Глава двадцать третья Два ключа истины

Первый ключ был сделан из прозрачного стекла.

На нём стояло слово «ЗНАНИЕ».

Второй был тёмным, тяжёлым и тёплым на ощупь. На нём было выгравировано: «ВЕРА».

— Какой уже пробовали? — спросил я.

— Оба, — ответил Александр Туранский. — Каждый отдельно.

— И что произошло?

— Знание вошло в замок, но не смогло повернуться. Вера повернулась, но дверь не открылась.

— Значит, нужно использовать их одновременно.

— Попробуйте.

Я вставил ключи в обе скважины.

— На счёт три?

— Почему три?

— Чтобы повернуть одновременно.

— А если истина открывается на четыре?

— Вы всегда так разговариваете?

— Только перед закрытыми дверями.

Мы повернули ключи.

Внутри что-то щёлкнуло, но дверь осталась на месте.

— Не сработало, — сказал я.

— Или сработало не так, как мы ожидали.

На двери появилась надпись:

«ОПРЕДЕЛИТЕ ПОНЯТИЯ».

— Началось, — пробормотал я.

Под словом «ЗНАНИЕ» возник вопрос:

«ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ПРОВЕРИТЬ?»

Под словом «ВЕРА»:

«ЧТО ВЫ ПРИНИМАЕТЕ БЕЗ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА?»

— Похоже, дверь не принимает неопределённых слов, — сказал Александр.

— Тогда знание — это сведения, подтверждённые наблюдением, опытом или логическим доказательством.

Стеклянный ключ засветился.

— А вера? — спросил он.

— Убеждение в том, что нельзя полностью проверить.

Тёмный ключ стал горячее.

— Неполно, — сказал Александр. — Человек может верить другому человеку, жизненному принципу, будущему результату.

— Но всё равно без окончательной гарантии.

— Согласен.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров.

За ней виднелся длинный мост.

На одной стороне моста стояли люди в белых одеждах. Они держали приборы, книги и таблицы. На другой — люди со свечами, символами и древними текстами.

Обе группы кричали.

Первые:

— Истинно только то, что можно доказать!

Вторые:

— Главную истину невозможно измерить!

— Нам туда? — спросил я.

— Раз уж дверь открылась.

Мы протиснулись внутрь.

Мост висел над пропастью. На дне сталкивались слова «НИКОГДА» и «ВСЕГДА».

Посередине стоял человек, который пытался перейти с одной стороны на другую.

Группа в белом остановила его:

— Сначала предъявите доказательство, что переход имеет смысл.

— Я хочу узнать, что находится там.

— Желание не является доказательством.

Он повернул обратно, но люди со свечами тоже не пропустили:

— Вы уже усомнились. Возвращение возможно только после полного раскаяния.

Человек остался между двумя сторонами.

— В чём его ошибка? — спросил Александр.

— Возможно, он просто хотел посмотреть.

— А ошибка групп?

— Каждая считает, что только она имеет право определять путь.

Слова над мостом изменились.

Над первой группой появилось: «ДОГМА ДОКАЗАННОГО».

Над второй: «ДОГМА НЕДОКАЗУЕМОГО».

— Разве знание может стать догмой? — спросил я.

— Если человек запрещает пересматривать выводы, отказывается замечать новые данные и прикрывается авторитетом прежних доказательств — почему нет?

— Но научное знание как раз допускает проверку.

— Метод допускает. Люди — не всегда.

— А вера становится догмой, когда требует от всех одинакового убеждения?

— И когда вопрос объявляется преступлением.

Мы подошли к человеку посреди моста.

— Куда вы хотели попасть? — спросил я.

— На другую сторону.

— Зачем?

— Хотел понять, почему они думают иначе.

Люди с обеих сторон возмутились.

— Нельзя ставить истину и заблуждение на один уровень! — крикнули одни.

— Нельзя сомневаться в священном! — ответили другие.

— Вы хотите отказаться от своих убеждений? — спросил Александр.

— Нет. Я хочу узнать чужие.

— Тогда идите.

— Меня не пропускают.

Александр протянул ему оба ключа.

