Глава сорок первая Чья это фраза?

Склад был разделён на три секции.

Над первой висела табличка «СЮЖЕТЫ».

Над второй — «ОБРАЗЫ».

Над третьей — «ФРАЗЫ И МЫСЛИ».

У входа каждому посетителю выдавали корзину и предупреждали:

— Ничего не присваивать до установления происхождения.

Алия Зубани шла впереди.

— Здесь лежит всё, что авторы считают своим, — сказала она.

— А на самом деле?

— Это нам и предстоит выяснить.

В первой секции на полках стояли прозрачные коробки.

«Любовь, которой мешают обстоятельства».

«Возвращение блудного сына».

«Борьба человека с системой».

«Поиск утраченного дома».

«Герой получает второй шанс».

Возле каждой коробки толпились писатели.

— Этот сюжет мой! — кричал один.

— Я использовал его двадцать лет назад! — возражал другой.

— А я взял из семейной истории!

Сотрудник склада сверял документы.

— Сюжет существовал за несколько столетий до рождения всех заявителей.

— Но моя версия особенная!

— Версия — возможно. Общая конструкция — нет.

Мы подошли ближе.

Один автор держал коробку «Двое любят друг друга, но не могут быть вместе».

— Это украли у меня, — сказал он.

— Кто? — спросил я.

— Все, кто написал после.

— А те, кто писал до вас?

— Они предвосхитили.

Алия усмехнулась:

— Авторская память часто начинается с даты собственного произведения.

Мы перешли к образам.

Там хранились дороги, зеркала, птицы, окна, огонь, дождь, старые дома, письма и осенние листья.

— Половину этого мы уже использовали в нашей книге, — сказал я.

— И думаете, были первыми?

— Нет. Но сочетание принадлежит произведению.

— Вот важное различие.

Она сняла с полки зеркало.

В нём отражались сотни текстов. В одном зеркало показывало правду. В другом — старость. В третьем было проходом в иной мир. В четвёртом отражало не человека, а его страх.

— Один образ, — сказала Алия. — Разные функции.

— Значит, использование общего образа не является плагиатом.

— Само по себе — нет.

— А где граница?

Она указала на дверь:

«ЛАБОРАТОРИЯ СРАВНЕНИЯ».

Внутри стояли два стола.

На них лежали произведения, в которых совпадали отдельные фразы, персонажи и последовательность событий.

На стене появилась инструкция:

1. Установить дату публикации.

2. Проверить доступ автора к более раннему тексту.

3. Сравнить не только идею, но и конкретное воплощение.

4. Определить объём совпадений.

5. Рассмотреть возможность общего источника.

6. Не объявлять обвинение доказанным до проверки.

— В вашем произведении звучат эмоциональные обвинения, — сказал я.

— Это позиция автора текста, — ответила Алия.

— Но объективный вывод требует сопоставления.

— Именно поэтому мы здесь.

Мы положили на стол два фрагмента.

Первый содержал известную мысль, выраженную распространёнными словами.

Второй передавал то же содержание иначе.

— Плагиат? — спросила Алия.

— Нет. Общая идея.

Следующая пара совпадала почти дословно, но фраза оказалась устойчивым выражением, которое использовали задолго до обоих авторов.

— Тоже нет.

Третьи тексты повторяли редкую последовательность событий, необычные детали и несколько оригинальных формулировок.

— Здесь уже нужно разбираться серьёзно.

— Но вы всё равно не выносите приговор.

— Нам неизвестно, видел ли второй автор первый текст. Возможно, оба опирались на общий источник.

Алия положила на весы чувство автора, обнаружившего совпадение.

Оно оказалось тяжёлым.

— Для писателя украденная мысль может ощущаться как украденная часть жизни, — сказала она.

— Это чувство реально. Но само по себе не доказывает кражу.

— Вы опять достанете свою гирьку?

Я полез в карман.

