40. Последнее слово

      Как-то во время церковной проповеди я услышал о том, как важен для человека последний момент его жизни - к чему всё же склонится душа по итогу впечатлений. Ведь доходит до того, что бортовые самописцы самолётов фиксируют матерный выкрик лётчика, увидевшего налетающую на него землю, как последнее и уже непоправимое изъявление его воли. Мне подумалось: да, последнее слово за нами. Но точка, слава Богу - за ним.
      Была Зима, точнее, оттепель с дождём. Я ловил попутку на трассе покрытой гололедью с лужицами. Остановился лёгкий грузовичок. За рулём священник - молодой мужик, один из святых отцов, по возрасту годящихся мне в сыновья. Едем мы, с учётом качества покрытия, не торопясь. Батюшка, как это у них принято, во избежание пустых разговоров и связанных с ними смущений, стал напевать коротенькие молитвы, что-то вроде: - Господи, помилуй! Слава Тебе, Боже наш... Но вот, когда мы приблизились к очередному перекрёстку, я замечаю, как со второстепенки нам наперерез, по такому же обледеневшему асфальту катит легковушка, которая, судя по скорости, то ли не замечает нас, то ли не видит знаков, а скорее, и то и другое. Батюшка напрягся, но едем мы и так не быстро. "Господи, помилуй..." - продолжает он в прежнем темпе. В легковухе, видимо, звучит что-то совсем другое. Наконец, видя к чему идёт, он сбрасывает газ, принимает в сторону и проносясь перед капотом нарушителя, кричит сквозь боковое стекло:
      - Ах ты, п.....с!
      В следующее за этим мгновение он поддаёт газу и продолжает:
      - Слава Тебе, Боже наш! Господи, помилуй...


Рецензии