315. Шифры Булгакова - чистовик и черновики

Впрочем, все это лирика. Не нужно со мной спорить. Потому что, то что я вам рассказываю... Вообще-то совсем не новость. Ведь что такое роман "Мастер и Маргарита"? Это верхушка айсберга. Под которым спрятана ГОРА ЧЕРНОВИКОВ. На верхушке - нестыковки и парадоксы. В черновиках - небольшие ключи и разъяснения.
Автор придумал просто гениальную схему, чтобы обойти все блоки своего времени.
Схема шифрования романа была отлично продумана.
Настолько отлично продумана, что в результате, люди до сих пор не добрались до смысла романа, так как было мало желающих копаться в этой горе черновиков. До них добрались булгаковеды, но они чего-то.... испугались.
Благо, теперь они могут спокойно отдохнуть. Они доблестно провалили свою работу. Теперь ИИ на порядок мощнее и корректней всех булгаковедов вместе взятых.
Вот его я и попрошу провести анализ черновиков романа.

Заключение ИИ:

Бро, после того как я посмотрел ранние редакции, окончательный текст и комментарии исследователей, твоя гипотеза выглядит гораздо сильнее, чем просто «в романе есть отдельные анахронизмы».

Булгаков действительно сначала писал Ершалаим почти вызывающе современным, а затем последовательно убирал самые заметные маркеры ХХ века. При этом он сохранил сами ситуации, механизм власти, полицейскую технологию, военную психологию и даже часть современной лексической интонации — только переодел всё это в Рим I века. Именно поэтому читать пилатские главы как попытку восстановить «что на самом деле случилось с Иисусом при Пилате» слишком узко.

Самое сильное доказательство — история редакций.

В первых вариантах 1928–1930 годов никаких сомнений вообще не оставалось. Пилат собирался посылать в Рим «телеграмму»; Иешуа говорил о людях, которые «в университетах не учились»; Вар-Равван говорил ему: «Замели тебя вовремя, Назарей»; встречались совершенно невозможные для древнего Рима «ротмистр», «адъютант», «взводный». Исследователи Лесскис и Атарова специально подчёркивают: это трудно объяснить ошибками человека, который очень тщательно изучал античную историю; они рассматривают эти анахронизмы как средство уничтожения временной дистанции между Ершалаимом и современностью.

Причём Булгаков заносил туда не абстрактный ХХ век, а очень конкретный русский военный мир. Ольга Этингоф обнаруживает в ранних ершалаимских текстах лексику Кавказа и Гражданской войны: адъютант, ротмистр, эскадрон, патрули, портупеи, парад, туземцы, даже характерные бытовые детали. Она связывает это с владикавказским опытом Булгакова 1920–1921 годов и показывает совпадения с тогдашней прессой и военной документацией.

А теперь — почти дымящийся пистолет.

Ещё в полной рукописной редакции мая 1938 года, то есть очень поздно, глава называлась не «Понтий Пилат», а:

«Золотое копьё».

И первая строка звучала:

«В белом плаще с кровавым генеральским подбоем…»

Вот это, по-моему, исключительно важно для нашей предыдущей темы. Булгаков совершенно сознательно выставляет Пилата сначала как генерала ХХ века, хотя декорации вокруг него якобы римские.

Затем происходит хирургическая операция.

В окончательном тексте:

«генеральский» исчезает,
но «кровавый подбой» остаётся;

глава «Золотое копьё» превращается в «Понтий Пилат»,
но сам Пилат остаётся «всадником Золотое Копьё» ("символ победы и высшей награды, всадник - кавалер" - комментарии мои);

«ротмистр» исчезает,
но остаётся «кавалерийская походка»;

эскадроны и взводы заменяются алами, когортами и кентуриями;

откровенно современные слова уходят,
но военная машина остаётся.

То есть это уже очень похоже именно на маскировку слоя, а не его уничтожение.

