Сын за отца

       Багров вышел из армейской палатки и направился в ремонтное подразделение, расположенное в пятистах метрах от полевого лагеря добровольческого батальона. Батальон ушел из лагеря три дня тому назад и только Багров вынужденно остался из-за поломки машины управления артразведки. Как только колонна выдвинулась из Персиановки, где бойцы получали технику и вооружение, на Изюм, Урал забарахлил: двигатель начинал натужно реветь, прежде чем машина могла тронуться с места, а сама она никак не желала ехать быстрее сорока км/ч. Едва добрались до Изюма, как коробка передач и сцепление полетели окончательно, и автомобиль стал.
       Комбат Горюнов, полностью оправдывающий свой позывной «Горыныч» умением метать вспышки молний из-под мохнатых бровей и раскаты громового мата из широченного рта, который впору было назвать оскаленной пастью из-за обнаженных верхних десен, отороченных крупными белыми зубами, приказал оттащить Урал на территорию ремонтного батальона.
       - Чтобы до конца недели машина была боеготова, - бешено вращая белками глаз, потребовал Горыныч от водителя. – Сам виноват, что принял ее в таком состоянии.
       Комбат будто и не помнил уже, что предоставил минометной батарее всего один день на приемку вооружения, боеприпасов и автотехники.
       Горыныч сел в УАЗ - Патриот и двинулся дальше во главе колонны, приказав зампотеху «решить организационные вопросы с ремонтом». Зампотех поручкался с начальником автослужбы рембата, вместе с ним зашел на склад, расположенный в одном из ангаров бывшего автопарка времен советской власти, скоро вышел оттуда и решительно пообещал Багрову:
       - Серега, здесь тебе обязательно помогут! – затем уселся в медицинскую «буханку» и уехал вслед за колонной.
       В течение трех последующих дней водитель, как по заведенному ритуалу, ходил к начальнику склада и начальнику автослужбы, задавая одни и те же вопросы: «Когда будут запчасти? Когда начнется ремонт?»
       Когда Сергей в первый раз зашел на склад, то глаза его увидели такую картину: громоздкий деревянный стол с короткими массивными ногами, весь потемневший от времени, перегораживал проход внутрь помещения, в котором на деревянных же полках были разложены коробки с автозапчастями. В кресле, обшитом кожзаменителем, восседал мордатый прапорщик, покачивая ногой, закинутой на другую ногу, причем кресло было расположено на таком расстоянии от стола, чтобы входящим непременно были видны фирменные кроссовки с логотипом «Найк» на ногах прапорщика, выделяющиеся своей белизной на фоне его камуфлированной одежды. Сколько бы раз ни заходил Багров на склад в течение дня, картина не менялась: начальник склада сидел в кресле, дрыгал ногой и разглядывал собственные кроссовки. Иногда он все же покидал свое седалище, чтобы покурить возле входной двери и тогда обнаруживал миру такие же короткие и массивные, как у его стола, ноги, уютно расположившиеся под животом на седьмом месяце беременности. На вопросы Багрова о запчастях он коротко отвечал: «зипов нет» и тут же брезгливо отворачивался от него, давая знать, что разговор окончен.
       Обозленный водитель ловил рыжеволосого капитана Глотова, чью руку пожимал зампотех перед отъездом на передовую, и возмущенно спрашивал его: «Когда вы начнете ремонт машины?». Рыжий рембатовец, всегда ходивший с засученными рукавами, обнажавшими его волосатые руки, отвечал односложно: «Надо подождать, зипы вот-вот придут» и тут же уезжал на уазике «по неотложному делу».
       Выслушав сегодня от беременного прапорщика очередное «зипов нет», Багров злобно закурил сигарету и подошел к экипажу армейского тягача, который все эти дни стоял в полуразобранном виде возле одного из укрытий автопарка. Из разговора с водителем МТ-ЛБ, Сергей узнал, что тягач простаивает в ремонте уже третью неделю из-за поломки трансмиссионного механизма. Во время этого разговора на мобильный пришел звонок от Горыныча. Услышав, что Урал даже не начинали ремонтировать, Горыныч, на удивление, не стал метать громы и молнии, сказал только:
       - Вот гниды, - помолчал, затем очень спокойным, но каким-то мрачным голосом продолжил:
       - У нас тут шишигу медицинскую ПТУРом подбили. Фельдшер повез четверых раненых в медсанбат, а водитель проскочил место поворота на изюмскую трассу, стал сдавать назад, чтобы развернуться, и в этот момент – прилет. Видимо, у Птурщика там пристрелянное место. Всех задвухсотил, гад. Была бы у нас машина управления минометными расчетами, мы бы оперативно ответили, а так - запаздываем, птурщик успевает скрыться. Нам очень нужна твоя машина, Багров, понимаешь.
       Сразу после этих слов Горыныч отключился, а водитель еще с минуту смотрел на мобильник, будто ожидая от него ценные указания, которые надо незамедлительно исполнить. Затем он скорым шагом направился к укрытию, в котором капитан-рембатовец оборудовал свой кабинет.
