Развилка эволюции. Глава 25

Глава 25

Земля. Россия. О-ская область.

                Академик Павленко прожил долгую жизнь, в которой случались и невероятные взлеты, и болезненные падения. Маститому ученому не раз, и не два приходилось выбираться из очень непростых ситуаций, ситуаций, способных даже человека опытного, волевого привести в состояние сильнейшего стресса. Но, теперь, оглядываясь на прожитую жизнь, один из руководителей Центра думал о том, что еще ни разу он не чувствовал столь острого нетерпения, как сейчас, когда ему приходилось слоняться из угла в угол в закоулках служебных коридоров на третьем нижнем уровне. Положа руку на сердце, среди сотрудников научной организации навряд ли можно было найти человека, способного с полной уверенностью заявить о своем знании всех уголков и закоулков колоссального сооружения. Не был исключением и Павленко, до недавнего времени и не подозревавшего о существовании коридора, где томился сейчас в ожидании. Академик и представить не мог, что на территории его организации существуют места, где можно провести больше четверти часа и не встретить ни одного человека. Да, что там говорить, если даже по пути сюда маститый ученый встретил лишь двух сотрудников, к счастью, не обративших на присутствие руководства ни малейшего внимания. Тем не менее, именно здесь, столь редко посещаемом людьми отсеке Центра назначил встречу журналист Аксенов, являвшийся по совместительству представителем военной контрразведки. И теперь Павленко вот уже четверть часа прогуливался по узкому тоннелю, ломая голову над тем, где носит его визави. Что до самого академика, последний, следуя многолетней привычке пришел на десять минут раньше оговоренного времени, однако Аксенов и не думал показываться, и Павленко, человека весьма уравновешенного, мало-помалу охватывало беспокойство. Не то, чтобы руководитель побаивался находиться в столь безлюдном месте после целой серии странных, и это было еще мягко сказано, происшествий. Скорее он чувствовал некоторое неудобство, размышляя о том, что подумают подчиненные, если обнаружат маститого ученого в этом захолустье. 
                Тем не менее, единственным, что оставалось академику, это ждать. Павленко в очередной раз прошелся вдоль коридора, поглядывая по сторонам в надежде увидеть своего визави, как вдруг, откуда-то из темного угла послышался знакомый голос, заставивший академика вздрогнуть:

                – Прошу прощения, Виктор Андреевич, вынужденные меры предосторожности – нужно было убедиться, что за Вами нет слежки!

                – Черт, да ведь так и до смерти напугать можно! – шумно выдохнул академик, поворачиваясь к появившемуся, словно чертик из табакерки, сотруднику контрразведки. – Нет, я, конечно, понимаю, вас специально учат ходить бесшумно, но не до такой же степени?!

                – Еще раз прошу прощения, но мы были вынуждены прибегнуть к подобным мерам предосторожности, – лишь теперь Аксенов соизволил, наконец, явиться пред очи Павленко собственной персоной, – и поверьте, эти опасения отнюдь не надуманы... – Контрразведчик сделал шаг вперед, приблизившись к академику вплотную. – Проведя оперативный анализ ситуации, мы пришли к выводу, что дело куда серьезнее, нежели представлялось поначалу.

                – Вот как?! – академик покачал головой и устремил на собеседника испытывающий взгляд, – Александр рассказал мне, что ваше вмешательство позволило предотвратить попытку настоящего теракта?!

                – К сожалению, это так, и попытка едва не удалась, – непроницаемое выражение на лице Аксенова на краткий миг уступило место искренней озабоченности, однако физиономия контрразведчика почти тотчас снова превратилась в маску, напрочь лишенную эмоций, – боюсь только, говорить об успехе рановато... – Собеседник академика на мгновенье умолк, словно прислушивался к чему-то, но почти тотчас продолжил. – Да, нам удалось захватить исполнителей, однако заказчик, если так можно выразиться в этом случае, по-прежнему остается в тени.

                – Ерзунов рассказал мне, что одним из нападавших оказался сотрудник местной службы безопасности, более того, он был не один, – быть может кому-то это показалось бы странным, но в присутствии контрразведчика Павленко чувствовал себя намного увереннее, – полагаете, за ними стоит еще кто-то?

                – Если уж говорить начистоту, как-то слабо верится, чтобы рядового сотрудника службы безопасности и одного из инженеров-ремонтников поставили в известность о грядущих экспериментах, особенно с учетом того, что эти работы старались не афишировать... – Аксенов на мгновенье умолк и, глубоко вздохнув, метнул быстрый взгляд во тьму уходящего вдаль коридора. – И что самое неприятное, с захваченными нами агентами неприятеля не все так просто...

                – Это как же понимать?! – последние слова Аксенова заставили академика воззриться на собеседника с нескрываемым удивлением.

