Диалог в Осеннем Сквере

1

  Осень в этом году выдалась на удивление вязкой. Не золотой, не багряной, а именно серой, как старая газета, забытая на скамейке. Дождь шел третий день подряд, мелкий, нудный, проникающий под воротник и в душу.

  В центре города, в сквере, который еще помнил бронзовые фигуры пионеров, а теперь довольствовался лишь облезлым памятником неизвестному дворнику, сидели двое. Скамейка была мокрая, но им было всё равно. Они знали друг друга давно, хотя встречались редко. Слишком уж разными были их ремесла.

  Первого звали Семен. Он был худ, небрит, в пальто, которое знавало лучшие дни ещё при царе Горохе. Второго звали Олег. Олег был плотен, гладко выбрит, носил дорогое кашне и пах хорошим табаком и дорогим одеколоном.

— Холодно, — сказал Семен, кутаясь в свой ветхий плащ. — Осень — это время, когда природа честно говорит нам: всё умрет. Без вранья. Красиво, но честно.

  Олег усмехнулся, выпустив струйку дыма в серое небо.

— Природа, Семен, тоже пропагандист. Только бюджет у неё побольше нашего. Она говорит: «Смотрите, как красиво умирает», а мы потом всю зиму расхлебываем.

  Они помолчали. Ветер гнал по асфальту мокрый лист, похожий на мокрого котенка.

— Слышал, ты всё ещё на старом направлении? — спросил Олег, не глядя на собеседника. — Всё правду свою толкаешь?

— Толкаю, — вздохнул Семен. — Куда ж мне деваться. А ты?

— А я перешел на ложь. Полный пакет. Эксклюзив.

2

  Семен повернул голову. В его глазах не было зависти, только какая-то усталая обреченность человека, который знает ответ на вопрос, но всё равно должен его задать.

— И как оно? — спросил он тихо.

— Платят, — коротко ответил Олег. — Хорошо платят.

— Насколько хорошо?

  Олег помолчал, оценивая собеседника. Врать не хотелось — профессиональная деформация, но и правду говорить было как-то неловко. В их деле правда — это такой же товар, как и ложь, только с плохим маркетингом.

— Миллиард, — сказал он наконец.

  Семен не удивился. Он просто кивнул, как будто услышал прогноз погоды.

— За что?

— За убедительность, Семен. За профессионализм. Ты думаешь, врать легко? Врать так, чтобы люди поверили, чтобы они эту ложь полюбили, чтобы они за неё готовы были жизнь отдать — это высший пилотаж. Это искусство. Ты говоришь правду, тебя слушают и кивают, потому что правда — она скучная. Она как овсянка. Полезно, но никто не хочет. А ложь — это коньяк. Это вкусно. Это праздник.

Олег затянулся и продолжил, глядя на мокрый лист:

— Когда я говорю ложь, я должен быть убедительным. Я должен верить в неё сам. Я должен плакать, когда вру. Я должен смеяться, когда вру. Я должен быть лучшим актером этого театра. И мне за это платят. Миллиард — это не деньги за вранье, это деньги за веру. Я продаю веру. Люди хотят верить в сказку. Я — сказочник.

  Семен слушал, подперев голову рукой.

— А тебе? — спросил Олег, наконец, повернувшись. — Сколько тебе платят за твою правду?

  Семен усмехнулся. Усмешка вышла кривой, как гвоздь, забитый в стену без молотка.

— А у меня последнее забрали, — сказал он спокойно. — Я еще и должен остался.

3

  Олег замер. Даже сигарета в его руке замерла на полпути ко рту.

— Как это — должен?

— А вот так, — Семен развел руками, и в этом жесте было столько безнадежности, что даже дождь, казалось, стал идти тише. — Понимаешь, Олег, в чем штука. Когда ты говоришь ложь, ты создаешь реальность. Ты — творец. Ты говоришь: «Будет так», и люди делают так. Ты управляешь миром. А когда ты говоришь правду, ты только констатируешь факт. Ты не творец, ты — регистратор. Ты как нотариус, который заверяет, что вода мокрая. Кому это интересно?

  Он достал из кармана мятую пачку папирос, закурил, кашляя.

— Мне платят за то, что я говорю о том, что есть. Но проблема в том, что то, что есть, никому не нужно. Людям нужно то, что будет. Или то, чего не было. Или то, чего быть не может. Я говорю: «Ребята, всё плохо, но это правда». А Олег говорит: «Ребята, всё будет хорошо, и это ложь». И знаешь, что парадоксально?

— Что?

