Развилка эволюции. Глава 27

Глава 27

Таллия. Средний пояс.

                Звук разрыва, прогремевший за спиной путешественников, позволил Георгию немного расслабиться, ибо свидетельствовал об успешном завершении первой части отвлекающего маневра. Теперь новоявленным диверсантам предстояло выполнить вторую, не менее трудную часть задуманного мероприятия – догнать основную группу беглецов, успевшую удалиться от Черной гряды на приличное расстояние. А сделать это было нелегко, ведь лошадей, коими могли воспользоваться разведчики, товарищи забрали с собой, следуя советам землянина. С одной стороны, Георгий не хотел подвергать животных стрессу, неминуемому при подрыве, произведенном на близком расстоянии, с другой, копыта лошадей оставляли куда более заметные следы на поверхности саванны, и потому небольшому отряду предстояло сделать крюк. К счастью, Тайлер Эгмонт быстро сообразил, что, удалившись от терриконов на большую дистанцию, лишает группу подрывников возможности догнать товарищей за приемлемое время, и потому, отойдя на несколько стадий, остановил движение отряда.
                Тем не менее, Порошину с товарищами потребовалась почти четверть часа движения резвым темпом, прежде чем они увидели гарцующих на лошадях отшельников, и перешли на шаг. По мнению Порошина, звук разрыва, вкупе со вспышкой, должен был произвести на преследователей немалое впечатление, а это означало, что у беглецов появлялась некоторая фора.

                Что до Тайлера Эгмонта, последний и вовсе внес предложение разбить новый лагерь, удалившись от Черной гряды на пару десятков стадий. Однако, референт Одлин, посоветовавшись с Георгием и Дронтом, настоял на продолжении движения, мотивируя это вопросом безопасности, ибо степень последней находилась в прямой зависимости от той дистанции, что отделяла загонщиков от беглецов. Однако, помимо прочего, путешественникам предстояло решить еще один, не менее важный вопрос – вопрос выбора маршрута, ведущего к цели экспедиции. 
                По мнению Георгия, следовало выбрать путь, коим двигалась предыдущая экспедиция, исследовавшая долину Туманного хребта. Аргументы журналисты были следующими... Во-первых, этот маршрут был хорошо известен, а, во-вторых, репортер полагал, что сможет воспользоваться оставленным в долине снаряжением. К этому же варианту склонялся и эскулап Эгмонт, коему казалось, что в долине Туманного хребта беглецы смогут спрятаться от преследователей.   
                Однако Тайлер Эгмонт и Одлин посчитали иначе, рассудив, что преследователям ничто не помешает начать поиски с хорошо известной им долины. По мнению референта более предпочтительным выглядел вариант обхода Туманного хребта с внешней стороны, что могло бы позволить сбить оппонентов со следа. Предводитель Серых отшельников руководствовался несколько иными мотивами, полагая, что таким путем удобнее добираться до Стальгарда, что позволяло более оперативно заняться поисками останков древней цивилизации. По мнению Тайлера Эгмонта, ряд артефактов прошлого могли дать ответы на многие из интересующих его вопросов. Более того, предводитель отшельников был уверен в том, что, получив в свои руки упомянутые артефакты, путешественники получат немалые преимущества в гипотетическом столкновении с противником.
                Стоит ли говорить, что предложенный Эгмонтом-старшим вариант вызвал у Георгия вполне обоснованные сомнения, однако единственным, кто поддержал точку зрения землянина, был эскулап. Но, увы, на этот раз почтенный доктор не проявил большой активности, и потому победила позиция Одлина и Тайлера Эгмонта. И после короткого привала небольшой отряд продолжил движение в прежнем направлении, держа направление на старую дорогу. Предводитель отшельников полагал, что, достигнув заброшенного тракта, путешественники будут двигаться уже по нему. 

                Беспокойный день близился к завершению, когда от Дронта, двигавшегося в авангарде небольшого отряда вместе с одним из отшельников, пришел сигнал о появлении следов столь желанной для Эгмонта-старшего дороги. Не прошло и минуты, как к охотнику присоединились остальные путешественники, с неподдельным интересом разглядывая две едва различимые колеи, уходящие в юго-западном направлении. Дронт, державшийся все это время чуть отстраненно, оглянулся в сторону эскулапа, двигавшегося вместе с Тайлером, и коротко кивнул головой – цель была достигнута, экспедиция выбралась на дорогу, ведущую к Стальгарду.
                Впрочем, оживление Тайлера Эгмонта, добравшегося, наконец, до известного ему артефакта древних времен, длилось совсем недолго. Да это было и понятно, ведь за исключением проглядывавшего сквозь травяной покров каменного покрытия, дорога особого интереса не представляла. Прошло совсем немного времени, и внимание путешественников переключилось на Туманный хребет, массивный силуэт которого отчетливо прорисовывался на фоне расцвеченного сиреневыми и розоватыми оттенками небосвода. Стоит ли говорить, что отнюдь не горная гряда стала тем объектом, что приковал к себе взгляды участников небольшого отряда. Куда более сильное впечатление производило колоссальное скопление облаков, напоминающее огромную, вращающуюся гору, повисшую над землей вниз вершиной. И наиболее яркие эмоции вызывал именно факт вращения, в процессе которого необычное образование непрерывно меняло свою форму. Гора эта производила откровенно неприятное впечатление, а глядя на девушек и спутницу Тайлера – Жоззи, становилось понятно, что невиданное явление их просто пугает. А в довершение ко всему, как будто для усиления и без того отталкивающей картины жуткого зрелища, вновь поднялся сильнейший ветер, причем задувал последний теперь со спины, от чего возникало ощущение, что над Туманным хребтом возникло нечто вроде гигантского насоса, закачивающего в себя воздух.
                Немыслимая картина колоссальной горы из облаков в буквальном смысле приковала к себе взгляды путешественников, пробудив в душе последних безотчетный страх и тревогу. Трое беглецов, успевшие познакомиться с невероятным явлением три недели назад, чувствовали себя немногим лучше. Во взгляде эскулапа отчетливо читались беспокойство, смешанное с любопытством и тревогой за своих подопечных – Полины и Летиции. Телетайпист Валдис смотрел на светопреставление в небесах с таким видом, словно вернулся на три недели назад, к моменту столкновения с беглыми каторжниками. Дронт сохранял относительное спокойствие, однако от внимание стороннего наблюдателя не ускользнул бы тот факт, что жуткая картина, развернувшаяся в небесах, изрядно нервирует охотника.