                Пару мгновений контрразведчик мялся, впервые обнаружив какие-то признаки эмоциональности, словно сомневался в необходимости сообщать о каких-то подробностях, но затем все же решился:

                – Понимаете, Виктор Андреевич, есть в этом деле одна закавыка... Доставив задержанных на базу, мы почти сразу провели процедуру предварительного допроса. И тот факт, что заключенные категорически отказывались говорить, нас совсем не удивил...  Но то, что произошло потом... Стоило нам, что называется, копнуть чуть глубже, и тут же посыпалась масса вопросов... Эти люди четко осознавали – кто они, где находятся, и помнили все свои действия вплоть до того момента, как очутились в рабочей зоне, а вот потом... Такое впечатление, что у них какой-то провал в сознании, не в памяти, заметьте, а именно в сознании. Стоило только завести речь о повреждениях в рабочей зоне или о том, кто выдал им информацию об эксперименте, как подозреваемые впадали в очень странное состоянии, сродни легкой форме каталепсии.

                – Вы что же, хотите сказать, эти люди находятся под воздействием гипноза или наркотиков?! – во взгляде академика, устремленном на собеседника, читалось неприкрытое недоверие.

                – Боюсь, не все так просто... – Покачал головой контрразведчик, и на лице его вновь мелькнули признаки искренней озабоченности. – Вполне естественно, что мы тоже подумали о применении каких-либо наркотических средств... Однако, проведенные затем исследования показали полной отсутствие каких-либо препаратов, имеющих сходство с наркотиками... – Аксенов глубоко вздохнул и прошелся вдоль коридора. – Тем не менее, более тщательный анализ позволил выявить следы вещества, имеющего сходство со специфическими препаратами, используемыми для лечения органических поражений мозга. Более того, быстрая проверка подозреваемых с помощью аппаратуры МРТ и многопетлевой энцефалографии показала, что их мозг претерпел некоторое изменение, причем изменение это затронуло почти все отделы упомянутой части организма.

                – Их что же, кто-то оперировал или это какая-то мутация? – Павленко даже плечами передернул, настолько его поразила информация, озвученная контрразведчиком.

                – И рад бы сказать что-то определенное, но, увы... – В ответ Аксенов лишь слегка поморщился и развел руками. – Впрочем, на общий расклад дел данное обстоятельство влияет мало... – Собеседник академика на мгновенье умолк и устремил на Павленко пристальный взгляд. – Зато нет ни малейшего сомнения в том, что у этих людей имелись сообщники. И что самое неприятное, эти сообщники по-прежнему находятся в Центре и занимают немалые посты. Но и это было бы полбеды... – Аксенов на пару мгновений замялся, и на краткий миг на лице контрразведчика появилось такое выражение, словно он допустил серьёзную промашку. – Хуже всего то, что теперь эти люди знают о проведении специальных мероприятий, и почти наверняка прибегнут к более решительным мерам!

                Слушая своего собеседника, академик все больше погружался в размышления, и до него не сразу дошел смысл последней фразы контрразведчика, взволновавшей Павленко настолько, что ученый принялся ходить из стороны в сторону:

                – И что же теперь делать?! Неужели придется свернуть работы?! Сейчас это смерти подобно!

                – Нет, ни о каких изменениях в расписании экспериментов и речи не может идти, – на лице контрразведчика не дрогнул ни один мускул, – мы продолжаем действовать по ранее оговоренному плану... – Аксенов сделал пару шагов по коридору, останавливаясь напротив академика:

                – Да, придется заметно повысить плотность наблюдения. Да, нельзя исключать, что придется привлекать дополнительные силы, хотя, честно скажу, этого хотелось бы избежать, но... Работы придется продолжать в прежнем ключе, ничего не меняя, по крайней мере, в публичном пространстве.

                – Прошу прощения, но, по словам Александра и Вы пришли на выручку во время схватки в тоннеле вместе с напарником?! – во взгляде Павленко, устремленном на Аксенова, читалось неприкрытое недоверие. 

                – К сожалению, без этого нам не обойтись, так пусть же это останется нашей маленькой тайной... – Невозмутимое лицо контрразведчика впервые с начала беседы озарила улыбка, однако, последняя почти тотчас исчезла. – Ну, а пока, работайте, Виктор Андреевич, работайте, как работали, но не забывайте о ранее оговоренных мерах предосторожности.

                – Ну, а что нам еще остается делать? – академик глубоко вздохнул и развел руками, и в это мгновенье ему показалось, что в дальнем конце коридора появилось какое-то движение, а когда повернулся назад, собеседника рядом уже не было. – Позвольте, это как же...? – Однако вопрос так и повис в воздухе, заставив маститого ученого застыть в изумлении.

                С минуту Павленко оглядывался с растерянным видом по сторонам, а затем махнул с досадой рукой: 

                – Нет уж, мне никогда не привыкнуть к этим штучкам... И хочется верить, что нашим оппонентам тоже...