— Попробуйте открыть не их ворота, а собственную дверь.

В груди человека появилась маленькая замочная скважина.

Он вставил стеклянный ключ. Тот не повернулся.

Вставил тёмный. Дверь не открылась.

Тогда использовал оба.

Внутри его груди распахнулось окно.

Через него были видны обе стороны моста.

— Что изменилось? — спросил я.

— Я по-прежнему думаю, что моя сторона права, — ответил человек. — Но теперь вижу людей, а не только их заблуждение.

Над пропастью появилась новая дорожка.

Она не вела ни к одной из групп. Она шла дальше, за пределы моста.

Человек направился по ней.

— Удобное решение, — сказал я. — Уйти от спора.

— Иногда третий путь — уклонение, — ответил Александр. — Иногда единственная возможность продолжить поиск.

Мы двинулись следом.

Дорожка привела в круглый зал. На стенах висели утверждения:

«Я ЗНАЮ».

«Я ВЕРЮ».

«Я ПРЕДПОЛАГАЮ».

«Я НЕ ЗНАЮ».

Люди свободно переходили от одной надписи к другой.

Один стоял под «Я ЗНАЮ», но после нового вопроса переместился к «Я ПРЕДПОЛАГАЮ».

Другой долго находился под «Я НЕ ЗНАЮ», затем получил доказательство и перешёл к «Я ЗНАЮ».

Третий оставался возле «Я ВЕРЮ» и спокойно разговаривал с человеком у противоположной стены.

— Вот пространство без догмы? — спросил я.

— Нет. Догма может появиться в любом месте.

В центре зала стоял человек с табличкой:

«Я ТОЧНО ЗНАЮ, ЧТО НИКТО НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ ЗНАТЬ».

— Даже незнание способно стать догмой, — сказал Александр.

— Как определить границу?

— Между убеждением и догмой?

— Да.

Он указал на стеклянный ключ.

— Убеждение допускает вопрос.

Потом на тёмный:

— И признаёт, где заканчивается доказанное и начинается принятое на веру.

— А догма?

— Боится открытой двери.

Перед нами появились десятки дверей.

На каждой был написан вопрос. Одни касались происхождения мира, другие — смысла жизни, смерти, морали, свободы. Некоторые двери были приоткрыты. Другие не имели замков.

— Мы должны открыть все? — спросил я.

— Нет.

— Почему?

— Человеческой жизни не хватит.

— Как тогда выбрать?

— По тому, какой вопрос действительно меняет вашу жизнь.

Я прошёл вдоль дверей.

Возле одной остановился.

На ней было написано:

«МОЖНО ЛИ ТВЁРДО ВЕРИТЬ И ОСТАВАТЬСЯ ОТКРЫТЫМ ДРУГОМУ МНЕНИЮ?»

— Эту, — сказал я.

Мы вставили оба ключа.

Дверь открылась.

За ней не было окончательного ответа. Стояли два кресла, разделённые небольшим столом. На столе лежали разные книги.

— И всё? — спросил я.

— Всё необходимое для начала: два человека и возможность разговаривать.

Мы сели.

— Я не обязан соглашаться с вами? — спросил я.

— Нет.

— И вы со мной?

— Нет.

— Тогда зачем разговор?

— Чтобы каждое несогласие не превращалось во вражду.

За креслами появился выход.

Я поднялся.

— Забирайте ключи, — сказал Александр.

— Оба?

— Обязательно. Но не пытайтесь каждым открывать чужую голову.

Я положил их в карман.

Вместе с карандашом, письмом и гирькой там становилось тесно.

За выходом находился стол, над которым висели огромные весы. На одной чаше лежали утверждения о народах, странах и исторических событиях. На другой — документы, свидетельства и источники.

Весы сильно накренились: утверждений оказалось гораздо больше.

За столом стоял Алексан Аракелян.

— Вы пришли с двумя ключами, — сказал он. — Здесь они не помогут.

— Что потребуется?

— Доказательства.

Я достал маленькую гирьку.

Алексан посмотрел на неё:

— Одной будет недостаточно.