Радиохулиганы

         В начале семидесятых годах, в нашей стране проявлялось такое явление, как радиохулиганство.
         Вещательные диапазоны, а особенно   средние  волны,  были забиты передачами этих  так называемых,  радиохулиганов. Простота постройки, доступность к радиодеталям, немного ума, и передатчик готов.
         Казалось, можно приветствовать  это явление любителей радио, если бы эти радиоустройства, были бы зарегистрированы в  государственной  инспекции. Работай в свое удовольствие и приноси пользу слушателям.  Но, нет – любители радио не хотели регистрировать свои передатчики, да и зачем, если и так можно выйти в эфир и передавать все, что можно.
         Хорошо, если музыку, но в эфир неслись всякая чушь, мат, а порой и передачи, порочащий советский строй. Да и мощность этих самодельных передатчиков, как говорится, зашкаливала, что приводило к нарушению радиосвязи государственных структур.
         А еще от этих самоделок шли такие помехи на телевизоры, что смотреть телепередачи  было не возможно. Инспекция связи принимала все меры по пресечению работ этих горе любителей, но радиохулиганские передатчики, росли как грибы.
         Для противодействия этому явлению, в инспекциях связи были созданы специальные группы из наиболее опытных сотрудников. Они отслеживали эти радиостанции, и принимали меры по прекращению их деятельности.
         На вооружении этих групп находился всеволновый радиоприемник «Кит», к нему подсоединялась приставка с электронно-лучевой трубкой и несколько антенн.
         Эта приставка была по своей сути являлась пеленгатором. «Кит» был очень популярен у радиолюбителей и использовался в системе ДОСААФ.
         Имелись еще малогабаритные радиоприемники, которые располагались в маленьких чемоданчиках и малогабаритные приемники, которые прикрепляли на пояс.
         Кроме этого имелись автомашины ГАЗ-69, на которых устанавливался радиоприемник с пеленгатором и радиостанция.
         Работа по выявлению радиохулиганов проходила следующим образом: на стационарном посту выявлялась частота, на которой шла передача. А на электронной трубке выделялся сигнал, который в зависимости от мощности принимаемого сигнала, вытягивался в большой или маленький лепесток, похожий на лепесток ромашки.
         На трубке была нанесена шкала от нуля до трехсот шестидесяти градусов. И в какую сторону шкалы лепесток отклонялся, определялись градусы. Например, кончик лепестка указывал на тридцать градусов.
         Бралась обыкновенная карта города, купленная в киоске, на ней отмечалось местонахождение стационарного поста, и от этой точки, проводилась линия с направлением тридцать градусов.
         Эта линию называли пеленгом, т.е. направление на работающий передатчик. Затем по рации связывались с машиной, которая находилась на другой улице, где операторы также настраивались на эту же частоту передачи, и по направлению лепестка на пеленгаторе, определяли направление на сигнал.
         На такой же карте, где уже была точка нахождения стационарного поста, и по полученным данным, была проведена линия в тридцать градусов, добавлялась линия в направлении, показанным пеленгатором на машине. Где эти линии пересекались, была точка, откуда работала эта радиостанция.
         По сути это была точка засечки источника сигнала. Для более точного определения места радиопередачи, проводилось до трех – четырех замеров. Т.е. машина передвигалась еще в несколько мест города. И из этих мест по полученным данным, точка засечки сигнала уточнялась.
         Как правило, достаточно было три пеленга. Два пеленга и третий секущий. После определения точки засечки, машина ехала в эту точку засечки. Затем выходили из машины и проводили визуальное наблюдение: искали антенну этого передатчика.
         Антенна в большинстве случаях – это длинный провод, выходящий из форточки квартиры, где находился передатчик. Были и другие варианты антенн. Если ничего не находили, тогда включали приемники в чемоданчиках и по направлению на сигнал, определяли источник передачи.
         Нюансов определения сигнала было много. Есть еще некоторые особенности, которые необходимо знать при определении направления на источник сигнала.
         Необходимо учитывать трансформаторные будки, линии ЛЭП, перемена поверхности – это берег-вода. Все это искажает пеленг т.е. уводит пеленг в сторону. И еще один важный момент – это место пеленгации.