                Павленко поворчал еще немного, продолжая поглядывать по сторонам, затем покачал головой и двинулся в обратный путь, мысленно набрасывая план грядущего разговора с Ерзуновым, с коим собирался обсудить новый план работ и результаты недавнего эксперимента. О разговоре с Аксеновым академик уже не вспоминал. 

*** 

                И к тому времени, когда ученый добрался до ближайшего поворота, недавний визави академика уже поднялся на уровень выше, воспользовавшись узенькой лесенкой, о наличии которой было известно лишь очень немногим людям и, открыв ключом люк аварийного выхода, проскользнул в коридор, ведущий к лабораториям. Однако, не успел Аксенов сделать и пары шагов, как из ближайшей ниши выглянул какой-то человек. Увидев недавнего собеседника Павленко, человек коротко кивнул головой, как бы показывая, что все в порядке, и указал едва заметным жестом на ближайшую дверь. Аксенов немного помедлил и, окинув коридор внимательным взглядом, решительно взялся за ручку двери.
                В небольшом помещении сидел один, единственный человек, занимавшийся тем, что работал за компьютером. И хотя Аксенов не произнес ни слова, двигаясь совершенно бесшумно, человек тотчас повернулся в сторону выхода, устремив на контрразведчика внимательный взгляд:

                – Разговаривал с Павленко?

                – Разговаривал, хотя обрадовать его, увы, пока нечем, – Аксенов немного помедлил и кивнул, опускаясь в кресло рядом с обитателем небольшого помещения, – боюсь, мы и сами пока блуждаем в потёмках.

                – Неужели все так плохо? – в голосе человека, сидевшего за компьютером, угадывались нотки тревоги и печали.

                – Да, как сказать, с одной стороны, вроде бы грех жаловаться, но с другой... – Аксенов на мгновенье умолк и, оглянувшись на дверь, поведал собеседнику о тех перипетиях, что сопровождали недавние события.

                Рассказ контрразведчика заставил человека, сидящего за столом, погрузиться в раздумья, но спустя несколько мгновений собеседник Аксенова вновь повернулся к своему визави и с грустью покачал головой:

                – Выходит, Сашка был прав, и мы имеем дело с воздействием с другой стороны? Не знаю, как тебе, а мне трудно представить, что в нашем мире найдется тот, кто способен произвести столь радикальные изменения в человеческом мозге. Как мне кажется, единственным объяснением становится воздействие с другой стороны...

                – Ну, давай не будем забывать, что ваш Центр является лакомой добычей для многих разведок мира, теоретически, могли и напрячься, чтобы комар носа не подточил... – На лице Аксенова мелькнула невеселая усмешка, впрочем, последняя почти тотчас исчезла. – С другой стороны, и исключать вероятность столкновения с чем-то, находящимся за пределами наших привычных представлений, тоже не стоит... – Контрразведчик на мгновенье умолк, устремив на собеседника многозначительный взгляд. – Наши эксперты всю голову сломали во время возни с захваченными в тоннеле типами...

                – Надеюсь, хоть нам-то, этот ваш «Смерш» не запретит заниматься дальнейшими исследованиями? – человек, сидящий за столом, попытался было улыбнуться, но улыбка вышла какой-то потерянной, а в голосе звучало столько грусти, от чего на миг возникло ощущение, что собеседник не выдержит и расплачется. – Это ведь единственный шанс...

                Голос собеседника Аксенова дрогнул, словно у него перехватило дыхание, и контрразведчик поспешил подняться из кресла и подойти ближе, сжав легонько плечо человека, сидевшего за столом:

                – А, ну-ка, не вешать нос! Думаешь, нам не хочется вытащить ребят из этой передряги?! Если помнишь, я познакомился с Герой лишь немногим позже тебя, сразу после окончания института! А уж о том, с какими напастями нам приходилось сталкиваться за время совместной работы, и рассказывать страшно! Да, всем нам сейчас нелегко, но стоит только дать слабину, сделать вид, что отступаем, и пиши пропало... Пусть неведомый противник больше суетится, прикладывает больше усилий для достижения своих целей... Так нам будет легче вычислить его клевретов! Не забывай только о бдительности, эта дама бывает весьма полезной. Сейчас наш противник пойдет на все, лишь бы добиться своего, и происшествие в тоннеле хорошее тому подтверждение!

                Закончив монолог, контрразведчик устремил на собеседника пристальный взгляд. Однако, тот ответил не сразу, продолжая о чем-то размышлять, и лишь спустя какое-то время ответил Аксенову грустным взглядом:

                – А знаешь, что самое печальное в этой истории? То, что под подозрением оказались едва ли не все сотрудники Центра... Еще вчера подобные вещи казались просто немыслимыми, а теперь выходить так, что доверять я могу только тебе, Павленко, да Сашке Ерзунову, впрочем...