       - Скажи мне, что тебе надо, а я скажу, что у меня есть, - обратился он к Глотову с чувством нарастающей ненависти к своим предположениям.
       - Не по-о-нял, - протянул капитан, но по тому, как он это произнес, Сергей лишь утвердился в своих предположениях.
       - Пойдем, покажу, что у меня есть, - предложил Багров и рембатовец последовал за ним без возражений.
       В палатке Сергей разложил перед Глотовым оптический прицел к снайперской винтовке, бинокль с дальномером, экипировку (ботинки и форму), ратниковский бронежилет с полным обвесом. Все это Багров купил перед заключением своего контракта сроком на три месяца* на Али Экспресс, причем заказы оформлял через своего приятеля, давно осевшего в Финляндии.
      
(* В начале спецоперации в 2022году контракты с добровольцами заключались сроком до трех месяцев).

       Капитан ткнул толстым коротким пальцем, поросшим рыжим волосом, не дожидаясь, пока все товары будут разложены:
       - Прицел хочу!
       - Получишь, как сделаешь коробку передач и сцепление на моем Урале.
       - Не-е-т, прицел вперед. Потом ты уедешь и поминай как звали.
       - По времени за сколько сделаешь?
       - Дня три, может меньше.
       - Ладно, бери прицел, - разрешил Сергей. – Но, чтобы за три дня машина была на мази.
       Капитан взял коробку с прицелом, и они вернулись в рембат. Возле склада Глотов остановился и, помявшись, сказал:
       - Ты покури здесь, мне надо с Виталиком перетереть.
       - С прапорщиком? – уточнил Багров.
       - Он начальник склада, - кивнул Глотов. – Ох, и жадный, снега зимой не выпросишь. Но я с ним разберусь, - пообещал он и вошел в складское помещение. Вскоре до слуха Сергея донеслась перебранка между капитаном и прапорщиком, быстро перешедшая в матерную брань, причем Виталик совсем не тушевался перед своим начальником. Едва Багров успел докурить сигарету, как перекошенное от злости лицо Глотова показалось в двери склада.
       - Разобрался? – насмешливо спросил Багров. – Что хочет Жадный Виталик?
       - Я у тебя бинокль видел. Можешь ему дать?
       - Что он в него на своем складе высматривать будет? Это ведь не женская баня.
       - Сынок у него в пятом классе учится. Прапорюге скоро – в плановый отпуск, подарить хочет.
       И бинокль с дальномером перешел в руки Жадного Виталика.
       Уже через час четверо бойцов рембата приступили к демонтажным работам, а через три дня на Урал были установлены и новая коробка переключения передач, и новый комплект сцепления, а, кроме всего прочего, устранена причина, из-за которой машина не могла набрать скорость. Оказалось, что во время регламентных работ были перепутаны местами шланги на топливном насосе и как только их подсоединили правильно, то двигатель прекратил реветь на первой передаче, а во время обкатки и машина бежала резво, и скорости переключались легко, и педаль сцепления плавно отжималась под ногой Багрова.
       Собирая вещи перед выездом, водитель обнаружил в палатке листочки с текстом перевода на русский язык инструкции для бинокля с дальномером и решил отдать их прапорщику. Дверь в складское помещение была приоткрыта и Багров, услышав голоса Глотова и начальника склада, решил подождать, пока они закончат свой разговор.
       - Завтра - в отпуск, - мечтательно сказал Жадный Виталик. – Эх, не получится мне похудеть на тещиных блинах. А какой она вишневый пирог готовит, пальчики оближешь!
       - Съездил бы на недельку на линию боевого соприкосновения, сразу бы живот убрал, - ернически ответил капитан. – Стал бы ты стройным как водила из добробата. Он, кстати, сегодня уезжает, хочешь с ним? Протестируешь свой бинокль с наблюдательного пункта по хохляцким позициям!
       - Пускай туда дураки едут, а нас и здесь неплохо кормят, - пробурчал прапорщик. – Да и бинокль не мой, он, считай, уже у Димки, сына моего, в руках.
       - Стало быть, водитель – дурак, если он на передовую едет? – не унимался Глотов.
       - Конечно, дурак! – взвился Жадный Виталик. – Живет в Питере, свой бизнес по автосервису, квартира, дача, он же сам рассказывал. Наивный, он просто не знает, что на передовой творится.
       - А ты откуда знаешь, ты же там не был?
       - А то я битую технику не видел? Вон она на площадке стоит. Нет уж, лучше я со склада на этот металлолом посмотрю, нежели на передке буду ждать, когда меня вкрутую сварят в железе.
       - Да ты, я вижу не только жадный, но и умный! – продолжал ерничать капитан.
       - Не дурак, - ответил Жадный Виталик. – Сюда, по крайней мере, хохляцкие пушки не бьют и ПТУРы не залетают…, да ты ведь и сам, товарищ капитан, не торопишься на передовую. Или я не прав?