         Дело в том, что физический полюс Земли расходится с нулевым меридианом на несколько градусов, проходящим через Гринвич, и поэтому при пеленгации необходимо учитывать эту разницу, что может составлять от одного до пяти – шести градусов.
         После достоверного нахождения сигнала, стучали в двери квартиры, и если двери открывали, то предъявляли документы инспектора связи и просили показать передатчик.
         Если все шло нормально, то оформляли документы нарушения и изымали передатчик. С нами был всегда участковый или выделенный сотрудник милиции.
         Нередко обращались и в КГБ, если радиопередачи были антисоветского характера или радиохулиганы транслировали вражеские радиостанции: такие как «Голос Америки», «Немецкая волна», «Свобода», «Би-би-си» и тому подобные.
         КГБ выделяла сотрудников, которые оперативно решали все дела. В те времена эти передачи были в епархии КГБ.

         Я расскажу об одной такой операции инспекции связи совместно с операми КГБ.

         В инспекцию связи обратилось агентство Аэрофлота с целью пресечь работу мощной радиостанции, которая своим сигналом глушила радиопередатчик авиалайнера, тем самым делая связь самолета и диспетчера невозможной, что угрожало безопасности пассажиров.
         Задание получено, и мы приступили к работе.

         А теперь поясню, каким образом оказался в инспекции связи. По окончанию срочной службы в ВМФ СССР на ракетных дизель электрических подводных лодках в качестве радиотелеграфиста, я искал работу.
         Сначала надо было получить паспорт. И я отправился в паспортный отдел своего отделения милиции.  Начальник райотдела милиции пригласил меня к себе. Он расспросил меня кто я, где служил и предложил мне работать в милиции с перспективой перехода на оперативную работу в уголовном розыске.
         Я внимательно его выслушал и обещал подумать над его предложением. Дома я рассказал об этом предложении родителям: они были не против, но младший брат был категорически против.
         Он был хиппи, и поэтому имел трения с милицией.  В назначенный день я пошел за паспортом. После получения паспорта, паспортистка предложила мне другой вариант работы – это работа по моей военной специальности, связанная с радиотехникой.
         Она сказала, что есть инспекция связи, где решаются многие вопросы, связанные как с аппаратурой, так и оперативной работой по некоторым вопросам радиосвязи. Там работает ее муж и он переговорит со мной по поводу работы.
         В назначенный день, я пришел в инспекцию связи, где и встретился с мужем паспортистки. Он подробно расспросил меня о том, что я знаю. А знал по тем временам довольно неплохо радиоприемную и радиопередающую аппаратуру, азбуку Морзе, умел работать на телеграфном ключе и знал, и умел работать с пеленгатором, так как в свое время занимался охотой на «лис».
         Беседой он был доволен и предложил пройти в техническое помещение. В этом помещении стояли приемники, передатчики и еще уйма всякой радиотехники. Один из приемников я знал по службе – это был «Кит»: его я изучал, будучи в 11 учебном отряде подводного плавания. 
         Беседа закончилась, и он сказал подойти в инспекцию через два дня для окончательного решения о приеме на работу, если я соглашусь работать здесь.
         Я обо все рассказал родителям, но они не имели никакого понятия о работе в инспекции связи, отец сказал, что я могу поступать, как мне захочется.
         Только брат поддержал меня: куда угодно, лишь бы не милицию.
         Я тоже задумался: все же надо начинать работать и не сидеть на шее у родителей. Здесь я хоть что-то знал и умел, а в остальном был полный ноль.
         И я решился на работу в инспекции. Через два дня я пришел в инспекцию связи. Меня встретил уже знакомый мне инспектор и сказал, что я подхожу к их виду деятельности и, если я не против, отведет в отдел кадров.
         Я сказал, что не против и мы пошли в отдел кадров. Там мне дали кучу анкет. Дома я заполнил их и отнес в кадры инспекции. Кадровик сказал, что они рассмотрят мои анкеты, и скажут, когда приходить, если меня примут на работу в инспекцию, а пока могу отдыхать.    
