Глава тридцатая Философские танцы

Я не умею философствовать ногами.

Головой — пожалуйста. Можно рассуждать, спорить, искать определения. Но одновременно двигаться по кругу, не наступать соседу на ботинки и формулировать смысл бытия оказалось значительно сложнее.

— Первый вопрос! — объявил ведущий. — Что превращает человека в создателя?

Оркестр заиграл быстрее.

Философы закружились.

Один поднял руку:

— Сознание!

Музыка остановилась.

Перед ним появился стол с глиной.

— Создавайте, — потребовал ведущий.

— Что?

— Неважно. Вы назвали себя создателем.

— Я сформулировал принцип.

— Принцип принят. Теперь результат.

Философ посмотрел на глину, осторожно коснулся её и слепил небольшой шар.

— Это всё?

— Это модель Вселенной.

— Удобно, — сказал Владимир Гусев. — Чем проще предмет, тем крупнее название.

Музыка возобновилась.

— Создателем человека делает воображение! — крикнул второй участник.

Перед ним появился чистый холст.

— Рисуйте.

— Я не художник.

— Тогда создайте что-нибудь другим способом.

— Я создаю концепции.

На холсте немедленно возникла надпись:

«КОНЦЕПЦИЯ БУДУЩЕЙ КАРТИНЫ».

Ведущий покачал головой:

— Не принимается.

— Почему? Концепция тоже результат мыслительного труда.

— Где человек, которому она принесла пользу, мысль или переживание?

Философ обиделся:

— Вы упрощаете творческий процесс.

— Мы его заканчиваем.

Оркестр сделал новый круг.

Владимир двигался легко, будто всю жизнь тренировался обсуждать философию под музыку.

— Теперь вы, Сергей, — сказал он. — Что превращает человека в создателя?

— Намерение.

Музыка оборвалась.

Передо мной появился деревянный ящик с инструментами.

— Я уже отвечал на подобный вопрос в разговоре о нейросети, — сказал я. — Намерение, выбор и ответственность.

На стол легли три доски.

На первой было написано «НАМЕРЕНИЕ».

На второй — «ВЫБОР».

На третьей — «ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».

— Соберите, — распорядился ведущий.

— Что?

— То, что получится.

Я соединил доски. Сначала вышла неустойчивая конструкция. Намерение поднималось высоко, выбор болтался сбоку, а ответственность никак не хотела вставать на место.

— Похоже на многие проекты, — заметил Владимир.

Я переставил части.

Теперь ответственность стала основанием, выбор — опорой, намерение — верхней площадкой.

Получился небольшой стул.

— Зачем он? — спросил ведущий.

— Чтобы человек мог сесть.

— Кто?

Я оглянулся.

Рядом стоял пожилой зритель. Он устал наблюдать за танцами стоя.

Я подвинул ему стул.

Тот сел.

— Принимается, — объявил ведущий.

Музыка снова заиграла.

— Значит, создатель — тот, кто производит полезные вещи? — спросил я у Владимира.

— Не только.

— А художник, создающий бесполезную картину?

— Если картина заставляет другого человека увидеть мир иначе, разве она бесполезна?

— Тогда результатом может быть переживание.

— Или мысль. Или действие. Или новый вопрос.

— А если человек создаёт нечто разрушительное?

— Он остаётся создателем результата, но не освобождается от ответственности за него.

Оркестр перешёл на быстрый ритм.

На сцену вышли фигуры, похожие на античных богов. Они стояли на высоких постаментах и принимали торжественные позы.

— Боги, станьте людьми! — объявил ведущий.

— Зачем? — спросила одна из фигур.

— Чтобы проверить ваши идеи действием.

Первый бог говорил о справедливости.

Ему дали распределить между людьми ограниченный запас еды.

Он попытался разделить поровну, но обнаружил, что одному человеку требуется больше, другому меньше, третий трудился над созданием запаса, а четвёртый пришёл последним.