                Ну, а что до Порошина... Журналист наблюдал за необычным явлением, обуреваемый смешанными чувствами. С одной стороны, землянин почти физически ощущал опасность, таившуюся в этом колоссальном скоплении облаков. Но, с другой, хотя кого-то подобное чувство, наверное удивило, именно сейчас в душе репортера затеплилась надежда. Да именно надежда, надежда на то, что странная аномалия позволит, наконец, добраться до канала, связывающего мир Таллии и Землю. Быть может, подобные мысли выглядели излишне самонадеянными, но Георгия не оставляла надежда на то, что даже в том в случае, если воспользоваться упомянутым каналом не получиться, ничто не мешает попытаться подать весточку товарищам, оставшимся в Центре. 
                Однако, стоило репортеру подумать о Центре энергетики на новых физических принципах, как мысли его переключились на судьбу Валерия, ставшего невольным напарником во время необычного путешествия. Георгия немало тревожило то обстоятельство, что с момента побега из тюрьмы в Гетре, о молодом ученом не появилось никакой информации. Встретив группу Одлина, Порошин не замедлил поделиться своими опасениями с представителем местной власти. Однако, референт после недолгого размышления покачал головой, заметив, что в полученных из Гетры сводках сведений о поимке беглецов не появлялось. И хотя положения Валерия это нисколько не проясняло, появлялась надежда, что Орешкин находится на свободе, а это означало, что у землян еще есть шанс встретиться. Выслушав соображения представителя местной власти, Георгий дал себе слово, что даже в том случае, если нынешняя миссия потерпит неудачу, он приложит все силы, чтобы найти товарища.   

                Что до остальных путешественников, они наблюдали за кошмарным явлением, развернувшимся в небесах, со мешанными чувствами. Девушек, судя по внешнему облику последних, колоссальная гора из облаков откровенно пугала. И хотя Летиция с Полиной старались не подавать вида, было нетрудно понять, что дочь и помощница эскулапа предпочли бы сейчас очутиться в спокойной Галлии. Во взгляде Тайлера Эгмонта, устремленного к скоплению облаков в небесах, читалось неприкрытое любопытство, к коему, тем не менее, примешивалась вполне понятная тревога. Референт выглядел спокойным, стараясь не показывать своего отношения к происходящему, и старательно демонстрировал, что его куда больше беспокоит положение, в коем очутились путешественники. Что до серых отшельников, собратья Тайлера изо всех сил изображали равнодушие, хотя даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что дается им это с большим трудом. И единственной из отшельников, кто даже не думал скрывать своих эмоций, была Жоззи. Женщину-провидца буквально стрясала мелкая дрожь, словно ясновидящая видела несколько иную, недоступную для её спутников картину. 
                В течение довольно продолжительного времени путешественники продолжали рассматривать необычное явление, и первым, кто осмелился нарушить тягостное молчание, стал эскулап Эгмонт:

                – Ох, не нравится мне эта штуковина, ох, как не нравится... Вот с какой такой стати в небесах это жуткое коловращение появилось вновь?! Оно же как будто рассеялось три недели назад?!

                – Что, верно, то верно... – И первым, кто откликнулся на замечание доктора, оказался Дронт, чью суровую физиономию исказила неприязненная гримаса. – Не хотелось бы мне оказаться рядом в тот момент, когда эта штука снова начнет метать молнии во все стороны... 

                Последнее замечание охотника заставило Георгия насторожиться и устремить на эскулапа вопросительный взгляд:

                – Простите, Виктор, я ведь правильно понял, что в тот день, когда мы очутились в вашем мире, это жуткая гора испускала многочисленные грозовые разряды?!

                – О, да, еще как... – Пару мгновений эскулап медлил, но затем покачал с растерянным видом головой. – И ладно бы если это были обычные молнии... – Эгмонт-младший на мгновенье умолк, погрузившись в воспоминания. – Нет, последних тоже было немало, но в какой-то момент с вершины этого кошмара свалилось нечто и вовсе невообразимое... Оно напоминало небольшое облако, целиком состоявшее из молний.

                – Вот как?! Облако из молний? – последние слова эскулапа заставили журналиста задуматься.

                – Ну, это сложно объяснить... – Эскулап неожиданно занервничал, вообразив, должно быть, что собеседник не верит ему, и посчитал необходимым сделать пояснения. – Знаете, поначалу это казалось этаким облачком тумана, разве что светившимся изнутри, но потом... – Почтеннейший доктор снова умолк, слегка поморщившись при этом. – Потом облачко засветилось сильнее, начало беспрерывно сверкать...

                – Так-так-так... – Перед мысленным взором Порошина пронеслись те мгновенья, что предшествовали перемещению двух землян в мир Таллии.

                Рассказ эскулапа заставил журналиста задуматься, а затем провести интересную параллель между несколькими, весьма похожими друг на друга объектами. И первым, что почти тотчас приходило на ум, было светящееся облачко, появившееся в центре рабочей зоны главного модуля Центра непосредственно перед всплеском неизвестного поля, повредившего львиную долю аппаратуры. Следом Порошин перенесся мысленно в небеса Таллии над Туманным хребтом, представив, как точно такое же облачко, а не верить словам эскулапа не было причин, появилось незадолго до жуткой катастрофы.
                Однако на этом ассоциативный ряд не заканчивался. Немного поразмыслив, Георгий, к немалому своему удивлению, пришел к выводу, что внешний облик призраков, с коими пришлось познакомиться в День Отчуждения, а затем в глухом лесу северных провинций, так же имел немалое сходство с упомянутыми ранее объектами.
                На первый взгляд, это могло показаться простым совпадением, но Порошин в такие совпадения не верил. Журналист все больше склонялся к тому, что между некоторыми объектами и событиями существует куда более тесная связь, нежели казалось поначалу.

                Так, продолжая с опаской поглядывать в небеса, участники экспедиции шаг за шагом приближались к скалистым массивам Туманного хребта. К этому времени желтоватый диск Солтона уже коснулся горизонта, заставив думать о ночлеге. И тут перед путешественниками снова встала непростая проблема. Ни единого намека на укрытие на просторах саванны не наблюдалось, в то время как возможность ночевки на открытой местности путешественников как-то не прельщала. Да, оставался вариант с ущельем, ведущим вглубь Туманного хребта, но для этого беглецам пришлось бы преодолеть приличное расстояние. А в довершение ко всему, такое путешествие было связано с немалым риском, ибо двигаться пришлось бы в условиях надвигавшегося мрака.
                Положение спас Валдис, вспомнивший о маленькой рощице, раскинувшейся по краям оврага – по мнению молодого человека, небольшая поросль находилась где-то неподалеку. Телетайпист неплохо помнил перипетии их совместного, с Бартом, похода, завершившегося именно на краю оврага, где разведчики встретили беглых каторжников. Телетайпист не замедлил поделиться своей мыслью с Дронтом, а охотник, в свою очередь, рассказал о возможном укрытии Одлину и Тайлеру Эгмонту, заставив последнего устремить на Валдиса удивленный взгляд:

                – Как?! Здесь, на этой, продуваемой всеми ветрами равнине, растут деревья?!

                – Так и есть, деревьев тут немало, – кивнул головой телетайпист, явно смущенный таким вниманием к своей персоне, – в рощице не меньше, чем полстадии в длину, и четверть таковой в ширину...

                – Тоже мне, немало, – лицо Тайлера искривила пренебрежительная усмешка, однако последняя почти тотчас уступила место искренне озабоченности, – впрочем, думаю, и эта чахлая рощица сможет послужить какой-никакой защитой? – с этими словами предводитель отшельников оглянулся на референта.

                Однако, Одлин не поддержал скептического настроя Эгмонта-старшего, ответив рассудительным тоном:

                – Позволю себе заметить, что альтернативы у нас все равно нет... Не говоря о том, что даже в таких рощицах, в иных случаях можно найти спасение.

