Взлёт сквозь пламя Заполярья

Раннее утро встретило команду тяжелым, свинцовым небом. Осенние сумерки нехотя отступали, уступая место зябкому полярному рассвету. Ан-26 стоял на заиндевевшей рулежной дорожке. От его перегруженного фюзеляжа веяло суровой силой — силовые кабели, трансформаторы и распределительные щиты Мирона Токарева опустили амортизаторы стоек шасси до критического предела.Марина Беленькая и Ваня Клюев, одетые в тяжелые полярные летные куртки, завершали предвзлетный осмотр. Вокруг самолета суетилась вся команда. Василий Васильевич Анисимов лично проверял замки капотов, а Ангелина Мельник передавала в кабину термос с горячим бульоном.— Никифоровна, центровка по самому заднему обрезу, на пределе! — крикнул Смекайло-де-Цопфи, спрыгивая с рампы. — Разбег будет длинным. Придется подержать машину на тормозах, пока движки не выйдут на максимал!Марина уверенно застегнула шлемофон и посмотрела на Клюева:— Слышал, Ваня? Ошибки на отрыве быть не должно. Правая рука на РУДах (рычагах управления двигателями), помогаешь мне на взлете.— Понял, Марина Никифоровна. К взлету готов, — девятнадцатилетний пилот спокойно занял правое кресло, щелкнув тумблерами бортовой сети. Его пальцы лежали на штурвале уверенно и мягко.В кабину заглянул Владимир Пиняев, лицо его после бессонной ночи было серым от усталости, но глаза блестели:— Курсовертикали прогреты, коррекция выставлена на восемьдесят один градус. Ванька, следи за блужданием токов на гирополукомпасе ГПК-52. Если стрелка пойдет гулять — переходи на ручной режим по магнитному курсу с поправкой!— Спасибо, Михалыч, не подведу твои приборы, — кивнул Ваня.— Экипаж, по местам! От винтов! — зычно скомандовала Марина.Взревели турбовинтовые двигатели АИ-24ВТ. Воздушные винты превратились в два размытых диска, сдувая сухой лед с бетона рулежки. Самолет медленно вырулил на исполнительный старт. Лидия Беленькая, Татьяна Трофимова и Анжела Власенко махали им из ворот ангара, провожая борт в неизвестность.Марина зажала тормоза. Рев двигателей перерос в оглушительный свист, самолет задрожал, как натянутая тетива.— Взлет! — крикнула Беленькая, отпуская тормоза.Ан-26 рванул вперед по полосе. Из-за огромного веса груза Токарева машина неохотно набирала скорость. Полоса стремительно таяла. Девятьсот метров, тысяча, тысяча двести... Конец бетонки был уже близко, когда Ваня четким, синхронным движением вместе с Мариной потянул штурвал на себя. Самолет с глухим надрывом оторвался от земли, уходя в серую пелену облаков.Под небом Франца-Иосифа: Магнитный капканСпустя три часа полета на высоте шесть тысяч метров кабина пилотов погрузилась в зловещую, мистическую атмосферу. За стеклом фонаря, пробивая плотные облака, полыхнуло зеленовато-фиолетовым пламенем. Полярное сияние невероятной мощности раскинуло свои живые, пульсирующие щупальца над всем арктическим сектором.— Началось... — прошептал Смекайло-де-Цопфи, всматриваясь в приборную панель бортинженера. — Генераторы работают с диким перенапряжением! Статическое электричество на обшивке зашкаливает!В ту же секунду стрелка основного радиокомпаса АРК-15 резко дернулась вправо, затем влево и начала бешено вращаться по кругу. В наушниках пилотов раздался оглушительный треск и вой статических разрядов.— Связь с Диксоном пропала! — крикнула по внутренней связи Татьяна Трофимова из своего отсека. — Мариночка, «Микрон» забит шумами, сплошной гул! Мы в мертвой зоне!Марина Никифоровна стиснула зубы, удерживая штурвал. Самолет швыряло в жестокой турбулентности.— Пиняев предупреждал про магнитный полюс! Ваня, что с курсовертикалью?Ваня Клюев, не отрывая взгляда от навигационных приборов, сохранял ледяное спокойствие, которое так ценила в нем Беленькая. На его молодом лице шрам от таймырской аварии налился багровым цветом.— ИКВ-1 плывет, Марина Никифоровна! — громко, но без паники доложил Ваня. — Звездный датчик закрыт облаками. Перехожу на дублирующий гирополукомпас ГПК-52. Михалыч не зря его ночью шаманил — удерживаю курс двести сорок по его ручной калибровке!— Держи его, Ваня! Если уйдем с курса — свалимся в Баренцево море! — Марина боролась с воздушными потоками. Самолет обледеневал, на лобовых стеклах росла корка льда, несмотря на включенный обогрев.В этот момент правый двигатель резко чихнул и сбросил обороты.— Падение давления топлива в правой магистрали! — в панике закричал Смекайло. — Обледенение топливных фильтров!— Цопфи, включай противообледенительную систему двигателей на максимум! Вручную! — скомандовала Марина. — Ваня, следи за высотой. Если начнем падать — сбрасываем обороты левого, держим горизонт!— Высота пять тысяч четыреста, падаем по двести метров в минуту! — четко рапортовал Ваня, его рука лежала поверх руки Марины на секторе газа. — Держу ГПК! Курс стабилен. Мы прорвемся, Никифоровна. Мы обязаны, нас люди ждут.Марина бросила на парня быстрый взгляд. В его девятнадцатилетних глазах не было и капли страха — только абсолютное доверие к ней и к технике, которую перебирали их друзья в ночном ангаре. Эта уверенность молодого пилота передалась и командиру.Спустя минуту томительного ожидания противообледенительная система сработала: правый двигатель снова взревел на полную мощность, стабилизируя полет. Зеленые сполохи полярного сияния начали медленно бледнеть, уступая место сплошной, кромешной темноте заполярной ночи Франца-Иосифа.— Вышли из зоны аномалии, — Ваня глубоко выдохнул, вытирая пот со лба. — ГПК-52 отработал идеально. Точно по курсу через пятнадцать минут — расчетная точка снижения на станцию «Восток-2».— Молодец, Ванька... Настоящий пилот, — Марина Беленькая устало улыбнулась и поправила шлемофон. — Цопфи, передай ребятам в хвост — пристегнуться. Начинаем снижение. Впереди — слепая посадка на лед.