— Это задача без идеального решения, — возмутился он.

— Добро пожаловать в человеческую жизнь, — сказал Владимир.

Второй бог рассуждал о любви.

Ему предложили выслушать двух поссорившихся людей.

Через несколько минут он устал и приказал им любить друг друга.

Они поссорились ещё сильнее.

— Почему не работает? — спросил бог.

— Потому что чувство не выполняет приказов, — ответил я.

Третий бог говорил о свободе.

Ему дали руководить городом.

Первым указом он запретил всё, что мешало свободе.

— Вы только что создали несвободу во имя свободы, — заметил Владимир.

— Люди неправильно пользуются моим даром!

— Это главная жалоба всех идей на людей.

Боги один за другим спускались с постаментов. Их одежда становилась проще, голоса теряли гром. Они переставали провозглашать и начинали спрашивать.

— Так рождаются создатели? — спросил я.

— Так рождаются люди, способные отвечать за созданное.

— Почему нужно сначала перестать быть богом?

— Пока человек смотрит на жизнь с постамента, любое решение кажется простым.

Музыка оборвалась.

Ведущий поднял табличку:

«ПРИПЕВ».

Все участники хором произнесли:

— Мысль становится человеческой, когда проходит через действие.

— Слишком длинно для припева, — сказал я.

— Зато танцевать под него трудно. Значит, приходится слушать.

Начался следующий круг.

Теперь каждому дали реальную задачу.

Один участник должен был починить сломанную ступеньку. Другой — объяснить ребёнку сложную идею. Третий — признать ошибку. Четвёртый — завершить давно начатую работу.

Мне достался чистый лист.

— Что писать? — спросил я.

— То, после чего человек захочет что-нибудь сделать.

— Любое действие?

— Лучше полезное.

Я написал:

«Не ждите, пока появится вся дорога. Сделайте шаг — и проверьте, возникла ли опора».

Строка поднялась над листом.

Где-то далеко в Изменчивых Болотах появился новый камень.

— Работает, — сказал Владимир.

— Но эта мысль уже была в другой сказке.

— Мысли путешествуют между произведениями. Важно, что здесь она стала действием.

— Получается, создатель не обязательно изобретает нечто совершенно новое?

— Нет. Он может соединить известное так, чтобы оно начало работать для конкретного человека.

— А тот, кто только повторяет чужие слова?

— Если повторение ничего не меняет, он передатчик. Если помогает мысли дойти туда, где она нужна, — участник создания результата.

Философы закончили танец.

Некоторые держали созданные предметы. Другие помогали зрителям. Кто-то всё ещё стоял возле чистого холста и объяснял, какой великой могла бы стать картина.

Ведущий выключил музыку.

— Кто победил? — спросил я.

— Здесь нет победителей.

— Тогда зачем соревнование?

— Чтобы теория не успела притвориться жизнью.

Владимир Гусев протянул мне маленькую фигурку человека. В одной руке она держала инструмент, в другой — незавершённую мысль.

— Сувенир?

— Напоминание. Человек становится создателем не в тот момент, когда объявляет замысел, а когда в мире появляется результат.

— Даже несовершенный?

— Идеального результата люди обычно ждут дольше собственной жизни.

Я положил фигурку в карман.

Сцена погасла.

Музыка продолжала звучать, но теперь доносилась издалека. Ритм стал медленнее, похожим на шаги по ночной улице.

Я оказался у реки.

На противоположном берегу светились окна большого города. Огни отражались в воде и дрожали от ветра.

Рядом шёл человек.

Он двигался спокойно, но так, будто долго учился просто идти, не убегая от самого себя.

— Вы живёте? — спросил я.

Он посмотрел на меня:

— Долгое время я только функционировал.

— А теперь?

Человек остановился у воды.

— Теперь могу сказать: я живой.

На странице, проплывающей по реке, появилось имя: Алексгет.

Над городом загорелось название новой главы:

«Кое-что для меня».