                По лицу собеседника контрразведчика скользнула грустная улыбка:

                – Наверное, еще и Богданову... Знаешь, тогда, во время последнего эксперимента, Колька уж очень своевременно свинтил, уж прощения за употребление жаргона, но иначе не скажешь, из помещения контрольного пункта.

                – Что, верно, то верно, Николай подоспел очень вовремя, – Аксенов на мгновенье задумался и кивнул головой, – не будь его, мне бы ни за что не вытащить этих типов из технологического тоннеля. 

                И снова в небольшом помещении воцарилось тягостное молчание. Однако, длилось последнее совсем недолго, и спустя минуту его снова нарушил человек, сидевший за столом, устремив на контрразведчика испытывающий взгляд:

                – Понимаю, сейчас трудно строить какие-либо предположения и все же... Как думаешь – кто за этим стоит?!

                Ответ Аксенова последовал не сразу, сотрудник военной контрразведки погрузился в раздумья, но длилась эта пауза совсем недолго, и в скором времени офицер принялся рассуждать вслух:

                – Знаешь, для того чтобы делать какие-то выводы, маловато информации... Тем не менее, ясно одно – простой сотрудник службы безопасности, да еще прикомандированный к другому сектору, навряд ли сумел бы добраться до рабочей зоны без содействия старших. Я уж не говорю об инженере-ремонтнике, для того, чтобы сотрудник этого ведомства попал в технологический тоннель, потребовалось бы вмешательство кого-то из высшего руководства... Руководства своей службы, разумеется. Да и для того, чтобы узнать о проведении незапланированного эксперимента простых расспросов коллег будет недостаточно, тут нужен высокий уровень доступа. 

                – С этим трудно не согласиться... – Собеседник Аксенова с трудом подавил тяжкий вздох и на мгновенье умолк, но затем снова устремил на контрразведчика грустный взгляд. – Но, как же это неприятно, когда все вокруг под подозрением!

                – Есть такое дело, – контрразведчик коротко кивнул и, устремив на собеседника суровый взгляд, погрозил тому пальцем. – А посему – чтобы никакого геройства и предельная осторожность во всем. И самое главное... – Сотрудник контрразведки нахмурился. – При появлении малейшей опасности – никакой самодеятельности, зафиксировали факт и сразу же доложили по инстанции!

                – Слушаюсь, товарищ командир, – на лице человека, сидящего за столом, мелькнула грустная улыбка, но уже в следующее мгновенье улыбка сменилась глубокой задумчивостью. 

                – Эх, будь я на месте генерала, отправил бы тебя обратно в столицу, – Аксенов метнул в сторону собеседника укоризненный взгляд и покачал головой, – не дай бог, с тобой что-нибудь случиться, генерал же с нас, с Богдановым, голову снимет!

                – Ничего, иной раз и голову не грех потерять... – В голосе собеседника звучали ироничные нотки, но взгляд оставался печальным.   

                – Эх, вот сколько тебя знаю, вечно ты... – Аксенов неприязненно поморщился и, махнув с досадой рукой, поднялся со своего места и тенью скользнул к двери, однако у выхода на мгновенье задержался. – Посидел бы еще, но, увы, пора идти, а за тобой Николай присмотрит... – С этими словами контрразведчик бесшумно исчез за дверью.

                Собеседник Аксенова с минуту смотрел на закрытую дверь, затем покачал головой и, повернувшись к компьютеру, продолжил прерванную появлением контрразведчика работу.

***

                А в это же самое время, Александр Ерзунов уединился в небольшой комнатушке на нижнем уровне, и теперь потягивал горячий чай, поглядывая время от времени на экран ноутбука. Крохотное помещение, где расположился начальник лаборатории, носило негласное название «комнаты отдыха». На деле, конечно, ни о какой комнате отдыха не могло идти и речи, все подобные помещения находились несколькими этажами выше. Но, как это часто бывает, по мере того как помещения научного Центра обживались сотрудниками, одну из небольших кладовок переделали в этакую каморку для релаксации – как ни крути, но подниматься для отдыха на несколько уровней выше, представлялось слишком накладным мероприятием. Да, чего греха таить, комнатка вышла тесноватой, да к тому же соседствовала со складами, где хранилось оборудование. Тем не менее, нашлось немало сотрудников, нашедших эти каморки очень даже уютными, позволявшими отдыхать, не боясь, что-то кто нарушит покой.
                Сразу после происшествия в тоннеле Александр проследовал в медицинскую часть, а уже оттуда, заглянув по пути в лабораторию, направился к одной из импровизированных комнат отдыха.
                Здесь-то и нашел бывшего ученика и нынешнего подчиненного академик Павленко, искавший Ерзунова с намерением поговорить о последнем эксперименте и происшествии по его завершению без свидетелей. На самом деле, академик успел перекинуться с подчиненным парой слов сразу же после возвращения Александра из технологического тоннеля. Однако, научный руководитель понимал, что его сотрудник находится не в лучшем состоянии, и предпочел отложить подробную беседу до лучших времен, не говоря о том, что сделать это нужно было без присутствия посторонних. Именно эти соображения и привели академика к небольшому помещению, затерявшемуся среди лабораторий, расположенных на нижнем уровне. Но, как бы то ни было, появление маститого ученого не стало для Ерзунова большим сюрпризом, молодой человек и сам был не против побеседовать с руководством с глазу на глаз. И потому, стоило Павленко шагнуть через порог, как Александр поднялся навстречу, пожимая протянутую руку. 