         Я не знал, что делать и решил поехать к брату в археологическую экспедицию. Брат, хотя и хипповал, занимался археологией, и был известен в своих кругах. Отец накупил продуктов, набили рюкзак, и я поехал в археологическую экспедицию. Подобности пребывания я расскажу позже.
         Но, не прошло и трех дней, приехал отец и сказал, что звонили из инспекции связи, мне надо прибыть туда. У нас тогда был телефон: его установили отцу как ветерану ВОВ.
         И вот я уже в инспекции связи. Мне сказали, что мои данные подходят для работы, но дают испытательный срок в месяц.
         Куратором назначается муж паспортистки. И пошло изучение техники, на которой работали, документов, разных приказов и наставлений.
         Проводились практические занятия. Проходит месяц испытательного срока, и вот я уже перед комиссией. Посыпались самые разные вопросы по технике и документам. Я отвечал четко: что здесь для нового – так это документы пока не было практической работы.
         Комиссия была довольна моими знаниями. После чего вышел приказ о зачислении меня на должность инспектора связи и меня определяют в группу, которая занимается радио хулиганами.
         Я был доволен, еще бы: есть интересная работа, и она мне по душе. Вот так я попал в инспекцию связи.
         Для читателей скажу, что было вам понятней, вспомните кинофильмы про войну, где показывают, как немцы искали наших радистов. Их машины с антеннами типа рамка, которые крутились,передвигались по местности, тем самым определяя направление на радиостанцию, т.е. пеленг.
         На наших машинах также стояли такие же антенны, принцип работы одинаков, но они были просто спрятаны в крыше нашего уазика.
         Да и работа с малогабаритной техникой была очень проста: стоишь прямо – сигнал слышно, повернулся боком – сигнал пропал или еле слышен.
         Все просто, если знаешь, что и как работает. Это закон распространения радиоволн в атмосфере.
И так, возвращаемся к заявке агентства Аэрофлота в инспекцию связи, найти мощную радиостанцию и прервать ее деятельность.
         А раз стояла угроза безопасности людей, обратились в КГБ, который выделил оперативного сотрудника. Образовалась группа – опер из КГБ, мой наставник, я и еще один инспектор: он же мог водить машину т.е. наш газик.
         Образовалась мобильная группа, задача которой заключалась найти и обезвредить нарушителя спокойствия. Старшим в оперативном плане был опер КГБ, а по технике и методу поиску мой наставник.
         Мы все встретились и обговорили план работы. Он был прост: первое определить частоту передачи, второе – это определить место передачи и третье – характер передачи.
         Запросили Аэрофлот о времени появления и характере передачи, а также показать направление взлета и посадки самолетов. Так мы узнали, что передача сигнала большой мощности начиналась примерно с 19 часов вечера и до полуночи.
         Характер передачи - это не музыка, не мат, не антисоветчина, передавались какие-то цифровые коды мужским голосом. Сделали вывод, что этот человек работает до 18 часов, и придя домой, в 19 часов включает свой передатчик и работает до полуночи.
         А характер передачи цифровым кодом очень заинтересовал нашего чекиста, да и в практике инспекции такого, пожалуй, еще не было. В тот же вечер начали прослушивать эфир с 18 часов.
         Слушали на стационарном посту, который находился на верхнем этаже здания инспекции, и на передвижном: на нашем Уазике. Мы отъехали от стационара так, чтобы при появлении передачи, образовался угол засечки, взяв за основу маршрут взлета и посадки.
         Больше никаких данных у нас не было, и где находится источник передачи мы не знали. Связь держали по рации. Вот подошло и время появления сигнала. Напряжение нарастало.
         За приемником сидел я, внимательно прослушивая эфир. Мой куратор развернул карту города и отметил на ней наше местоположение, а затем сообщил эту точку стационарному посту. И вот 19 часов.
         Сигнал передатчика я услышал сразу: эфир гудел, что характерно для передатчика большой мощности. Стрелки приемника зашкаливало. Пришлось загрублять вход нашего приемника, даже при самом последнем загрублении, стрелки были на максимуме.
         Да - с такой мощностью сигнала, я никогда не сталкивался, даже во время службы на лодках. А здесь был какой-то монстр: не мудрено, что связь с самолетами пропадала.
