечный путь к ней — всё равно путь, даже если он не утопает в розах. Твоя тоска — это не проклятие. Это зов твоего истинного Дома.
Старик положил сухую ладонь на грудь юноши, прямо напротив бьющегося сердца.
— Перестань искать покоя в том, что меняется каждую секунду. Ни слава профессора, ни богатства эмиров, ни объятия красавиц не утишат твой голод. А покой сердца обретается лишь тогда, когда его взор встречает лик Бога. Ищи Его в своих молитвах, в книгах, в служении людям. И тогда весь мир станет твоим садом.
Шейх медленно пошел по галерее, оставив Касима в тишине. Юноша снова посмотрел на воду. Отражение звезд больше не казалось ему разбитым — оно казалось единым целым с огромным, вечным небом над его головой.