                – Так-так-так... – Улыбнулся одними уголками губ академик, окинув подчиненного испытывающим взглядом. – Судя по твоему рукопожатию, дела идут намного лучше?

                – Благодарю Вас, Виктор Андреевич, еще немного и приду в норму, – Ерзунов слегка поморщился, непроизвольно коснувшись рукой того места, куда пришелся удар одного из нападавших, а затем подвинул одно из кресел руководителю.

                – Знаешь, я ведь даже представить не мог, что противодействие со стороны неведомых недоброжелателей примет столь крутой оборот, – усаживаясь в предложенное подчиненным кресло, покачал головой Павленко.

                – А уж как я не мог представить, – хмыкнул Александр, и перед мысленным взором начальника лаборатории мелькнули кадры потасовки, завязавшейся в технологическом тоннеле.

                Ерзунов глубоко вдохнул и, ощупав ушибленное место, устремил на руководителя  Центра испытывающий взгляд:

                – Скажите, Виктор Андреевич, ведь этого Аксенова сюда отнюдь не редакция научного журнала направила?

                Ответил академик не сразу, пару мгновений Павленко колебался, затем оглянулся на дверь, и лишь затем снова повернулся к подчиненному: 

                – Знаешь, Саша, как по мне, глупо было бы отрицать очевидное в подобной ситуации... После всего случившего любому здравомыслящему человеку станет понятной примерная принадлежность действующих лиц...  Да, не буду врать, журналистом Аксенов представляется лишь на публике... А какова его должность на самом деле, тебе лучше не знать, да и мне, наверное, тоже.

                – Это-то я понимаю, – Ерзунов слегка поморщился, вновь коснувшись пострадавшей во время схватки шеи, – о чем уж тут говорить? – по лицу начальника лаборатории скользнула невеселая усмешка. – Однако, надо заметить, что появился этот «как бы журналист», очень вовремя...

                – Это я уже понял, в чем, в чем, а в оперативности Аксенову не откажешь. Впрочем... – На лице академика мелькнула грустная улыбка, и научный руководитель умолк, погрузившись в раздумья, но не прошло и нескольких секунд, как он вновь устремил на собеседника пристальный взгляд:

                – Давай-ка лучше поговорим о другом... Интересно твое мнение – насколько удачно прошел эксперимент? Есть ли какие-то новые данные?

                – Краткий отчет по форме я уже выслал, – Ерзунов метнул в сторону собеседника многозначительный взгляд.

                – Краткий отчет на то и рассчитан, что его могут прочитать посторонние, – возразил академик, в свою очередь ответив подчиненному выразительным взглядом, – думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь?!

                – Понимаю, – Александр выдержал небольшую паузу и кивнул, – что же до результатов... – Молодой ученый оглянулся на дверь и продолжил. – Знаете, мы успели провести лишь предварительную обработку, но даже это позволило узнать немало интересного.

                – Правильно ли я понимаю, что нам удалось, пусть и с некоторой долей допущения, определить координаты реальности, скрывающейся за пресловутым потенциальным барьером?! – во взгляде академика читался искренний интерес, а сам он даже чуть подался вперед.

                Стоило академику перейти от борьбы с гипотетическими террористами к вопросам научного характера, как Александр заметно оживился, и в глазах молодого ученого появился хорошо знакомый блеск:

                – Знаете, если бы еще пару дней назад кто-то сказал мне, что мы получим такие результаты, я бы, наверное, не поверил... И что самое удивительное, с неведомым пространством нас разделяет не столько пространство или, скажем, набор физических констант, а время!

                – Время? – переспросил Павленко и на мгновенье задумался. – Выходит, последний эксперимент подтвердил данные, полученные во время первых прорывов?

                – Да, это так... – Чуть помедлив, кивнул Ерзунов, и на лице молодого ученого мелькнула довольная улыбка. – И это не только мое мнение, но и мнение Марины... – Руководитель лаборатории глубоко вздохнул и продолжил:

                – Да, для более точной оценки пришлось воспользоваться очень хитрым, нестандартным методом оценки временных отрезков, что и позволило оценить примерный разрыв между двумя реальностями. И составляет таковой чуть больше шести тысяч лет. Правда, тут следует учитывать немаловажный нюанс – время в иной реальности течет несколько иначе и, по всей видимости, обладает иными свойствами.