         Тем не менее, индикатор пеленгатора показал направление лепестка. Передаю данные куратору. Тот быстро наносит на карту этот пеленг и передает данные на стационарный пост. С поста получаем данные пеленга на источник передачи.
         Образовалась засечка, но этого быдло мало: нужна секущая линия. Куратор дает команду водителю быстро передвинуться в другую точку, чтобы провести новое пеленгование.
         Машина срывается, и мы быстро передвигаемся на новое место. По мере передвижения машины я следил за лепестком, и через каждые пять градусов сообщал данные.
         Мой наставник все фиксировал на карте и передавал их на стационар. Мы не знали, сколько продлится эта передача и поэтому спешили сделать как можно больше замеров. Наконец прибыли в назначенное место и оттуда провели пеленгование сигнала. Получили данные и от стационара.
         Точка засечки показало на частный сектор города. Здесь взял слово опер: «а можем мы сейчас быстро подъехать к точке засечки, чтобы хотя бы приблизительно определить дом.
         Время только начало девятого. Пока он работает». Конечно можем. Связались по рации со стационаром и получив добро, помчались в точку засечки.
         На стационарном посту продолжали следить за передачей, и все записывали на магнитофон. Бытовая карта города – это приблизительное расположение улиц, домов и всего прочего.
         Тем не менее решение было принято, да и кто бы возражал чекисту, тем более надо прекратить эту передачу как можно быстрей. Подъехали. Взяли малогабаритную аппаратуру и вышли из машины.
         Настроились на частоту передачи. Сигнал был такой сильный, что пришлось зажимать наушник ладошкой, и это при самом сильном загрублении входа приемника. Стали ходить вдоль улиц этого квартала.
         Мы вышли из машины и прошли в одну сторону, ничего не изменилось. Повернули на другую строну улицы. Ничего не меняется, да и не будет меняться при такой мощности.
         И вот, проходя вдоль забора одного дома, сигнал резко пропал. Мы сначала подумали, что передача прекратилась, но отойдя от этого забора, мы снова услышали передачу. Решили вернуться назад.
         Картина повторилась: как только мы подошли к забору этого двора, сигнал исчез. Постояли пару минут: сигнала не было.
         Пошли дальше и в этот момент передача возобновилась. Мы ничего не можем понять.  Получается, что кто-то за нами наблюдает. Еще раз прошли туда, сюда: картина та же самая.
         Проходя вдоль забора этого двора, передатчик замолкал, отходим он начинал работать. Решили не пороть горячку, а разобраться на следующий день. Опер записал адрес этого странного дома, и мы поехали по домам.
         На следующий день устроили подробную разборку этого случая. Высказывали разные мнения, но к единому решению не пришли.
         К обеду пришел наш опер. Он рассказал, что узнал кто живет в этом доме и где работают его обитатели. А самое главное: он принес настоящую карту города, где было все указано с большой точностью.
         Стали переносить наши пеленги на эту карту. Результат ошеломил нас. Точка пересечения всех пеленгов, сходилась на этом доме. А жили в этом доме мать с сыном. Мать работала продавцом в магазине, а сын работал на одном из оборонных заводов.
         Кроме того, опер выяснил, что сын недавно демобилизовался из армии: он служил на одной погранзаставе – пограничник.  Решили съездить по этому адресу и снова все осмотреть.
         Приехали. Ничего криминального не увидели. Подтягивались на заборе, чтобы осмотреть двор. Чистый ухоженный двор, собаки не видно. Только через весь двор висела бельевая веревка, на которой сохло белье. Такая картина еще больше заинтересовала нас.
         Тогда опер решил проникнуть в этот дом и осмотреть все внутри. Он уехал в свою контору за разрешением проникнуть в дом. В тот же вечер передача возобновилась в 19 часов и длилась до 22 часов.
         Мы еще раз тщательно сняли пеленги на эту передачу и записали ее на магнитофон. Все опять сходилось на этом доме, и сам разговор велся каким-то цифровым кодом.
