Назад в СССР часть 57

А в июле, мы с Любой зарегистрировались. Скромно сели со свидетелями на трамвай, и поехали в ЗАГС.
Тот самый, где я регистрировался первый раз, под песню “Арлекино”, в исполнении Аллы Пугачёвой. С тех пор прошло десять лет, и теперь, как и подобает случаю, звучал вальс Мендельсона. Вечером собралась небольшая компания; родители, друзья, соседи, всего, человек тридцать. Отметили это дело, выпили, поплясали, и разошлись.
В понедельник, вечером после работы, Люба с порога заявила:
- Толик, я с завтрашнего дня в отпуске, и мы с тобой едем в Туркмению!
- А почему не в Армению?- удивился я
- Я заходила к мамке, и она рассказала мне, что получила письмо от подруги, которая с мужем, несколько лет назад, переехала в Туркмению. Её мужа Бориса, как специалиста, пригласили в город Мары, для работы на Марыйской ГРЭС. Живут они в трехкомнатной квартире, у них трое детей. Старшая дочь Люба вышла замуж за армянина, и живет отдельно, а двое сыновей с родителями. Так вот, тётя Света приглашает нас в гости в любое время года. А главное, у них там нет никакой перестройки, никаких талонов, и никаких очередей. Ну, так что, ты согласен?
- Умеешь ты Любаня уговаривать, конечно же, согласен. Только вот, на счет талонов и очередей, мне верится с трудом. Неужели, в нашей “великой” стране, есть такое место, где нет этого бардака, беспредела, и пустых полок в магазинах?
На следующий день я поехал на работу, и тоже оформил отпуск, но, чтобы получить отпускные, нужно было ехать в Заринск, там находилось контора Алтайского СМУ треста “Коксохиммонтаж”.  Ночью я сел на поезд “Новокузнецк – Барнаул”, прихватив с собой палку докторской колбасы, для того, чтобы ускорить процесс оформления отпуска. В шесть часов утра я сошел с поезда, и на электричке добрался до конторы. Было рано, и я больше часа просидел в коридоре управления. К половине девятого стали подтягиваться  “конторские”. Узнав, в чем дело, наша бухгалтерша сразу начала канючить, мол, почему заранее не предупредил и всё такое. Все вопросы отпали, когда я достал из сумки колбасу. За глаза, эту женщину окрестили “вологодской”, потому что, она о;кала, ну, типа – “Бо;ян- то; о;то;брали, а бить– то; по;бо;ялись”.  Пока она насчитывала мне отпускные, её коллеги разделили колбасу на четыре равные части, и убрали в холодильник, деньги за неё мне сразу же вернули. Что интересно, делили они её, с помощью капроновой нитки. Мне вспомнился фильм про концлагерь, где герой приносит в барак буханку хлеба и шмат сала, и они делят булку на равные части ниткой. Господи, до чего нас довела эта “перестройка’. На всё про всё, ушло полчаса, и отпускные уже грели мне ляжку, через карман брюк. На “скотовозе”, так здесь называли автобусы, потому, что рабочие ездили на работу и обратно, в грязных  спецовках, я добрался до вокзала. На двенадцати часовой электричке я уже ехал домой, а ведь если бы не колбаса, и задержись я на час – два в конторе,   ( электричка меня ждать не будет ), пришлось бы куковать на вокзале, до часу ночи, других вариантов не было. Обычно, мы ездили за отпускными по два- три человека, чтобы нескучно было. Получали деньги, набирали бухла, напивались, и попадали в милицию. Заринск только начинал строиться, и такого блага цивилизации, как вытрезвитель, тогда ещё не было, но при Горбатом, эту ошибку, сразу же исправили.  А в тот солнечный, летний день, я уже через шесть часов был дома, и  обнимал свою ненаглядную.
Стоял сезон отпусков, и билеты на поезда были распроданы на месяц вперед. Но, и тут нам повезло, какая- то Любина родственница, работала на вокзале, она нам всё и организовала. Оставив детей, на попечение бабушек, в первых числах августа , мы сели в плацкартный вагон поезда “Новокузнецк- Ташкент”, и отправились, как сказала молодая жена, в свадебное путешествие. Первые два дня, я испытывал какой- то дискомфорт,  и не мог понять в чём дело, даже жена заметила. Наконец- то, я врубился, ведь я первый раз в жизни, еду в поезде трезвый, хотя в чемодане у меня лежали, завернутые по отдельности в полотенце, две бутылки “Столичной”, так, на всякий случай. До Ташкента добрались без приключений, пересели на другой поезд, и уже утром были в Туркмении, на станции “Мары”.

                В гостях

Едва мы вышли на привокзальную площадь, как к нам, уверенным шагом, направился мужчина, среднего роста, в шляпе, надвинутой на глаза. Я подумал, что это таксист, который хочет перехватить клиентов, у “коллег по цеху”, но мужчина оказался, тем самым Борисом, к которому, мы и едем в гости.
- Дядя Боря, - с удивлением смотрела на него Люба,- а вы, как узнали, что мы приехали?
- Так ведь мама твоя, позвонила три дня назад, и всё рассказала. До автобуса ещё час, так что, пойдем на скамеечке посидим пока.
- Зачем зря время терять, поехали на такси,- сказал я и, взяв чемоданы, двинулся в сторону, скучавших “бомбил”. Один из них отделился от компании и рукой показал на, видавшую виды, белую “копейку”.  Мы сели, и машина тронулась. Несмотря на “убитый”  вид, машина всё- таки разогналась, и стрелка на спидометре показывала 90 км/час. Справа и слева от дороги тянулись бесконечные поля, на которых, изредка попадались женщины с мотыгами, и было не понятно, чем они там занимаются. В отличии от наших таксистов, водила, на протяжении всего пути, молчал, как рыба об лёд. Когда проезжали вдоль широкого канала, с мутной водой, он вдруг, как мне показалось, с нескрываемой злостью сказал:
- Скоро вас, русских, будем топить в этом канале.
- Да,- с тревогой подумал я,- а, как же на счёт восточного гостеприимства?
Я глянул на Любу, она, прислонившись на моё плечо, спала. Ну, и хорошо, не нужно ей слышать такие слова. Борис, глядя на меня, манул рукой, как бы успокаивая меня.  Я представил себе, чтобы было, если б я, в Новокузнецке, сказал какому- нибудь азиату на рынке, что скоро будем их топить в Томи. Да, меня тут же , сдали бы в милицию, и обвинили в расизме, шовинизме, и так далее. И ещё не известно, чем бы, всё это закончилось.