                На первый взгляд могло показаться, что ночевка у оврага была делом решенным, поскольку предложение телетайписта не нашло возражения со стороны Георгия, но... Это стало полнейшей неожиданностью, но такой вариант наткнулся на активное сопротивление со стороны Петра Илей-Го. Бывшего каторжника угораздило вспомнить, что именно там, в районе оврага, их атаковали невидимые существа. Воспоминания о той жуткой ночи столь сильно взбудоражили воображение беглого заключенного, что он решительно воспротивился желанию попутчиков устроить лагерь в таком опасном месте. Тем временем, дело близилось к ночи, над горизонтом виднелась лишь небольшая часть заходящего Солтона, что говорило о необходимости поспешить.
                И Одлин, отлично понимавший, что всех нюансов предусмотреть не удастся, повел небольшой отряд к той рощице, о которой вспомнил Валдис. Как выяснилось, молодой человек совсем неплохо чувствовал себя в роли проводника, продемонстрировав неожиданно отличную пространственную память. Теперь путешественники приходилось двигаться в полумраке, и длинные тени людей и лошадей, протянувшиеся в противоположном от заходящего светила направлении, превращали окружающее пространство в какую-то сказочную страну. Первое время Илей-Го продолжил ныть, сетуя на то, что придется ночевать в столь небезопасном месте, и только приближение темноты и альтернатива в виде ночевки в голом поле, заставили беглого каторжника успокоиться. 
 
                Прошло не так много времени, и беглецы достигли, наконец, крайних отрогов Туманного хребта. Казалось бы, теперь, после всех перипетий, произошедших во время путешествия по саванне, можно было немного расслабиться, но, нет... Взгляды путников, словно против их воли, были прикованы к колоссальной горе из клубящихся облаков, зависшей над вершинами скалистой возвышенности. Отсюда, от подножия хребта, открывалась и вовсе невероятная, величественная и одновременно, устрашающая картина. В свете лучей заходящего Солтона, необычное явление представляло собой просто фантастическое зрелище. С минуту, путешественники, словно зачарованные, разглядывали жуткое образование, зависшее в небесах, и стряхнуть охватившее их оцепенение, удалось лишь после нескольких окриков Одлина и Эгмонта-старшего. Добравшись, в итоге, до крайних отрогов, беглецы, следуя подсказкам Валдиса, повернули направо, и очень скоро впереди показалась негустая поросль, протянувшаяся вдоль края оврага. Размеры рощицы и в самом деле были невелики, и уж точно не поражали воображение. А уж в глазах Серых отшельников, привыкших скрываться в густых лесах северных провинций, чахлая растительность и вовсе выглядела своеобразной карикатурой. И все же следовало признать, что даже этот небольшой оазис, невесть каким образом появившийся среди бескрайней саванны, мог дать пристанище небольшому отряду путников, спрятав их от глаз посторонних. А большего путешественникам и не требовалось, благо в скором времени у самого склона, возле скалы, чей уступ буквально нависал над узкой полоской растительности, обнаружилась небольшая полянка, окруженная несколькими рядами невысоких деревцев. И в тот момент, когда путешественники добрались, наконец, до места предполагаемого бивуака, Порошин стал свидетелем событий, заставивших землянина подумать о немалом сходстве внутреннего мира жителей Таллии с теми эмоциями, что были присущи соплеменникам самого репортера. Георгий и представить не мог, что вид небольшой рощицы, над которой взметнулась на невообразимую высоту скалистая круча, погрузит некоторых участников похода в атмосферу мистических историй, столь любимых романтическими особами обоего пола. Именно об этом говорило волнение в голосе Полины, бросившей быстрый взгляд в сторону Георгия, но почти тотчас оглянувшейся на Валдиса:

                – Даже представить не могла, что когда-нибудь окажусь в таком таинственном месте, да еще и на пороге ночи...

                Но, увы, погруженный в свои мысли журналист, никак не отреагировал на столь романтичную сентенцию юной особы, и такая реакция землянина немало огорчила девушку. Что до телетайписта, слова девушки изрядно смутили молодого человека, и теперь он совершенно потерялся, явно не зная, как вести себя в подобной ситуации. Но, что самое удивительное, очень скоро выяснилось, что атмосфера таинственного места подействовала не только на дочку эскулапа. Прошло совсем немного времени, и уже Летиция, окинув полянку среди рощицы внимательным взглядом, заметила с немалым трепетом в голосе:
               
                – А знаете, мне здесь даже нравится, есть в этом месте что-то романтичное.

                Помощница эскулапа обвела полянку широким жестом, и от внимания окружающих не укрылось, что жест этот был адресован конкретному человеку – референту. Но, если избранники Полины пропустили романтический порыв девушки мимо ушей, первый – по причине излишней скромности, второй – будучи погруженным в свои мысли, то посыл Летиции в сторону Одлина не прошел мимо внимания референта, ответившего девушке элегантным поклоном.
                Впрочем, очень скоро выяснилось, что далеко не все путешественники разделяют того романтичного настроя, что охватил дочку и помощницу эскулапа после прибытия на полянку. Тот же Петр Илей-Го, всю дорогу канючивший, что ему не нравится место ночлега, оказавшись на месте, и вовсе пришел в сильное волнение, и теперь не находил себе места, заявив в итоге следующее: 

                – Как хотите, но с этим местом что-то не так... У меня такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает.

                Однако, очередная нервная сентенция беглого каторжника лишь вызвала появление презрительной усмешки на лице Тайлера Эгмонта. Да и племянник последнего, выслушав причитания попутчика, покачал с сочувственным видом головой и отвернулся в сторону. Однако, далеко не все путешественники разделяли столь скептическое отношение к нытью Петра. Тот же Георгий, стоило ему добраться до полянки, почувствовал тоже самое, но в отличие от Илей-Го паники поднимать не стал, обратившись вполголоса к Одлину и предводителю отшельников:

                – А знаете, я ведь тоже не могу отделаться от ощущения, что за нами ведется наблюдение. Но, понимаете, какое дело... Странно это как-то... Такое чувство, словно кто-то выглядывает из-за ширмы.

                – Мне кажется, что появлению такого чувства способствует более острое восприятие окрестностей Туманного хребта... – Внес предположение эскулап, коего замечание землянина заставило задуматься. – Ведь вы попали в наш мир совсем недалеко от этого места?!

                – Трудно сказать, может и так, но... – Георгий покачал головой и умолк, прислушиваясь к своим ощущениям. – Очень уж странное чувство... 

                Порошин был совсем не против продолжить беседу на эту тему и поинтересоваться ощущениями своих попутчиков, причем более всего его интересовало мнение Дронта. Но, увы, Одлин не дал журналисту такой возможности, взявшись распределять ночные дежурства:
               
                – Полагаю, будет правильным, если дежурить будем парами, смена караульных – каждые два часа, людей для этого вполне достаточно.

                – Согласен, более того, предлагаю свою кандидатуру в качестве первого дежурного, – тотчас подхватил Тайлер Эгмонт, и было видно, что предводителя отшельников изрядно нервирует разговор о непонятных ощущениях – ведь нынешний маршрут был его инициативой.