         Пошел третий день. Руководство требовало ускорить работу по пресечении деятельности этого передатчика. Но, не только пресечь, а пресечь с доказательством передачи т.е. поймать за руку, что бы лампы этого передатчика были горячими.
         Только так можно было доказать, что именно с этого передатчика шла трансляция в эфир. Вскоре пришел наш чекист. Он сказал, что получено разрешение проникнуть в этот дом и все формальности соблюдены.
         Этот дом заинтересовал и руководство КГБ. Начальник Управления КГБ выделил еще несколько сотрудников для решения этого вопроса. Операция была назначена на 17 часов. К этой операции привлекли моего наставника и меня.
         Опер сказал, что раз мы знаем странности этого дома, то нам и придется взять на себя все формальности по оформлению документации по изъятию этого передатчика и еще быть в качестве свидетелей, чтобы не приглашать лишних людей, тем более, что изъятие передатчика входило в наши функциональные обязанности.
         Также опер сказал, что специальные люди будут следить за матерью и сыном, чтобы не было никаких казусов с их стороны ввернуться домой пораньше, а если такое случится, то нас вовремя известить об этом.
         В этот день мать работала во вторую смену, а это до 21 часа, а у сына четкий контроль на работе: он работал до 18 часов, а добирался до дома   за 30 минут. Но, это так для порядка: всякое может быть.
         Мы прибыли в назначенное время к этому дому. Наш опер был уже здесь и сказал, что дело сделано и мы можем войти во двор и в дом. Вошли во двор.
         Он чист и ухожен. Решили посмотреть забор, но когда увидели на нем сигнализацию емкостного типа, которая была проложена вдоль всего забора, то поняли, что имеем дело со знающим человеком, хорошо знакомым с системами сигнализации.
         После этого обратили внимание на бельевую веревку. При близком рассмотрении оказалось, что это была не просто бельевая веревка, а та настоящая антенна, которую мы искали.
         Толстый медный провод был вплетен в оболочку бельевой веревки, а белье было маскировкой. Все стало на свои места. Все эти вещи были сфотографированы. Вошли в дом.
         В доме был три небольшие комнаты, две из них были спальнями, судя по находящимся там кроватям и одежде, и маленькая кухонька.
         Справа от входа стоял большой металлический шкаф, очень похожий на шкаф для одежды. На передней правой дверки находились разноцветные лампочки, а под ними поясняющие надписи.
         Под крайней правой лампочки, красного цвета, было написано слово «Тревога». Под верхней красного цвета, лампочки было слово «ВЧ». На нижних лампочках зеленого и синего цвета были надписи: «ВКЛ» и «ДЕЖ. РЕЖИМ».
         Внизу были расположены несколько мощных тумблеров. Когда открыли правую дверцу этого шкафа - передатчика, то увидели мощную генераторную лампу «ГУ-5Б», т.е. это была лампа мощностью 5 тысяч Ватт.
         Конечно,такая мощность задавит любой передатчик, тем более на самолетах стоял передатчик всего в 150 Ватт.
         Мы были в шоке от увиденного. У меня на лодке был передатчик мощность 1 киловатт, а здесь 5 киловатт. А когда открыли левую дверцу этого шкафа, то увидели ручки настройки на частоту передачи. Слева от входа стоял небольшой письменный стол.
         На нем стоял самый бытовой радиоприемник «Рекорд». Это внешний вид, а когда заглянули сзади, то поняли, что он переделан под частоты передатчика. Да: такого мы еще не видели.
         Посреди комнаты квадратный обеденный стол и четыре стула. У противоположной стенки, небольшой сервант с посудой.  Все было отснято на фотоаппарат.
         Вскоре нашему оперу по рации сообщили, что этот парень закончил работу и пошел на трамвайную остановку. А значит он будет дома минут через тридцать-сорок. Было принято решение спрятаться в этих комнатах и на кухне.
         Опер закрыл калитку и входную дверь на ключ, как это было до нас. Значит ему сделали слепок. Да: умели работать чекисты – ничего не скажешь. В те далекие времена КГБ побаивались: мощная структура.