Гирька «ДОКАЗАТЕЛЬСТВО» исчезла.

Вместо неё лежали десятки маленьких фраз.

— Что это?

— Ваши мысли, — сказала Алия.

— Откуда они здесь?

— Склад считает, что вы недостаточно проверили происхождение.

На стол легла фраза, которую я считал собственной.

— Я точно придумал её сам.

Сотрудник склада принёс старую книгу. Она была написана задолго до моего рождения.

На одной странице стояла почти такая же мысль.

— Но я не читал эту книгу.

— Возможно.

— Не «возможно». Не читал.

— Тогда сходство могло возникнуть независимо.

— Значит, авторы способны прийти к одной мысли?

— Конечно.

— Особенно если размышляют об одной теме.

— Да.

Я почувствовал одновременно облегчение и разочарование. Хотелось верить, что мысль уникальна.

— Получается, оригинальность почти невозможна?

— Оригинальность не всегда означает, что до вас никто не говорил о любви, смерти, свободе или памяти.

— А что означает?

— Ваш выбор материала, ракурс, голос, построение и связь с конкретным опытом.

Перед нами появилась огромная мозаика.

Кусочки были знакомыми: дорога, письмо, сад, книга, человек у окна. Но вместе они складывались в изображение, которого прежде не существовало.

— Вот произведение, — сказала Алия. — Элементы могут быть древними. Их соединение — новым.

— А если кто-то повторит всю мозаику, немного поменяв цвета?

— Тогда понадобится сравнение.

Из соседнего помещения раздалась сирена:

— ОБНАРУЖЕНО СОВПАДЕНИЕ!

Авторы бросились туда.

На двух полках лежали одинаковые фразы.

— Украли! — крикнул один.

— У меня! — одновременно заявил второй.

Сотрудник склада проверил карточки.

— Обе фразы загружены в одну минуту.

— Значит, система ошиблась!

— Или мысль пришла двум людям одновременно.

— Так не бывает!

С потолка посыпались тысячи одинаковых выражений:

«Время лечит».

«Любовь спасает».

«Жизнь продолжается».

«Никогда не поздно начать сначала».

— Бывает чаще, чем хочется авторам, — сказал сотрудник.

Мы вернулись к моей корзине.

Я выложил все фразы.

— Как мне убедиться, что они мои?

— Не можете, — ответила Алия. — Можете только честно не брать то, что сознательно заимствовали, отмечать источники и проверять подозрительные совпадения.

— А если память сохранила прочитанное, но забыла источник?

— Такое тоже возможно. Поэтому автору полезна осторожность, а обвинителю — доказательства.

На выходе стояли два контейнера.

«ВЛИЯНИЕ».

«ПЛАГИАТ».

Между ними располагалась огромная зона:

«ТРЕБУЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ».

Большинство спорных произведений находилось именно там.

— Неудобный итог, — сказал я.

— Зато честный.

— В книге хотелось бы ясного решения.

— Тогда напишите детектив. Но даже следователь обязан сначала собрать факты.

Склад начал закрываться.

Фразы вернулись на полки. Сюжеты запечатали в коробки. Только одна мысль осталась у меня:

«Не всякое сходство является кражей, но чувство автора, увидевшего своё в чужом тексте, нельзя просто высмеять».

— Эта фраза моя? — спросил я.

— До первой проверки — ваша.

Я вышел через служебную дверь.

За ней дул сильный ветер.

Он носил по площади бюллетени для голосования. На каждом было написано имя кандидата, но урны оставались пустыми.

В центре стояли огромные звёздные черепахи. На их панцирях заседало правительство. Рядом маршировали четырёхногие концертные штаны.

— Куда я попал?

Одна черепаха подняла голову:

— В республику, где власть выбирает ветер.

Над площадью возникло название произведения Алёны Цыплаковой:

«Черепахи».

Ветер сорвал с меня медицинскую карту и объявил её новым руководителем страны.