                – Знаете, а я бы, пожалуй, составил Вам компанию, – референт слегка прищурился, окинув предводителя отшельников внимательным взглядом, – когда еще представиться возможность поговорить с человеком, целиком и полностью посвятившим свою жизнь оппозиции власти.

                – Однако, если я верно понимаю ситуацию, и господин референт ушел от меня совсем недалеко, – по лицу Тайлера скользнула понимающая усмешка, – разве что не рискнул удалиться в леса...

                – Что тут сказать... – Развел руками референт, и было видно, что подавить тяжкий вздох стоило ему немалого труда. – Иные поступки требуют куда большей решительности, и вынужден признать, что этой решительности порой не хватает... – Одлин немного помедлил, но затем снова устремил пристальный взгляд на предводителя отшельников, явно не собираясь отдавать инициативу в руки попутчика:

                – Полагаю, нашими сменщиками могут выступить Георгий с Валдисом, ну, а следом на дежурство заступят Дронт с Петром, я надеюсь, господин Илей-Го не откажется выполнять некоторые обязанности?

                С этими словами Одлин окинул бывшего каторжника испытывающим взглядом. Пару мгновений Петр мялся, поглядывая по сторонам, но затем все же кивнул головой:

                – Хорошо, я согласен.

                – Ну, а следом на дежурство заступят мои братья – отшельники, – оглянувшись на своих сопровождающих, кивнул головой Тайлер Эгмонт.

                – Из всего сказанного следует, что мне достанется дежурство под утро? – во взгляде эскулапа, устремленном на родственника, читалась неприкрытая ирония.

                Однако, этот взгляд не произвел на предводителя отшельников ни малейшего впечатления, и последний поспешил заявить с необычайно уверенным видом: 

                – А почему бы и нет? И компания у тебя будет подходящая, мы ведь с тобой давно не общались в узком, так сказать, семейном кругу?! Думаю, и третий брат-отшельник не откажется помочь...

                Не успел Тайлер закончить, как послышался недовольный голос помощницы эскулапа, топнувшей легонько ножкой в изящном сапожке:

                – Выходит, девушек вы отстраняете от дежурства?

                – Ну, право же, Летиция... – По лицу Одлина скользнула легкая улыбка, и референт отвесил девушке элегантный поклон. – Разве могут серьезные, уважающие себя мужчины позволить, чтобы их покой охраняли юные особы? – Это могло бы показаться удивительным, но в голосе представителя власти не слышалось ни капли иронии. – Однако, не вижу повода возражать, если у кого-то из вас возникнет желание присоединится к караульным...

                – Вот уж воистину, галантный человек, – по лицу эскулапа скользнула добродушная усмешка.

                Подобный обмен чуть ироничными любезностями позволил несколько разрядить напряженную обстановку, да и в целом, настроение беглецов приобрело более позитивную окраску. В конце концов, нельзя было отрицать, что складывалось все как будто неплохо – от погони беглецы оторвались, да и место для ночлега казалось вполне надежным.
                Вот ужин получился довольно скромным, ибо трапезничать пришлось остатками провизии, прихваченной Серыми отшельниками в пещерах. Более того, оценив остатки припасов, Эгмонт-старший констатировал, что последних хватит лишь на одну трапезу. И в этом свете вопрос с пополнением запасов вставал, что называется, в полный рост. Дронт, правда, заметил, что при отсутствии погони мог бы заняться охотой, уточнив при этом, что для этого ему придется удалиться от склона Туманного хребта на несколько стадий. Поначалу Одлин с Тайлером начали, было, возражать, не желая, чтобы охотник отделялся от остальных участников экспедиции, однако, немного поразмыслив, приняли решение, что сей вопрос можно отложить назавтра. С тем и начали готовиться ко сну. 
               
                И уж совсем не вызывал удивления поступок Летиция с Полиной, заявивших о своем желании присоединиться к первой паре охранников в лице Тайлера Эгмонта и Одлина. После непродолжительного раздумья, к девушкам присоединился и Георгий, а следом за репортером и чуть замешкавшийся Валдис. Впрочем, здесь не помешает отметить, что причины, побудившие молодых людей продлить период бодрствования, заметно разнились.
                И если журналиста по-прежнему не оставляло странное предчувствие, то Валдис вступил в решительную схватку со сном и усталостью исключительно для того, чтобы оказаться рядом с Полиной.
                Как ни странно, но столь большая компания, собравшаяся возле палаток, вызывала довольно резкое возражение со стороны Тайлера Эгмонта:

                – Это что же получается, вторая смена охраны сокращает время, отведенное под сон? Лучше бы отдохнули немного!

                – Да я практически не устал, – заявил расхрабрившийся Валдис, украдкой поглядывая на Полину.

                Этот взгляд не прошел мимо внимания Тайлера, и на лице последнего мелькнула понимающая усмешка.
                Что до Георгий, журналист всё пытался анализировать странные ощущения, появившиеся в тот момент, когда путешественники добрались до полянки, притулившейся к скалистым склонам. Это чувство не отпускало журналиста на протяжении всего времени, пока они находились на месте бивуака. И что самое поразительное, ощущения живо напоминали как те чувства, что охватывали Порошина во время первой ночевки в мире Таллии, так и странное ощущение, что появилось у репортера незадолго до появления призрака у окраины заброшенного города. Стоит ли говорить, что журналиста никоим образом не успокоили те объяснения, что пытался дать почтеннейший доктор из Галлии, ибо в подобные совпадения репортер просто не верил.
                Какое-то время Георгий потратил на то, чтобы определиться с причиной появления столь неприятного чувства, но, увы, потерпел неудачу. А затем мысли репортера как-то сами собой переключились на другую тему – Порошин неожиданно вспомнил о своей профессии, подумав о том, каким шикарным был бы очерк о неведомом мире, носившим название Таллии. Впрочем, очень скоро журналист одернул себя, напомнив, что для начала было бы неплохо вернуться домой. Как ни странно, но мысль о том, что им с Валерием придется когда-нибудь покинуть Таллию, вызвала у журналиста легкую грусть – несмотря на все перипетии пребывания в чужом мире, земляне встретили немало интересных и, что самое главное, искренних и дружелюбных людей. Некоторое время мысли Порошина вертелись вокруг вопросов возвращения домой, затем журналист глубоко вздохнул и прислушался к разговорам попутчиков. 
 