                – Вот как? – в голосе Павленко, не сводившего с собеседника глаз, слышался неподдельный интерес. – И в чем же это выражается?

                Вопрос академика заставил Ерзунова задуматься, а спустя несколько секунд молодой ученый покачал головой:

                – Знаете, наверное, я все же не совсем верно выразился... Похоже, в нашем случае приходиться иметь дело с взаимным наложением сразу двух, возможно, даже трех временных потоков, вот только...

                Александр слегка поморщился, осторожно коснувшись ушибленного затылка:

                – Как бы мы не старались, но зафиксировать параметры дополнительного или дополнительных векторов времени, нам так и не удалось...

                Слова собеседника заставили академика задуматься, маститый ученый откинулся на спинку кресла и слегка прикрыл глаза. Но спустя несколько секунд заметно оживился и подался вперед:

                – Знаешь, а ведь можно было бы допустить, что мы имеем дело с неким аномальным процессом, следствием которого является нечто вроде пространственного смещения... И именно последнее приводит нас к тому, что мы наблюдаем наложение временных потоков, но... Если я правильно понял, мы снова столкнулись с тем, что в процесс открытия барьера вмешались некие внешние силы?!

                Судя по тому выражению, что застыла на лице академика, беседа с подчиненным настолько захватила маститого ученого, что он напрочь позабыл о цейтноте времени, свойственному каждому руководителю высокого ранга. Но, ничуть не меньшее воодушевление читалось и в глазах Александра, позабывшего о недавней травме, полученной во время схватки с террористами:

                – А знаете, Виктор Андреевич, мы с Мариной пришли к точно таким же выводам... Благо, тому способствовал еще один момент...

                – Если я правильно понимаю, ты имеешь в виду появление еще одного пространственного континуума на заключительной стадии эксперимента? – во взгляде академика, обращенном на подчиненного, читался неподдельный интерес.

                – Все верно! – Александра настолько увлекло обсуждение итогов эксперимента, что он даже вскочил, и лишь острая боль от неловкого движения заставила его отказаться от излишне порывистых жестов. – Именно тот пространственный континуум, что проявился в конце эксперимента, и обладает весьма экзотическими свойствами. – Ерзунов осторожно повернулся, бросив взгляд на экран компьютера, а затем продолжил. – Я бы даже предположил, хотя тут имеются некоторые сомнения в показаниях аппаратуры, что мы имеем дело не с линейным течением времени, а неким набором дискретных отрезков!

                – Вот даже как? – последнее замечание подчиненного заставило академика поднять удивленно брови. – Однако, по имеющимся на данный момент представлениям, существование биологических организмов в подобном пространстве практически невозможно?!

                – Все верно... – Ответ Ерзунова последовал лишь спустя несколько секунд, и теперь в его голосе уже не слышалось прежней уверенности. – Некоторые из моих сотрудников сделали предположение, что мы имеем дело с небиологической формой жизни, либо, как вариант...– Александр вновь выдержал небольшую паузу. – С неким искусственным объектом, существующим вне привычного для нас пространства обитания, скажем – в этаком коконе, а цивилизация, создавшая подобную систему, остается недоступной.

                Замечание Ерзунова заставило академика нахмуриться и покачать головой:

                – А картина-то вырисовывается не очень приятная... Вне зависимости от того, какой из вариантов ближе к действительности, говорить о каком-либо контакте будет сложновато. У нас нет ни малейшего представления, ни о мотивах действий подобных существ, ни о гипотетической этике, если таковая существует в их мире...

                – Да уж, с этим не поспоришь, – Александр глубоко вздохнул и погрузился в размышленья, но почти тотчас снова поднял голову, устремив на академика пристальный взгляд. – Но, знаете, как по мне, сейчас нам лучше сосредоточить усилия на первой реальности, появившейся во время прорыва!

                – Интересно, и на чем же основан подобный вывод? – теперь Павленко смотрел на подчиненного с нескрываемым любопытством.

                Однако сомнения, звучавшие в голосе научного руководителя, ничуть не смутили начальника лаборатории, и он ответил академику прямым и открытым взглядом:

                – Знаете, совсем не трудно понять причину появления скепсиса в Вашем голосе, слишком мал массив данных о неизвестных пространствах. А уж о столь экзотических континуумах, где время существует в виде дискретных отрезков, и говорить не приходиться...

                Ерзунов на мгновенье умолк, задумавшись о чем-то, но почти тотчас вернулся к своим рассуждениям:

                – Да, быть может, мои суждения продиктованы желаниями, возникающими на подсознательном уровне, и все же... Я предпочел бы планировать дальнейшие действия исходя из того, что после прорыва барьера наши товарищи очутились в первой реальности. В конце концов, вероятность такого варианта развития событий ничуть не меньше альтернативного.

                – Твоими бы устами, да мед пить, – по лицу академика скользнула горькая усмешка, – мы ведь даже представить не можем, что произошло с ребятами после их перемещения за барьер.