— Ему верят больше. Потому что ложь, которую он говорит, — она ведь добрая. Она утешает. Она дает надежду. А моя правда — она злая. Она отрезвляет. Она заставляет смотреть в бездну. Люди не хотят смотреть в бездну. Они хотят смотреть в телевизор.

4

— Ну вот с правдой так всегда, — сказал Олег, и в его голосе не было злорадства. Была философская усталость. — Даже говорить о ней, и то накладно. А уж делать так и подавно.

  Он бросил окурок в лужу. Окурок зашипел, как маленькая змея.

— Понимаешь, Семен, в чем суть системы? Система не может существовать без лжи. Ложь — это цемент. Это смазка. Это топливо. Представь, что все вдруг начали говорить правду. Что было бы?

— Правда, — сказал Семен.

— Нет, — покачал головой Олег. — Была бы катастрофа. Потому что правда — она разрушительна. Она обнажает. Она требует действий. Ты говоришь человеку: «Ты толстый». Он что должен сделать? Расстроиться? Или похудеть? Если он расстроится — это плохо для экономики, потому что он не купит торт. Если он похудеет — это плохо для рынка, потому что он перестанет покупать таблетки для похудения. Правда всегда невыгодна. Она убыточна.

Он посмотрел на Семена.

— А ложь — она выгодна всем. Производителю — потому что он продает иллюзию. Потребителю — потому что он получает удовольствие. Государству — потому что управлять сытыми и довольными проще, чем злыми и голодными. Ложь — это идеальный продукт. Она не портится. У неё нет срока годности. Её можно продавать бесконечно.

— И ты продаешь, — сказал Семен.

— И я продаю, — согласился Олег. — И я профессионал. Я не просто вру. Я создаю миры. Я говорю: «Здесь будет город-сад». И люди идут в пустыню и строят его. А потом приходит правда и говорит: «Это не сад, это пустыня». И что делают люди?

— Что?

— Они убивают правду. Потому что правда разрушила их иллюзию. А иллюзия была сладкой.

5

  Дождь усилился. Они перебрались под навес остановки, где пахло мокрой шерстью и бензином. Мимо проезжали машины, разбрызгивая грязь.

— Знаешь, — сказал Семен, глядя на дорогу, — я ведь не всегда был таким. Я верил, что правда победит. Я думал: «Ну как же так? Ведь это же правда. Люди должны её видеть. Люди должны её понимать».

— И что случилось?

— А ничего. Люди не хотят правды. Они хотят комфорта. Правда — это всегда дискомфорт. Это всегда боль. Это всегда необходимость что-то менять. А менять никто не хочет. Все хотят, чтобы пришел добрый волшебник и всё исправил. А волшебник приходит и говорит: «Вот вам ложь, она красивая». И все аплодируют.

  Он закурил новую папиросу.

— Мне платили за правду. Но платили мало. Потому что правду никто не покупает. Правда — это как товар, который есть у всех, но никому не нужен. Она валяется под ногами. Её можно поднять бесплатно. Зачем за неё платить?

— А потом?

— А потом её вообще перестали покупать. Сказали: «Слушай, а зачем ты нам это говоришь? Ты нам настроение портишь». И я стал говорить правду бесплатно. Из принципа. А потом...

  Он замолчал.

— Что потом?

— А потом мне сказали: «Ты знаешь, твоя правда нас раздражает. Она мешает нам продавать ложь. Поэтому мы тебя оштрафуем. Ты должен нам за то, что ты говоришь правду».

  Олег засмеялся. Не зло, а как-то обреченно.

— Логично. Правда мешает бизнесу. Значит, она должна быть наказана.

— Вот именно. Я еще и должен остался. За то, что не молчал. За то, что не врал. За то, что мешал.

6

  Они сидели молча. Мимо шли люди. Они несли пакеты с едой, зонты, детей. Они не смотрели на двух философов под навесом. Люди шли по своим делам.

— Знаешь, Олег, — сказал вдруг Семен, — а ведь мы с тобой делаем одно и то же.

— Это как?

— Мы оба продаем слова. Ты продаешь ложь, я продаю правду. Но ты продаешь её дорого, потому что она эксклюзив. А я продаю её дешево, потому что она доступна. Но суть одна. Мы — торговцы воздухом. Мы не производим ничего. Мы просто говорим. Ты говоришь: «Будет хорошо», я говорю: «Будет плохо». А жизнь идет сама по себе. Она не зависит от наших слов. Она просто идет.

— Ну не скажи, — возразил Олег. — Слова — это оружие. Слова меняют реальность. Если я скажу миллиону людей, что они — избранные, они пойдут убивать других. Если я скажу им, что они — жертвы, они пойдут требовать компенсации. Слова — это не воздух. Это бетон.

— А правда?