                Очень скоро репортеру стало понятно, что Тайлером Эгмонтом и Одлиным ведется весьма оживленный спор по поводу мироустройства на Таллии. Оба собеседника сходились на том, что многие из существующих проблем целиком и полностью завязаны на Держателей Мира. Странной, обособленной касте невидимых никем людей, а может и вовсе не людей, как полагал Тайлер, держащих в своих руках все рычаги власти на планете. Что же касается Одлина, в целом, референт соглашался с выводами своего собеседника, разве что выражал сомнение в том, что Держатели являются какими-то неведомыми существами. Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но в беседе принимала участие и Летиция, хотя девушка больше говорила о собственных ощущениях. Что до Валдиса с Полиной, молодым людям не хватило смелости присоединиться к старшим товарищам, и они хранили молчание, обмениваясь робкими, но весьма красноречивыми взглядами.
                Не удивительно, что за столь увлекательной беседой её участники на заметили, как первое дежурство подошло к концу. Спохватившиеся Тайлер с Одлин начали готовиться ко сну, причем референт первым делом отправил в палатку девушек, сделав, пусть и весьма условный, но все же выговор за нарушение распорядка и дисциплины. Предводитель отшельников заметил на это, что они сами дали юным особам разрешение побыть какое-то время с охранниками, а затем отправился в палатку.
                Что до референта, поначалу тот собрался последовать примеру недавнего собеседника, однако, немного поразмыслив, решил составить участникам второй вахты компанию. И причиной, побудившей бывшего представителя власти остаться на посту, стал недавний разговор с Порошиным. В отличие от семейства Эгмонт, Одлин со всей серьезностью отнесся к признаниям землянина и решил поговорить о мучавших журналиста предчувствия без участия девушек, не желая пугать последних. Какое-то время путешественники хранили молчание, поглядывая на хворост, потрескивавший в пламени костра, затем референт оглянулся на палатку, за пологом которой скрылись Полина с Летицией, и повернулся к Георгию:

                – Скажите, Вы действительно можете чувствовать приближение призраков еще до того момента, когда они появляются в непосредственной близости?

                – Да, это действительно так, – пару мгновений журналист медлил, но затем склонил голову в знак согласия. – Хотя, наверное, будет не совсем верно говорить о том, что подобное чувство возникает задолго до визуального проявления призраков... – Журналист на мгновенье задумался, вспоминая эпизоды столкновения с неведомыми существами. – По моим личным представлениям, это время не превышает полуминуты...  – На этом месте Порошин снова умолк, погрузившись в раздумья, но спустя непродолжительное время устремил на собеседника многозначительный взгляд. – Знаете, описать это чувство не просто, и я бы сравнил его с появлением в сознании человека кого-то постороннего, кого-то бесконечного чужого... – Землянин на мгновенье умолк и покачал головой. – Но, что самое неприятное, внедрение чужой сущности сопровождается появлением крайне болезненного ощущения, схожего с тем, как если бы кто-то желал разорвать голову изнутри.

                Рассказ Георгия заставил референта покачать с недоверчивым видом головой, после чего представитель власти погрузился в раздумья, устремив рассеянный взгляд на постреливавший искрами костер. С минуту Одлин хранил молчание, но затем снова повернулся к собеседнику:

                – Одно могу сказать – для жителей нашего мира подобное качество кажется чем-то немыслимым. Скажу честно – ни о чем подобном ни разу не слышал... Полагаю, это Ваше качество является еще одним подтверждением того, что Вы с товарищем пришли из иного мира...

                – Так оно и есть, – пару мгновений Георгий медлил, но затем кивнул головой, ответив собеседнику прямым и открытым взглядом, – наше перемещение в ваш мир и в самом деле было чистой случайностью, следствием той катастрофы, что разразилась чуть больше трех недель назад над Туманным хребтом.

                Последние слова Порошина вновь погрузили Одлина в раздумья. Однако, одного взгляда, брошенного в лицо референта, было достаточно, чтобы понять – собеседника журналиста по-прежнему снедают сомнения. Впрочем, размышлял референт совсем недолго, и спустя непродолжительное время он решил продолжить разговор:

                – Знаете, пожалуй, будет лучше, если я не стану ходить вокруг, да около... Да, все внимание наших спутников сосредоточено на необычном антураже Туманного хребта, хотя кое-кто из них одержим желанием добраться до цели... Однако, от меня не ускользнуло Ваше беспокойство, появившееся в тот момент, когда мы оказались в непосредственной близости от Туманного хребта...
 
                На этом месте референт умолк, словно никак не мог избавиться от сомнений, однако спустя пару мгновений снова устремил на журналиста пристальный взгляд:

                – Скажите, Ваше беспокойство связано с тем чувством, что возникает при атаке призраков?!

                – Вашей проницательности можно позавидовать, – на лице Георгия мелькнула невеселая усмешка, однако ответил репортер не сразу. – Знаете, мне кажется, не совсем верно отождествлять мои нынешние ощущения с теми чувствами, что возникали незадолго до нападения призраков... – Журналист на пару мгновений умолк, прислушиваясь к тому, что творилось сейчас в его сознании. – Знаете, я бы сказал, что нынешние ощущения действительно имеют немалое сходство с теми чувствами, что возникали при появлении призраков, но... Это нечто другое... – Репортер замялся, пытаясь подобрать нужные слова. – Похоже на то, как если бы кто-то пытался прощупывать обстановку исподволь...

                – Хм, что же, если так... – Судя по реакции референта, местный житель не очень понял, о чем говорил Порошин, по всей видимости привык воспринимать происходящее исключительно в прикладном ключе, – жаль, что нет какой-то определенности.

                – Увы, на это мне ответить нечего, – журналист немного помедлил и развел руками, – и рад бы помочь, но боюсь, на этом мои скромные возможности заканчиваются...

                Ответом журналисту стало молчание, однако, спустя непродолжительное время референт, поднявшийся, было, со своего места у костра, вернулся назад и махнул рукой:

                – Ладно, посижу немного с вами еще немного, так – на всякий случай. 

                В ответ Георгий лишь пожал плечами, и снова уставился на скалистые кручи, вздымавшиеся на невообразимую высоту в паре десятков шагов от полянки. Поначалу взгляд журналиста блуждал по крутым склонам, вдоль которых скользили неясные тени, но затем внимание репортера переключилось на странное образование из вращавшихся облаков, зависшее над вершинами хребта. К этому времени диск Солтона уже закатился за горизонт, уступив место ночному спутнику планеты, недоступному для наблюдения местными жителями. Но даже тусклого, желтовато-лимонного света местной луны было достаточно, чтобы разглядеть поток облаков, стремительным потоком несущихся по направлению к аномальному явлению над Туманным хребтом.  Немыслимая гора из облаков, повисшая вершиной вниз, просматривалась с места, выбранного для бивуака, во всей своей красе. И хотя журналист понимал, что жуткое явление несет в себе немалую опасность, не мог не признать, что в свете ночного светила необычное зрелище выглядит особенно величественным, но одновременно и пугающим.
                Продолжая наблюдать за движением облаков, Порошин заметил, что в тех потоках воздуха, что совершают свой круг в верхних слоях вращающегося конуса, времени от времени что-то посверкивает. Поначалу явление затрагивало только верхние этажи необычного образования, но затем всполохи начали смещаться вниз, к вершине величественного конуса, обращенного вершиной вниз, более того, частота этих вспышек заметно возросла. В памяти тотчас вплыл рассказ Виктора Эгмонта, поведавшего, что подобное явление наблюдалось и три недели назад, незадолго до того, как двое землян переместились в мир Таллии. Все это наводило на вполне определенные и, увы, не самые приятные мысли – у Георгия почти не осталось сомнений, что странная аномалия, ставшая причиной разрыва барьера между реальностями, вновь наращивает свою интенсивность.