                – Согласен, в Ваших словах действительно имеется резон, и немалый, и все же... – Александр посмотрел Павленко прямо в глаза, и во взгляде его читались упрямые нотки. – Я исхожу из тех соображений, что перемещение в пространство, где царят принципиально иные физические условия, грозит человеку неминуемой гибелью... – Ерзунов на мгновенье умолк, академик же подумал о том, что в такой ситуации и сам склонялся бы к варианту, предложенный подчиненным, уж очень не хотелось верить, что с близкими ему людьми случилось что-то нехорошее.

                Что до Александра, тот выдержал небольшую паузу и, бросив быстрый взгляд на экран компьютера, продолжил:

                – Да, вероятность этого невелика, однако, если представить, что ребят забросило в первое пространство, пусть даже время там течет иначе, у них появится шанс... Да и у нас тоже!

                – Не теряешь надежды вытащить их оттуда? –теперь взгляд академика был направлен Александру прямо в глаза.

                – Не теряю, – упрямо наклонив голову, ответил Ерзунов, – в противном случае, все, чем мы здесь занимаемся, превращается в голую, выхолощенную науку... – В голосе Александра слышалась такая твердость, что у любого собеседника отпали бы сейчас все сомнения в намерениях начальника лаборатории. – И тогда ко всем чертям летят такие понятия, как дружба, человечность, сострадание ближнему.

                Произнеся столь свой, необычайно эмоциональный монолог, Ерзунов умолк. Молчал и академик, поглядывая на бывшего ученика с некоторым удивлением, сменившимся вскоре нескрываемым уважением. С минуту Павленко размышлял о словах подчиненного, а затем одобрительно кивнул головой:

                – А знаете, Александр, Вы меня приятно удивили! Каюсь, за время совместной работы в Центре у меня как-то сложилось впечатление, что имею дело с человеком, бесконечно погруженным в науку, человеком из той категории, коих именует учеными сухарями... А теперь безмерно рад, что ошибся в своих предположениях. Увы, но далеко не все представители руководства помнят о таких качествах человека, как сострадание и ответственность за ближних своих. О чем нам с Вами остается только сожалеть!

                Последние слова академика изрядно смутили Ерзунова, заставив на мгновенье смешаться. Впрочем, Александр быстро взял себя в руки и снова обратился к собеседнику, но уже по другому вопросу:

                – Прошу прощения, Виктор Андреевич, все хотел спросить – догадываются ли в руководстве Центра об истинной цели последних экспериментов?

                – Ну как тебе сказать? – Павленко на мгновенье задумался. – По здравому размышлению, мы не выходим за рамки задач, поставленных перед нашим подразделением... – Академик снова умолк, погрузившись в раздумья, но почти тотчас продолжил. – Да, нам пришлось провести коррекцию ряда программ экспериментальных работ, но смею заверить, нужные люди в курсе этих изменений... – Павленко выдержал небольшую паузу и устремил на подчиненного многозначительный взгляд. – Ну, а что до некоторых нюансов, думаю, не будет большим преступлением, если мы не станем знакомить с ними людей, не имеющим к нашим работам никакого отношения.

                – И долго нам работать на таком, полулегальном положении? – искоса взглянув на Павленко, поинтересовался Александр.

                – Столько, сколько потребуется, – наверное, впервые с момента начала беседы, в голосе академика прозвучали стальные нотки, – по крайней мере, до тех пор, пока не прояснится судьба наших товарищей.

                После этих слов научного руководителя в небольшой комнатке воцарилось молчание. Собеседники пытались осмыслить ситуацию, сложившуюся за последнее время на территории Центра энергетики на новых физических принципах. Однако, прошло совсем немного времени, и Ерзунов снова устремил на шефа вопросительный взгляд:

                – Позволю себе задать еще один вопрос... Если мы продолжим изыскания в прежнем ключе, какова вероятность того, что диверсии, наподобие той, что случилась вчера, не повторятся снова?

                – Увы, боюсь, вероятность подобных диверсий будет только возрастать, – Павленко глубоко вздохнул, ответив подчиненному прямым и честным взглядом, – мало того, я бы не стал исключать, что возрастет и масштаб подобных акций.

                – И что же, оставим все как есть, и не будем предпринимать никаких ответных действий? – судя по выражению, застывшему на лице Ерзунова, молодой человек был немало удивлен, явно ожидая иной реакции руководителя.

                – Ну почему же не будем? – академик поднялся со своего места и, сделав несколько шагов, остановился напротив двери. – Каждый будет заниматься своим делом – научные сотрудники готовиться к новым экспериментам, не забывая соблюдать необходимые меры предосторожности... – Павленко на мгновенье умолк, устремив на подчиненного, сидевшего с озадаченным выражением на лице, многозначительный взгляд. – Ну, а те, кому по роду деятельности положено ловить диверсантов или террористов, не суть важно, займутся своей работой!