         Моего наставника опер отправил в спальню матери, меня в комнату сына, а сам остался на кухне. В комнатах было чисто все убрано, полы были вымыты. В комнате сына стояла большая металлическая кровать с горой подушек. На против платяной шкаф и один стул.
         На стене у которой стояла кровать, висела картина в рамке, где были изображены цветы. Очень простой интерьер. Вскоре опер дал команду затаиться и не шуметь. Я залез под кровать сына.
         Места было достаточно, а свисающая накидка на   кровати, надежно меня прятала. Правда, здесь лежал какой-то мешочек. Ради любопытства, я залез туда посмотреть, что там такое тяжелое лежит и ахнул: это были платы с микросхемами, а на них стояли номера.
         Снова прозвучала команда опера замереть, и я замер. А в это время сын уже входил в калитку. Затем открыл входную дверь и вошел в большую комнату. Снял фуражку и подошел к шкафу – передатчику.
         Первым делом включил тумблер питания и сел за письменный стол. Открыл ящик стола и достал оттуда какую-то тетрадь. Прошло минуты две – три, он берет  микрофон и делает вызов: «Второй, второй –я первый. Готов к работе».
         Это было хорошо слышно. И далее послышался его голос-  шла передача трехзначными цифрами. Как только он сказал: «приём», наш опер выскочил из кухни и размахивая ПМ, закричал: «руки вверх, работает КГБ».
         И в это время, выскочили и мы из спален. Первым делом я подбежал к передатчику и занял позицию, не дающую выключить передатчик.
         Напарник перекрыл вход и выдернул микрофон из рук этого парня. Парень был в шоке.
         Он явно не ожидал такого явления в своем доме. Цель была достигнута: передатчик включен, вызов был сделан. А из приемника слышалась речь: «первый я второй, отвечай».
         Опер раскрыл удостоверение и предъявил его парню. Он сказал, что он капитан КГБ и предъявил парню ордер на обыск в его доме.
         Далее опер достал наручники и надел их на руки парня. Тот так и сидел, оцепенев от происшедшего. 
         Потом наш опер связался по рации со своими операми, и через две минуты в дом вошли еще два опера КГБ. Наш опер оказался не таким простаком, как нам показалось. Он все предусмотрел и подстраховался.
         Этим двум он дал команду, чтобы они приступили к обыску в доме, а нам сказал, чтобы начали оформлять документы по линии инспекции связи, что мы и сделали. Парня пересалили за квадратный стол, а напарник напротив его.
         Далее он достал наши документы и стал задавать вопросы парню. Тот сначала не отвечал, но наш опер сказал парню, что своим молчанием усугубляет свое, и так плачевное состояние.
         После чего он стал заполнять наши протоколы. Я стоя рядом и наблюдал за происходящим Первый раз на мероприятии, да так оказаться в таком развитии событий. Опер сел за письменный стол и открыл ящик стола, вытащил оттуда несколько общих 96 листовых тетрадей.
         В этих тетрадях оказалась бомба. В одной были написаны цитаты из передач радиостанций «Голос Америки», «Немецкая волна», «Би-би-си», «Свобода». Тетрадь была почти заполнена.
         Записи хорошо читались, так как почерк этого писателя был идеален. В другой тетради были фамилии, имена, отчество и адреса и позывные его друзей по связи и по службе на погранзаставе.
         В третьей тетради находились трехзначные цифры, которые он передавал в эфир. По своей сути это был набор слов и фраз, выраженный в своеобразном трех цифровом коде.
         В комнате было тихо, как вдруг из спальни парня, где я прятался, раздался громкий крик и попросил подойти туда нашего опера. Опер кинулся туда. А там оказался целый криминальный клад.
         Первое – это был мешок с электронными платами с военного завода, где работал парень. Далее оперу показали тайник, который находился за картиной с цветами.
         Я уже говорил, что над кроватью парня висел проволочный скелет человека. Когда его потянули вниз, картина отошла в сторону, а за ней находилась дверца сейфа. Ключ висел на проволочной шее скелета. Открыли сейф, а там был настоящий криминальный клад.
         Достали пятизарядный браунинг с тремя патронами, и достали матрицы для печатанья фальшивых денег- это были десятирублевые купюры. Наш опер, когда это все увидел, наверно минуту не мог закрыть свой рот.