                Что до напарника Порошина по дежурству, телетайпист Валдис в беседе журналиста с референтом участия не принимал, и сидел тихонько у костра, погруженный в свои мысли. Но не забывал о своих обязанностях, хотя и исполнял их довольно своеобразно – поднимая время от времени голову и окидывая окрестности рассеянным взглядом. И если поначалу окружающее пространство не вызывало у молодого человека никаких подозрений, то в какой-то момент произошло нечто, заставившее погруженного в свои мысли караульного встрепенуться. С четверть минуты телетайпист всматривался с напряженным вниманием в темноту, а затем покачал головой. Молодой человек был готов поклясться, что слышал странный шум, доносившийся с той стороны оврага, что уходила в расселину между скал. Однако, звуки больше не повторились, и молодой человек снова шум появился снова, заставив телетайписта подняться с места и, приблизившись к краю поляны, обратиться вслух. Столь необычное поведение караульного не могло пройти мимо внимания референта, не замедлившего поинтересоваться: 

                – Что случилось, Валдис?

                Услышав вопрос представителя власти, телетайпист на мгновенье замялся, явно чувствуя себя не очень уверенно, но затем все же вытянул руку в сторону оврага:

                – Знаете, у меня такое чувство... В общем, такое ощущение, что с той стороны слышится какой-то шум, похожий на то, как если бы кто-то перекладывал с места на место большой пучок хвороста...

                Слова Валдиса заставили Одлина с Георгием насторожиться и переглянуться между собой – появиться сами собой подобные звуки не могли. Не прошло и четверти минуты, как журналист с референтом стояли рядом с молодым человеком, обратившись вслух. С минуту трое беглецов вслушивались в звуки ночи, и закончилось это бдение тем, что Порошин покачал с озадаченным видом головой:

                – А ведь парень прав, в расселине и в самом деле что-то шумит, причем создается впечатление, что кто-то ходит и шуршит листьями.
 
                – Да, пожалуй, что так, – Одлин выдержал небольшую паузу, но затем все же кивнул головой.

                Судя по тому выражению, что застыло на лице представителя власти, ситуация со странным шумом в ночи ему совсем не нравилась. Какое-то время референт продолжал вслушиваться в странные звуки, доносившиеся со стороны расселины, а затем повернулся к телетайписту:

                – Пожалуй, пришло время разбудить наших сменщиков... Как хотите, но дело здесь нечисто...

                Получив указание референта, Валдис нервно дернулся, едва не свалившись в костер, но все же взял себя в руки и, стараясь не смотреть по сторонам, двинулся к палатке, где ночевал Дронт. Но не успел молодой человек откинуть полог и наклониться к охотнику, как тот поднялся, и выглядел при этом так, словно успел проспать не меньше двенадцати часов. Телетайпист открыл, было, рот, но Дронт остановил связиста взмахом руки – опытному промысловику, вся жизнь которого была связана с саванной, не требовалось объяснений, он уже понял, что в лагере складывается экстренная ситуация. Не прошло и четверти минуты, как охотник стоял рядом с Георгием и референтом. Что же до Петра Илей-Го, бывший каторжник явно не горел желанием покидать столь призрачное укрытие, как палатка, хотя и проснулся тотчас после появления телетайписта – сказывалось тюремное прошлое. Услышав от Валдиса о странных звуках, раздающихся в ночи, бывший беглый заключенный разом сник, явно чувствуя себя не лучшим образом. Однако спустя полминуты все же заставил себя выбраться наружу.

                Тем временем, в окружающем пространстве произошли заметные изменения – странные звуки, напоминавшие тяжелый, размашистый шаг по опавшей листвы, понемногу приближались. Как ни странно, но даже в подобной, чего греха таить, бесконечно тревожной обстановке, журналист не забывал о своей профессии, не преминув проследить за реакцией своих спутников. На лице Одлина застыло необычайно решительное выражение, к коему примешивалось тщательно скрываемое напряжение, но страха... Страха на лице референта не было. С минуту представитель власти всматривался в темноту, затем извлек из складок плаща красивый двуствольный пистолет и взвел курки. Что до охотника, и без того мрачноватая физиономия последнего, как будто окаменела, превратившись в безжизненную маску. И только бросив взгляд на руки Дронта, сжимавшего свой арбалет, можно было понять, как велико напряжение, охватившее жителя саванны.
                Внешний облик Валдиса был полон растерянности, но приглядевшись внимательнее, репортер не обнаружил ни единого признака появления паника. Что до Петра Илей-Го, внешний облик последнего буквально кричал о том, что беглый каторжник предпочел бы очутиться сейчас как можно дальше от Туманного хребта, и даже не стал бы возражать против возвращения в тюрьму в Гетре. Однако, в целом, можно было констатировать, что атмосфера в лагере, разбитого на краю оврага, буквально пропитана напряжением, повисшим в воздухе.
                Внезапно все звуки исчезли, словно существовали лишь в воспаленном воображении встревоженных путешественников. И теперь пятерка беглецов вертела головой по сторонам, с настороженным видом прислушивалась к окружавшей их тишине, силясь разглядеть что-либо в окутывавшем полянку полумраке.

                Увы, подобное затишье длилось совсем недолго, а затем до слуха путешественников долетел странный рокочущий звук, словно где-то вдалеке прогремели долгие раскаты грома. Необычный рокот заставил беглецов насторожиться – источник странного звука оставался неясен. Однако, куда больше напрягало другое обстоятельство – в отличие от раскатов грома, странный рокот и не думал стихать, напротив, с каждым мгновеньем становился все громче. Прошло совсем немного времени и стало ясно, что источник необычного шума находится где-то наверху, что заставило беглецов устремить встревоженный взгляд к громаде скопления облаков, вращавшейся над вершинами Туманного хребта.
                Какое-то время путешественники продолжали вглядываться в силуэт вращающегося конуса, распухающего, как могло показаться со стороны, едва ли не на глазах, и хотели уже, было, вернуться к наблюдению за окрестностями, но тут колоссальную гору из облаков перечеркнул зигзаг молнии. Ярчайшая вспышка заставила путников прикрыть глаза, а последовавший затем оглушительный удар грома едва не сбил наблюдателей с ног. Не успели беглецы прийти в себя, как откуда-то сверху, со стороны нависающего над поляной выступа скалы, на людей в буквальном смысле упали два, нет – сразу три облачка светящегося тумана.    

                – Призраки! Призраки! – прорезал сумрак ночи истошный вопль Петра Илей-Го, воздевшего руки к небесам, а затем метнувшегося в ужасе в сторону.

                Ну, а что до остальных путешественников... Поначалу беглецы застыли на месте, не зная, как реагировать на столь неожиданное нападение, но довольно быстро пришли в себя, услышав четкий приказ, не потерявшего присутствия духа Одлина:

                – За палатки! Все за палатки!