                – Хм, ну если только так... – Александр метнул в сторону академика взгляд, полный недоверия. – Выходит, ответные действия остаются за теми людьми, о которых до поры, до времени, лучше не знать?!

                – Ну, примерно так, – усмехнулся Павленко, ответив подчиненному понимающим взглядом.

                Александр немного помедлил, а затем следом за академиком поднялся с кресла и прошелся по комнате, остановившись напротив руководителя:

                – Знаете, почему-то вспомнился разговор с Мариной о недавних событиях во время проведения эксперимента. Так вот она обмолвилась, что незадолго до нашей схватки с диверсантами в технологическом тоннеле, один из её операторов куда-то улизнул.

                – Вот видишь, ты и сам все прекрасно понимаешь, – хмыкнул Павленко, вспомнив недавний разговор с Аксеновым, и ответил подчиненному выразительным взглядом.

                И вновь, в небольшой комнатушке, служившей местом для отдыха, воцарилось молчание. Впрочем, длилось оно совсем недолго, деятельная натура Ерзунова не позволяла ему сидеть без дела:

                – И все же, хотелось бы понять, каковы наши дальнейшие действия?

                – Ну, а сам-то ты, как думаешь? – Павленко чуть помедлил и пожал плечами. – Продолжаем намеченные эксперименты, стараемся получить максимум информации о пространстве, смещенном по времени, а при наличии возможности, и о втором пространстве тоже.

                Ерзунов слушал академика и чисто машинально кивал головой, поглядывая искоса на экран своего компьютера. Поначалу на лице его застыло чуть рассеянное выражение, но очень скоро взгляд его стал более оживленным, словно ученого посетила некая идея, о чем он не преминул сообщить собеседнику:

                – Простите, Виктор Андреевич, а нет ли возможности отправить в иное пространство автономный аппарат? Ну, скажем, что-то вроде беспилотника, с хорошим оснащением, конечно? 

                – Послать в иное пространство беспилотник? – судя по реакции Павленко, предложение подчиненного изрядно удивило его. – Для этого придется привлекать дополнительные силы, причем задействовать людей, которых мы практически не знаем...

                Научный руководитель умолк и, покачав головой, прошелся с задумчивым видом по комнате. С одной стороны, Ерзунов был прав – оставаясь за пределами неведомого пространства, исследователи лишали себя возможности собирать полную информацию о неизвестном континууме. С другой стороны, появление в Центре автономных зондов, а вместе с ними и людей, управляющих подобными аппаратами, неминуемо насторожит недоброжелателей из числа сотрудников самого Центра, а равно и тех неизвестных, что находились по другую сторону барьера. Но понимал академик и то, что предложение Александра не лишено смысла, о чем и объявил подчиненному, прекратив, наконец, мерить шагами пространство комнаты:

                – А знаете, Саша, возможно, Вы в чем-то и правы... Вопрос с применением автономных аппаратов заслуживает самого пристального внимания. Быть может, использование зондов и в самом деле, поможет понять, что происходит в ином мире. С другой стороны, нельзя действовать очертя голову... В случае с пространством, ставшим тем местом, куда переместились ребята, это, наверное, возможно, но... Континуум с дискретным временем, это совсем другое дело...

                – А знаете, Виктор Андреевич, именно этот континуум и тревожит меня больше всего, – немного помявшись, признался Ерзунов, – вот, хоть режьте меня, уверен, что появилось это странное пространство неспроста...

                – Знаешь, может, ты и прав, но тут нам остается только гадать... – Павленко немного помедлил и кивнул головой. – Ну, а что до наших дальнейших действий... – Академик на мгновенье умолк, но почти тотчас продолжил. – Будем строить свою работу по ранее утвержденным планам, и главное, не забываем докладывать о любых нештатных ситуациях!

                – Хорошо, Виктор Андреевич, – и вновь в голосе Александра мелькнули нотки сомнения, однако держался он достаточно уверенно, поинтересовавшись после небольшой паузы:

                – Но, как поступать в тех случаях, когда возникнет необходимость получить помощь, скажем так, оперативного характера?

                – Об этом можешь не беспокоиться, – академику стоило немалого труда придать своему голосу уверенности, – думаю, негласное прикрытие осуществляется в течении всего времени.

                Судя по выражению, застывшему на лице Ерзунова, подобной уверенности он не чувствовал, однако, возражать академику не стал. Что до Павленко, последний пожелал подчиненному скорейшего восстановления после недавнего нападения и покинул импровизированную комнату отдыха.

                – Значит, говорите – работать в оговоренных рамках? – с задумчивым видом пробормотал Александр, продолжая поглядывать на дверь, за которой скрылся один из руководителей Центра, затем покачал головой и вернулся к своему компьютеру.


 Продолжение - http://proza.ru/2026/09/20/443