         Такого никто не ожидал. После чего опять переговорил с кем-то по рации и попросил того человека срочно вызвать сюда дежурную группу сотрудников КГБ. Минут через двадцать приехала оперативно-следственная группа сотрудников КГБ.
         Наш опер ввел их в происходящее, и группа разделилась по своим направлениям. Один занялся браунингом, второй матрицей, третий начал изучать записи в общих тетрадях, четвертый трехзначными цифровыми кодами, пятый взялся за электронные платы с заводскими номерами.
         Что касается нас, то все тщательно запротоколировали и нам больше делать здесь нечего. Опер дал добро на наш уход и в это время в дом вошла мать этого парня. Увиденная картина шокировала ее, а особенно сын в наручниках.
         Она спросила, что здесь происходит. Опер ответил, что ее сын совершил деяние, которые попадают под статьи Уголовного кодекса. Не успев закончиться фраза опера, как мать буквально рухнула на пол.
         Подбежавшие сотрудники подняли ее   и посадили на стул и привели ее в чувство. Опер стал задавать ей вопросы, но ее ответы были очень даже невразумительные.  Продолжим завтра: сказал опер. Мы ушли и что там происходило дальше: нам рассказал опер на следующий день.
         Парня задержали и отвезли в следственный изолятор КГБ. Аппаратуру изъяли и отвезли в техотдел.
Руководство КГБ придало этому случаю особое внимание, особенно в части записей антисоветчины.
         В те времена, инакомыслие жестко преследовалось. Такова была политика государства. 
         Опер рассказал нам, что дело передадут в суд, и этот суд будет показательным судом для радиохулиганов. Также он рассказал об этом парне.
         Парень служил на одной из погранзастав, и его специальность – это сигнализация. Не удивительно, что он так умело сделал эту сигнализацию в своем доме. Это один из видов емкостной сигнализации. Идея не новая, но весьма эффективная.
         Он протянул провод с внутренней стороны забора. И когда вдоль забора кто-то проходил, между этим проводом и проходящем человеком возникало некоторое электромагнитное поле, наводилось некоторая емкость т.е. возникало напряжение, и лампочка загоралась.
         Прошел человек чуть дальше, емкость ослабевала, напряжения не хватало, и лампочка гасла. Все очень просто – это закон электричества. Трехзначные цифровые числа представляли разные выражения.
         Браунинг он приобрел во время службы на границе. А клише разработал он сам: идея разбогатеть витала в его голове. Что касается электронных плат, то он подворовывал их на военном заводе, где и работал. Он выпаивал нужные радиодетали для своих поделок.
         Если обратится к УК РФ, то этот парень совершил целый набор нарушений:
         Ст. 224 – это незаконное хранение огнестрельного оружия – до трех лет лишения свободы.
         Ст. 186 – фальшивомонетчик – до восьми лет.
         Ст. 158 – воровство – до двух лет.
         Ст. 274 – не законный выход в эфир с угрозой безопасности самолету –  до пяти лет.
         Ст. 70 – антисоветская агитация и пропаганда – до семи лет со ссылкой на срок до пяти лет.
         Но это крайние сроки по УК. В действительности все зависело от суда. Как ляжет карта. 
         А у нас был самый гуманный суд в мире.
За проделанную работу нам объявили благодарность и выдали премию в размере месячного оклада. Вот таким образом я провел свою первую поисковую операцию.
         Я уже забыл по этого парня, но как-то вечером моя мать рассказала, что по телику показали эпизод заседания суда, где судили радиохулигана, и он за хулиганство получил 4 года лишения свободы, и не одного слова про браунинг, матрицы, платы и записи в тетрадях.
         Видимо, КГБ не стало распространяться об этих вещах: одного злостного радиохулиганства хватило для наказания этого человека, тем более, что гражданская организация официально обратилась в гражданскую организацию. И многие об этом знали.
         Потом было еще много пресечений по работе с радиохулиганами. Я отработал в инспекции связи около пяти лет, а потом перешел на работу, связанную с космическими объектами.

         Вот и все.

        20 сентября 2026 года