                И уже в следующее мгновенье референт схватил телетайписта за рукав и с силой толкнул в сторону палаток. И без того окаменевшее лицо Дронта, на пару секунд стало восковым, однако охотник не растерялся, и принялся следом за Одлиным отступать вдоль края оврага. И только беглый каторжник продолжал метаться по поляне, беспорядочно размахивая руками, по всей видимости, совершенно потеряв голову от страха.
                Что до Георгия, поначалу репортер изрядно напрягся, но очень скоро заметил, что все внимание светящихся облачков сосредоточено на местных жителях, а в случае с землянином призрачные существа выдерживают определенную дистанцию. Однако, очень скоро ситуация начала меняться, и прислушавшийся к своим ощущениям журналист, почувствовал знакомое гудение внутри головы, к коему примешивалось крайне неприятное давление. Этакая атака исподволь пробудила в душе Порошина ярость, заставив собрать внутренние силы в комок и выбросить чужеродную сущность из сознания. Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но столь решительное противодействие со стороны землянина привело к неожиданному результату. Георгий был изрядно удивлен, когда, изгнав навязчивый зуд из своей головы, увидел, что светящиеся облачка и вовсе потеряли ориентацию и прекратили преследовать людей.
                Минутная растерянность призраков сыграла Одлину с Валдисом на руку, телетайпист с референтом успели добраться до палаток. Оказавшись рядом с одной из них, представитель власти рванул, что было сил, полог, прокричав во все горло:
      
                – Выходите! Немедленно выходите!
 
                Палатку эту занимали эскулап с дочерью и помощницей. К счастью, семейство почтенного доктора бодрствовало, проснувшись в тот момент, когда прогремел удар грома. Выскочив наружу после окрика референта, путешественники принялись с недоуменным видом оглядываться по сторонам, не сразу сообразив, что происходит. Однако стоило им увидеть зависшее в воздухе светящиеся облака, как пространство над полянкой прорезали два отчаянных девичьих крика. К счастью, эскулап, так же как минутой ранее Одлин, ни на мгновенье не потерял присутствия духа и, ухватив дочь за руку, потащил её в сторону зарослей. Не растерялся и референт, очутившись мгновенье спустя рядом с помощницей доктора и последовавший за почтенным лекарем. Дронт, успевший отступить вдоль края оврага, так же находился в относительной безопасности, и Георгий уже начал думать, что этим все обойдется, но, увы, очень скоро стало понятно, что на деле ничего еще не закончилось.
                Не успели успокоиться ветви кустарника, за которым скрылись эскулап с референтом, как откуда-то сзади на лагерь выкатились еще два светящихся облачка. Не задержавшись ни на секунду, призраки проникли в палатку, где отдыхали Серые отшельники. Через пару мгновений оттуда послышалась пара сдавленных криков, а чуть погодя выскочил один из отшельников, волочивший за собой предводителя. Глядя на эту картину, Георгий стиснул зубы, понимая со всей отчетливостью, что оставшимся в палатке помощь уже не потребуется. Но, не успел журналист повернуться к полянке, как три облачка, появившиеся первыми, стряхнули, наконец, тот ступор, что возник после вмешательства землянина, и вновь перешли в наступление.
               
                Положение, тем временем, все больше осложнялось. Петр Илей-Го, метавшийся по поляне, словно угорелый, налетел на пылающий костер и разбросал горящие головни во все стороны. Одна из головней упала рядом с засохшим деревом и подожгла его, и в тот же миг поляну осветило яркое пламя. Оглядевшись по сторонам, Порошин увидел Одлина с Летицией, вернувшихся к этому времени на поляну, и причины побудившие референта сделать это, были понятны – переправиться через глубокий овраг с крутыми склонами было крайне непросто. А ситуация продолжала накаляться – шевеление в палатке Серых призраков окончательно стихло, и оттуда выплыл еще один призрак. И почти тотчас очутился напротив застывших у края поляны референта с помощницей эскулапа. К чести Одлина стоит заметить, что тот не растерялся, разрядив в облачко оба ствола своего пистолета. Но, увы, пули, выпущенные из огнестрельного оружие не причинили призраку ни малейшего вреда, и уже в следующее мгновенье необычное образование скользнуло в сторону представителя власти, попытавшего прикрыть девушку своим телом.

                Со стороны могло показаться, что еще мгновенье и призрак накроет людей, не встретив ни малейшего сопротивления. Референт с Летицией имели все шансы разделить участь отшельников, если бы на пути светящегося облачка не появился Георгий, рискнувший вступить с неведомой сущностью в открытое противоборство.
Но стоило журналисту коснуться переливавшегося в свете костра тела призрака, как последовал довольно сильный укол электричества, сродни тому, что возникает при касании оголенного провода в розетке. Справиться со столь неприятными и, чего греха таить, необычайно болезненными ощущениями удалось не сразу, а спустя несколько мгновений под черепной  коробкой репортера возникло уже знакомое ощущение стаи пауков, царапающих мозг острыми коготками. Ощущения были не из приятных, и Георгий, собрав все силы, попытался повторить недавний опыт борьбы с призраками, выбросив из головы чужеродную сущность. Но, увы, сделать это столь же легко, как в прошлый раз, не удалось – журналист со всей отчетливостью ощущал сопротивление странной сущности, умудрявшейся доставить человеку немалый дискомфорт, если не сказать больше. Однако, борьба Порошина с призраком, вынужденным отвлечься на нового противника, позволила Одлину с Летицией воспользоваться замешательством облачного существа и метнуться в сторону. А спустя несколько мгновений и Георгию удалось, наконец, взять ситуацию в свои руки, и он принялся медленно, но неуклонно выдавливать чужую сущность из сознания. Каково же было удивление репортера, когда в какой-то момент среди его мыслей возникли странные ощущения, поразительным образом напоминавшие человеческие эмоции, среди которых преобладали недоумение, удивление и даже как будто страх. И что самое поразительное, Порошин понимал, что это не его ощущения, а чувства того существа, с коим схватился, что называется, врукопашную.
                На краткий миг журналист прекратил борьбу, силясь понять, что означает эта вереница чужих ощущений, но быстро спохватился и принялся с удвоенной энергией выбрасывать призрачную сущность из своего сознания. И на сей раз ему это удалось, а спустя несколько секунд репортер получил возможность наблюдать за тем, как светящееся облачко тускнеет, а затем и вовсе растворяется в воздухе. Но не успел Порошин прийти в себя, как услышал громовой голос Дронта, прозвучавший откуда-то из-за спины:

                – Назад! Назад на поляну! Они заходят от оврага!
 
                Со стороны скалистого кряжа послышались отчаянные крики, заставившие Георгия обернуться. Увы, ситуация на поляне снова изменилась, и изменилась не в лучшую сторону. В течение всего времени, пока репортер боролся с одним из призраков, остальные как будто снизили свою активность. Но теперь, после исчезновения одного из светящихся облаков, оставшиеся набросились на людей с удвоенной яростью.
                К этому времени один из призраков почти добрался до эскулапа с дочерью, зажав людей в узкой расщелине в склоне хребта. Мгновенно оценив обстановку, Георгий поспешил на помощь, но его опередил Валдис, с громким воплем бросившийся на призрака. По пути к склону горы молодой человек прихватил две горящие головни и теперь размахивал ими, словно импровизированными факелами. Как ни странно, но отчаянная атака телетайписта оказалась вполне успешной. Не успел Валдис налететь на светящееся облачко, как призрак оказалась сбитой с толку.