— А правда — это динамит. Она разрушает этот бетон. Но люди живут в доме из бетона. Им не нужен динамит. Им нужно, чтобы дом стоял. Даже если он построен на лжи.

7

— Значит, правда проиграла? — спросил Семен.

— Правда не может проиграть, — сказал Олег. — Потому что она есть. Она существует. Она как гравитация. Ты можешь её игнорировать, но ты не можешь её отменить. Вопрос только в том, кто о ней говорит. Ты — за бесплатно. Я — за миллиард. Но это не значит, что ложь победила. Это значит, что ложь более рентабельна.

— А в чем тогда смысл?

— Смысл в том, чтобы выбрать свою роль. Ты — мученик правды. Я — профессионал лжи. Мы оба нужны системе. Ты — чтобы она знала, что у неё есть совесть. Я — чтобы она знала, что у неё есть будущее. Без тебя она была бы безнадежной. Без меня она была бы мертвой.

— А кто из нас более честен?

Олег задумался.

— Я, — сказал он. — Потому что я знаю, что вру. А ты думаешь, что говоришь правду. Но твоя правда — она тоже относительна. Ты говоришь о том, что видишь. А видишь ты только то, что хочешь видеть. Ты — такой же сказочник. Просто у тебя сказка страшная.

8

  Семен встал. Пальто его промокло насквозь. Он выглядел как человек, который устал нести свой крест.

— Мне пора, — сказал он. — Мне еще долг отдавать.

— За правду?

— За правду. За то, что не молчал. За то, что не врал. За то, что говорил то, что думал.

  Он пошел под дождь. Олег смотрел ему вслед. Он думал о том, что правда — это единственный товар, который нельзя продать дорого. Потому что тот, кто её покупает, уже несчастен. А тот, кто её продает, — еще несчастнее.

  Он достал телефон. На экране светилось сообщение: «Срочно. Новый заказ. Тема: "Как мы построим счастливое будущее". Оплата: перевод. Сумма: 500 миллионов. Требуется убедительность максимального уровня».

  Олег вздохнул. Он посмотрел на удаляющуюся фигуру Семена. Тот шел, сгорбившись, как человек, несущий на плечах весь мир.

  Олег набрал ответ: «Принято. Буду убедителен. Как всегда».

9

...Семен шел по улице. Дождь заливал его лицо. Он не вытирал его. Он думал о том, что правда — это не товар. Это диагноз. И если тебе его поставили, ты уже не можешь жить как раньше. Ты можешь только либо лечиться, либо умереть. Или говорить правду. Или молчать. Или врать.

  Он остановился у витрины. На экране телевизора, выставленного в окне, выступал человек. Он говорил о счастье. О том, что всё будет хорошо. О том, что мы — великий народ. О том, что враги нас окружают, но мы их победим.

  Семен смотрел на этого человека. Он знал, кто это. Это был не Олег. Это был кто-то другой. Но он делал то же самое. Он продавал ложь. Убедительно. Профессионально. Дорого.

  Семен посмотрел на ценник в витрине. Телевизор стоил дорого. Очень дорого. Он подумал о том, что этот телевизор, возможно, куплен на деньги, которые заплатили этому человеку. За ложь. За убедительность. За профессионализм.

— А я должен, — сказал Семен вслух. Прохожие оглянулись. — Я должен за то, что говорю правду.

  Он пошел дальше. Он шел и думал о том, что, может быть, когда-нибудь наступит день, когда правда станет дороже лжи. Может быть. Когда-нибудь. Но не сегодня. Сегодня ложь — это коньяк. А правда — это овсянка. И все выбирают коньяк.

10

  Олег сидел под навесом еще час. Он курил и думал. Он думал о том, что он — профессионал. Он делает свою работу хорошо. Он не виноват, что правда никому не нужна. Он не виноват, что система платит за ложь. Он просто адаптировался. Он выжил. Он — победитель.

  Но где-то в глубине его души, там, где у всех нормальных людей живет совесть, что-то скребло. Это было неприятное чувство. Он подавил его. Он достал телефон и проверил счет. Деньги поступили. Он улыбнулся. Он был профессионалом. А профессионалы не думают о морали. Они думают о качестве.

  Он встал и пошел к машине. У него была работа. Он должен был рассказать людям о том, как они будут счастливы. Он должен был сделать это убедительно. Он должен был сделать это профессионально.

11

  Прошло полгода.

  Олег стал еще богаче. Он купил себе дом, машину, дачу. Он стал еще более уверенным. Он стал еще более профессиональным. Он теперь не просто врал. Он создавал новую реальность. Он был творцом.