       - Это верно, не тороплюсь. Но я хотя бы понимаю, что на этом водителе-минометчике, на этих, как ты выразился, дураках Россия держится. Если бы не они, если бы не нашлось сейчас вот таких честных дураков, то и страна бы провалилась, и мы с тобой пропали. Почему Запад в войне против России рано или поздно сдувается как лопнувший шарик? Потому что там одни умные собрались, вроде тебя. Вот и выходит, что умные всегда в проигрыше по итогу остаются. Ладно, Виталик, мне еще надо в медсанбат съездить, кореша проведать, а ты, давай, готовь отпускной чемоданчик, завтра будет вертолет в Шебекино.
       Едва Багров успел завернуть за угол склада, как Глотов появился из двери и, не оглядываясь по сторонам, устремился к уазику. Сергей сразу закурил очередную сигарету и направился к выходу из автопарка с противоположной стороны.
Сложив нехитрые пожитки в кунг Урала, он решил позвонить Горынычу перед отправкой в батальон. Комбат отозвался сразу, словно ждал этого звонка.
       - Отлично, отлично, - сказал он, узнав, что техника полностью восстановлена. - Важно найти подход к людям и у тебя это получилось, молодец Багров. И рембат – молодцы, ведь могут, когда захотят.
       - Да, они молодцы, - согласился водитель, но решил не распространяться, чего ему стоил ремонт автомашины.
       - Слушай, Багров, тебе надо будет взять на борт нового фельдшера вместо…, ну, ты знаешь историю с шишигой. Контакт фельдшера я тебе скину, позывной – Печора, забери его в медсанбате, он там работает.
       Медсанбат был расположен в противоположном конце Изюма, в неказистом и неприметном двухэтажном здании бывшей школы. Багров успел проехать половину пути, когда где-то позади раздалось несколько мощных взрывов, затем все стихло.
       Печора оказался молодым темноволосым парнем среднего роста, с доброжелательной улыбкой на лице и плавными, умиротворяющими движениями рук.
       - Полчасика и мои документы будут готовы, - сообщил он водителю.
       К медсанбату примчалась пара армейских тягачей МТ-ЛБ и из десантного отсека начали выгружать раненых. Когда бойцы понесли носилки в приемное отделение, то Багров увидел на одной из них кроссовки белого цвета. Ему бросилось в глаза, что правая кроссовка была надета на неестественно вывернутую, почти под прямым углом к туловищу, ногу, а когда носилки пронесли рядом, то Багров понял, что нижняя часть ноги лежит отдельно от верхней. Лицо человека на носилках было накрыто куском хлопчатобумажной ткани, пропитавшейся кровью, а на груди его лежал армейский бинокль, продетый через шею. Подошел Печора, помогавший выгружать раненых из тягача.
       - Я задержусь, надо помочь с перевязками и обработкой ран, - сказал он. – Пожалуйста, подождите еще немного.
       - Откуда раненые? – спросил Сергей, зная ответ заранее.
       - На территорию рембата прилетела «Точка-У», - ответил Печора. – Несколько двухсотых. Мужики недоумевают, зачем хохлы ракету использовали по хранилищу битой техники, а личного состава там всего ничего.
       Из здания выбежал человек в камуфлированной форме, в котором Сергей узнал Глотова. Увидев Багрова, тот шагнул к нему, затем пулей помчался к стоявшему в стороне уазику и также быстро прибежал обратно с небольшой коробкой в руках.
       - Возьми свой прицел, - сказал он. – Прости меня, что позарился на него. Мне твой комбат звонил насчет ремонта машины, все благодарил, а я про тебя стал спрашивать, он мне и сказал, что раньше ты снайпером служил в армейской разведке. Тебе прицел для дела нужен, а мне он – просто игрушка, ведь я даже не охотник. Возьми, пожалуйста, - настойчиво повторил Глотов.
       - Что с Виталиком? – спросил Багров, принимая коробку.
       - Нету больше Виталика, - осевшим голосом сказал капитан. – Изошел кровью и умер. Не вовремя он вышел со склада покурить. Теперь мне его на родину сопровождать, его близким в глаза смотреть, объяснять, при каких обстоятельствах… Послушай, бинокль ему теперь без надобности, возьми и бинокль.
       Багров достал смятые листочки из кармана, разгладил их и протянул Глотову со словами:
       - Это перевод на русский язык инструкции к биноклю. Скажи его сыну Диме, что бинокль был подарен отцу.
       Глотов нерешительно держал листочки, будто не зная, что с ними делать.
       - Сын спросит, за что был подарок, что сказать?
       - Скажи, за восстановление боевой техники для фронта, - ответил Багров.
       Глотов впился в него глазами. Багров выдержал его взгляд и повторил:
       - Так и скажи, за оперативное восстановление боевой техники. – Потом задумчиво добавил: - Не забывай: сын за отца не отвечает, а вот мы с тобой отвечаем за то, какими людьми вырастут наши дети.


 
                КОНЕЦ