                Этим не замедлили воспользоваться эскулап с Полиной, тотчас выскочившие из расселины с явным намерением присоединиться к Георгию с Дронтом. Но, увы, «растерянность» призрака длилась совсем недолго, и уже спустя пару секунд облачко бросилось в погоню. Шансов у людей оставалось совсем немного, еще мгновенье и призрак настиг бы убегающих от него людей. Георгий собрался, было метнуться на помощь, намереваясь повторить недавний опыт, но в следующий миг произошло то, о чем землянин и подумать не мог. Виктор Эгмонт схватил дочь в охапку и буквально швырнул девушку в объятья метавшегося неподалеку Валдиса.
                И телетайпист не сплоховал, мгновенно ухватив девушку за плечи и потащив в сторону растерзанных палаток. Лишь в самый последний момент Полина успела обернуться на бегу, протянув руки к отцу, но... В следующее мгновенье эскулапа накрыло вспыхнувшее ярким светом облачко. И в тот же миг Виктор Эгмонт застыл на месте, и даже сквозь переливающееся сияние было видно, как лицо почтенного доктора исказила болезненная гримаса.
                При виде столь жуткого зрелища Георгия охватила ярость. Журналист стиснул зубы и, собрав все силы, прыгнул вперед, в буквальном смысле влетев в полупрозрачное облачко, хватая застывшего в ступоре Виктора Эгмонта за руки. Но уже в следующее мгновенье тело Порошина пронзил очередной удар электрического тока, и теперь он был куда сильнее, нежели тот, что прилетел от призрака во время схватки возле палаток. Столь жесткое сопротивление сотрясло организм землянина от макушки до пяток, но сдаваться он не собирался. Собрав волю в кулак и превозмогая боль во всем теле, Георгий все же попытался вытащить местного доктора из объятий агрессивного существа, однако, облачко, к немалому удивлению журналиста, активно сопротивляясь, явно не желая выпускать жертву из своих объятий.
                И все же старания Порошина не прошли даром. С трудом превозмогая боль, буквально пронзавшую тело при каждом движении, репортер сделал над собой усилие и... Спустя несколько мгновений рухнул на землю вместе с эскулапом, коего все же смог вырвать из объятий неведомой субстанции. Чувствуя себя так, словно его пропустили через мясорубку, Георгий метнулся было, к лежавшему чуть поодаль доктору, но, увы... Грудь Виктора Эгмонта оставалась неподвижной, а в лице, казалось, не осталось ни единой кровинки. Порошин бросил взгляд по сторонам, ожидая нового нападения, однако этого не произошло. Столь дерзкая атака землянина, должно быть, столь сильно шокировала сущность, заключенную в светящемся облачке, что призрак не рискнул продолжить борьбу, метнувшись вместо этого куда-то вверх. Георгий на мгновенье застыл, пытаясь оценить сложившееся положение, но в следующее мгновенье пространство над поляной разрезал отчаянный вопль Полины:

                – Отец!

                Не прошло и пары секунд, и девушка упала на грудь лежащего на земле эскулапа.
                Путешественники, метавшиеся из стороны в сторону по поляне, на секунду застыли. Затем референт с Летицией, не сговариваясь, сделали пару шагов по направлению к рыдающей у тела отца девушке. А в следующее мгновенье со стороны оврага появился Дронт и, увидев лежащего на земле эскулапа, превратился в неподвижную статую. Чуть в стороне, среди кустов виднелись ошеломленные лица Тайлера и единственного оставшегося из его собратьев. Увы, тишина, накрывшая поляну, стояла совсем недолго, а затем сумрак ночи пронзил отчаянный вопль: 

                – Нет! Нет! Не хочу! Не надо!
 
                Георгий тотчас обернулся на крик и увидел Петра Илей-Го, пытавшегося увернуться от двух преследовавших его призраков. Бывший заключенный метался по окраинам поляны, пытаясь оторваться от преследователей, но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – шансов у человека практически не осталось. Порошин быстро огляделся по сторонам, и его внимание привлекло горящее деревце, занявшееся от головни, выброшенной Петром из костра. Моментально сориентировавшись, Георгий сломал горящее деревце у основания и, размахивая им, словно импровизированным факелом, бросился на выручку к бывшему заключенному. 

                Это могло бы показаться удивительным, но первая атака Порошина оказалась вполне успешной – призрачные облачка как-то разом потускнели и отступили назад. Воодушевленный успехом журналист бросился, было в погоню, однако, спустя пару мгновений стало ясно, что призраки просто сменили тактику, получив неожиданное подкрепление.
                Не успел Георгий сделать и трех шагов, как стена растительности позади Петра раздвинулась, и оттуда вывалилось нечто бесформенное, напоминающее огромный комок серой ваты. Неведомая сущность ухватил Петра чем-то вроде короткого щупальца и, одним махом подняла в воздух, а затем потащила за собой.
                Журналист на мгновенье оторопел, не зная, как реагировать на новую напасть, но затем бросился следом, стараясь не навернуться, ибо двигаться приходилось по самому краю оврага. Очень скоро стало понятно, что неведомое существо тащит пленника вглубь узкого ущелья, зажатого между двумя скалами. И заканчивалось это ущелье где-то в недрах Туманного хребта. Порошин на пару мгновений притормозил, оглянувшись, было, в сторону полянки, но быстро сообразил, что местные жители в этом деле ему не помощники, и снова бросился в погоню. 

                Поначалу у Георгия сложилось впечатление, что мелькавший впереди неведомый организм, а может, и механизм, напоминавший конгломерат гигантских кусков ваты, двигается не торопясь, очень осторожно, словно боится расплескать себя. Каково же было удивление Порошина, когда после довольно продолжительного бега, с неведомой сущностью его разделяла все та же дистанция. Прошло еще немного времени, и у Георгия возникло ощущение, что местность начинает понемногу повышаться, но затем случилось нечто такое, от чего у землянина волосы встали дыбом на голове. Странная сущность, чей рост достигал нескольких метров, неожиданно остановилась и, развернувшись на девяносто градусов, со страшной силой швырнула не прекращавшего вопить Петра Илей-Го в скалы. Истошный крик, оглашавший окрестности на протяжении немалого времени, мгновенно оборвался.
                Георгий застыл на мгновенье на месте, но затем пересилил себя и, сделав пару шагов вперед, с силой метнул в сторону неведомого организма пылающее деревце. Но, увы, на этот раз импровизированный снаряд не достиг своей цели – едва пылающий факел взметнулся в воздух, как неведомая сущность растаяла, словно утренний туман под яркими лучами солнца. И горящий ствол дерева просто уткнулся в каменный склон скалы. 
                Журналист был поражен до глубины души и застыл на месте, пытаясь понять причину произошедшего. Но уже в следующее мгновенье почувствовал, что позади него кто-то есть.
                Порошин моментально обернулся и в тот же миг превратился в статую, узрев перед собой сразу два высоченных существа, напоминавших гротескные фигуры, сложенные из гигантских комков фаты. Но это было еще полбеды – над макушкой каждого из исполинов висело по светящемуся облачку.
                Георгий еще успел сделать шаг назад и в сторону, но уже в следующий миг получил тяжелый удар в лицо. Ощущения были сродни с теми чувствами, что возникают должно быть, при столкновении с мешком муки. От страшного сотрясения, а может и неожиданности, Порошин упал на одно колено и потряс головой. Пару мгновений репортер еще пытался бороться, и даже сделал попытку подняться на ноги, но тут его настиг еще один тяжелый удар.
В глазах у Георгия потемнело, а в следующий миг сознание журналиста окончательно померкло.

 
Продолжение следует...