  Семен стал еще беднее. У него забрали последнее. Он жил в подвале. Он питался чем придется. Он был должен еще больше. Но он не переставал говорить правду. Он говорил её всем. Он говорил её в пустоту. Он говорил её в стены. Он говорил её в лицо тем, кто не хотел слушать.

  И вот однажды они встретились снова. В том же сквере. Только теперь Олег сидел на новой скамейке, а Семен стоял перед ним. Олег был в новом пальто. Семен был в лохмотьях.

— Привет, — сказал Олег. — Как дела?

— Плохо, — сказал Семен. — Я всё еще должен.

— За правду?

— За правду.

  Олег посмотрел на него.

— Слушай, — сказал он. — Я могу тебе помочь. Я могу дать тебе денег. Много денег. Ты только скажи одну ложь. Одну. Просто чтобы поправить дела. Никто не узнает.

  Семен посмотрел на него. В его глазах было что-то, чего Олег не видел раньше. Это была не злость. Не зависть. Это была жалость.

— А знаешь, Олег, — сказал Семен, — я ведь тебе вру.

  Олег вздрогнул.

— Что?

— Я тебе вру. Я не должен. Мне никто не платит за правду. Мне никто не платит вообще. Я просто говорю то, что думаю. И я должен только самому себе. За то, что не могу остановиться. За то, что не могу молчать. За то, что не могу врать так, как ты. Я должен за то, что я — это я. А ты...

  Он наклонился к Олегу.

— А ты — это никто. Ты — функция. Ты — профессионал лжи. Ты продал себя. Ты продал свою душу. Ты продал всё, что у тебя было. И теперь ты богат. Но ты — пуст.

  Олег хотел что-то сказать, но не смог.

— Знаешь, что самое страшное? — продолжил Семен. — Самое страшное — это то, что ты сам веришь в свою ложь. Ты стал своим лучшим клиентом. Ты продал себе свою ложь. И теперь ты счастлив. Ты действительно счастлив. Потому что не знаешь правды. А правда в том...

  Он выпрямился.

— Правда в том, что мы оба — пропагандисты. Только ты — пропагандист лжи. А я — пропагандист правды. Но есть одна вещь, которую ты не знаешь.

— Какая? — прошептал Олег.

— Я — твой начальник, — сказал Семен. — Я тебя нанял. Всё это время. Я платил тебе миллиард. Чтобы ты врал. Чтобы ты был убедительным. Чтобы ты был профессиональным. Потому что без тебя люди не поняли бы, что такое правда. Ты — мой инструмент. Ты — мой антигерой. Ты — моё доказательство.

Олег побледнел.

— Ты врешь.

— Нет, — сказал Семен. — Я не вру. Я говорю правду. Я всегда говорю правду. Даже когда это накладно. Даже когда это дорого. Даже когда это стоит мне всего. Потому что правда — это единственное, что имеет смысл. И  самое главное, Олег, почему ты работаешь на меня: если не будет лжи, то кто узнает, что такое правда, а?.. Теперь ты понимаешь кто здесь главный? Кто смысл, а кто просто его тень? Причем про тень - это ещё подумать надо... Скорее ты не тень, а...
  Он развернулся и пошел прочь.

  Олег посмотрел на удаляющуюся фигуру Семена. Тот шел, сгорбившись, но с каждым шагом его спина выпрямлялась. Он шел легко и был свободен…

  Он посмотрел на телефон. На экране светилось новое сообщение: «Срочно. Новый заказ. Тема: "Правда — это ложь". Оплата: перевод. Сумма: 1 миллиард. Требуется убедительность максимального уровня».

  Олег улыбнулся. Он знал, что делать. Он набрал ответ: «Принято. Буду убедителен. Как всегда».

  И он начал писать. Он писал о том, что правда — это ложь. Что ложь — это правда. Что всё относительно. Что нет ни добра, ни зла. Что есть только слова. И он верил в то, что писал. Потому что он был профессионалом. А профессионалы верят в то, что делают.

  А Семен шел по улице. Дождь закончился. Выглянуло солнце. Он посмотрел на небо. Оно было голубым. Он знал, что это правда. И он знал, что за эту правду он заплатил всё. Но он не жалел. Потому что правда — это не товар. Это — жизнь.

  И он пошел дальше. Он шел, чтобы говорить правду. Даже если за неё не платят. Даже если за неё нужно платить. Даже если никто не слушает. Потому что правда не нуждается в слушателях. Она нуждается только в том, чтобы её говорили.

  А где-то в другом конце города Олег заканчивал свою новую ложь. И он был счастлив. Потому что правда не бывает без лжи. И в этом была вся суть. В этом была вся правда. И вся ложь. И это и есть весь мир…