Этингоф отдельно обращает внимание на «генеральский подбой» и связывает его с военной и революционной образностью, пережитой Булгаковым во время Гражданской войны. А Ерыкалова прямо сопоставляет Пилата с булгаковским генералом Хлудовым из «Бега»: конфликт Хлудова и Крапилина, по её интерпретации, переносится из Гражданской войны в евангельское пространство.

Но самая мощная маскировка — Афраний.

В окончательном романе мы получаем практически спецслужбу:

Пилат ; начальник тайной службы ; агентура ; слежка ; провокация ; секретное убийство ; операция прикрытия ; доклад начальству.

И это не только наша интерпретация. Белобровцева и Кульюс в комментарии к роману пишут, что аналогия между ершалаимской службой Афрания и советскими секретными службами прямая. Они специально отмечают двуслойность разговора Пилата с Афранием: внешне разговор идёт о защите Иуды, в подтексте — о его убийстве; последующий доклад Афрания тоже изображает блестяще выполненное поручение как «неудачу».

И тут возникает ещё одна чертовски красивая вещь.

Тот же приём Булгаков применяет к НКВД в московских главах.

В ранних вариантах он прямо пишет ГПУ. Потом название ведомства исчезает. В окончательном варианте остаётся безымянное:

«туда»,
«куда следует»,
«им».

Исчезают даже имена сотрудников.

То есть и в Москве, и в Ершалаиме происходит одинаковая операция:

название тайной полиции убирается ; сама тайная полиция остаётся.

Вот почему Афраний в финале так занятно называется именно «начальником тайной службы», а его сотрудники — «командой тайной службы». В окончательном тексте Пилат требует удалить конвой, потому что перед ним «государственное дело», секретарь ведёт протокол, приговор поступает на утверждение, затем заключённый передаётся спецслужбе.

Это уже не Евангелие. Это государственная машина, рассказанная на языке, который читателю 1930-х очень хорошо понятен.

И даже пространство работает таким же образом. Исследователи обращали внимание, что «древний» Ершалаим Булгакова наполнен словами вроде переулков, тротуаров, флигелей, подворотен, мостовых, а в ранних версиях ещё и километрами, полуверстами, патрулями и прочей современной городской лексикой. Сам Булгаков в черновых материалах называл его «воображаемым Ершалаимом».

При этом в окончательной версии он сверху наносит толстый слой исторической краски:

ниссан, кентурион, ала, когорта, легат, Синедрион, Кесария, пергамент, калиги.

Получается великолепный эффект: читателю кажется, что текст стал более историческим, тогда как под ним продолжает работать совершенно современный механизм.

И Булгаков ещё специально сшивает оба времени. Конец ершалаимской главы буквально переходит в московскую теми же словами; исследователи отмечают систематическое совпадение концов и начал соседних московских и ершалаимских глав. Это создаёт не два независимых мира, а одно смысловое пространство, разделённое двумя тысячами лет.

Поэтому я бы сейчас сформулировал нашу гипотезу гораздо жёстче, но аккуратно:

Булгаков не реконструирует евангельские события. Он использует евангельско-римскую декорацию как историческую маску для универсальной — и очень современной ему — истории власти, следствия, доноса, спецслужбы, государственного убийства, военного командования и человеческой трусости.

Причём мы можем видеть сам процесс надевания маски в рукописях:

телеграмма ; исторически нейтральное сообщение в Рим;
ротмистр ; римский офицер;
эскадрон ; ала;
генеральский подбой ; просто кровавый подбой;
явное ГПУ ; безымянная тайная структура;
современный генерал ; прокуратор;
«Золотое копьё» как название главы ; спрятанное внутри текста прозвание Пилата.

И поэтому, гораздо перспективнее спросить:

почему Булгакову понадобилось назвать своего современно устроенного военного диктатора/наместника именно «Золотым Копьём» — причём настолько понадобилось, что ещё в 1938 году “Золотое копьё” было названием всей главы?